Алая магия

Связанные против воли.

Рейнар

Сознание возвращалось медленно — как будто я пробирался сквозь вязкий, тягучий туман. Сначала я услышал чье-то дыхание, потом — глухие голоса, будто очень далёкие. И только потом — себя.

Тело не болело. Оно будто не существовало.И это пугало сильнее любой боли.

Я попытался сделать вдох — и реальность хлынула обратно разом.

Я лежал на холодном полу. Воздух был густой, пропитанный пылю и магией.

— Принц… принц Рейнар! — голоса стали ближе. — Он приходит в себя!

Я моргнул, и свет ударил в глаза. Надо мной склонились люди в серых мантиях целителей. Отец стоял позади них — король Дариан Радигаст, сильный, суровый, но сейчас… он выглядел старше. Уставше. И, кажется… испуганно. Я в первые его таким вижу.

— Рейнар, — произнёс он хрипло. — Сын мой.

Я хотел что-то сказать, но горло пересохло. И только когда меня подняли, поддерживая под руки, и укутали в тяжёлый плащ, я смог наконец выдавить:

— Здесь были ещё люди... они ...

— Живы, — ответил отец. — Все трое вы живы. И это главное.

Я прикрыл глаза. Мир качнулся. Облегчение накрыло, но когда проходя в себя узнал , что случилось на самом деле, за ним — удар, больнее любого ожога. Лидия. Её лицо вспыхнуло перед глазами. Её смех. Наши разговоры ...

Семнадцать лет.

В мире, где люди живут три столетия, это не так уж много , но для меня — это была пропасть. Почти вся моя нынешней жизни. И всё же я не чувствовал себя старше. Время внутри кристалла для нас не шло .

— Где Лидия? — спросил я тихо. Я знал, что боюсь ответа. Но спросить всё равно пришлось.

Отец замолчал на миг — и этого было достаточно.

Слишком длинная пауза.

Слишком тяжёлая.

— Она… продолжила жить, Рейнар, — сказал он наконец. — Два года как замужем. У неё… семья.

Слова ударили как клинок. Я опустил взгляд. Лёд внутри груди будто треснул — не сразу, а медленно, болезненно.

Конечно. Она не могла ждать. Никто не мог бы.

Я хотел сказать «я понимаю» — но не смог. Горло сжалось.
Первые дни после возвращения в замок прошли в тишине и непривычной заботе. Тело постепенно оправлялось: боль, которая в первые часы была почти невыносимой, утихала. На третий день я смог ходить по коридору без посторонней поддержки, хотя каждая мышца отзывалась лёгкой ноющей усталостью.

— Ты двигаешься гораздо лучше, — заметила Лионель, появившись в дверях моей комнаты. Её тёмные фиолетовые глаза блестели, отражая свет свечей, а тонкое, изящное платье подчёркивало королевскую грацию. — Кажется, семнадцать лет в кристалле не сломали тебя , ты идеально выглядишь.

Я попытался улыбнуться, но улыбка вышла странной — напряжённой.

— Ты… — начал я, но голос звучал чуждо даже для меня. — Ты… выросла. Ты совсем не такая, какой я тебя помнил.

Лионель слегка опустила взгляд, словно смущённая комплиментом, а потом снова подняла глаза.

— Ты уже сотни раз повторяешь это ... нужно смириться с этим .Время не останавливается, Рейнар. Я тоже провела эти семнадцать лет… учась, наблюдая, изучая. Но я всегда думала и ждала вас. О вас троих. Особенно о тебе брат...

Сердце сжалось.

— И… ты ждала меня? — тихо спросил я.

— Конечно , и каждый день, — улыбнулась Лионель, но в улыбке сквозила лёгкая грусть. — Ты выглядишь усталым, но ты жив. И это главное.

Мы молча сидели друг напротив друга. Мне было странно осознавать, что сестра, которую я помнил ребёнком, теперь стоит передо мной взрослой женщиной, уверенной, почти независимой. А я… чувствовал себя подростком, всё ещё растущим в этом мире, который изменился без меня.

— Давай , мы немного прогуляемся по замку, — сказала Лионель. — Тебе нужно немного привыкнуть к свету, звукам, запахам. Замок изменился за эти годы.

Я сделал шаг и почувствовал, как мышцы реагируют на движение. Лионель взяла меня за локоть, поддерживая, когда я шёл рядом с ней.

Мы долго гуляли и за это время я узнал от сестрёнки о новостях мира и многие из них не были из приятных.

Лионель приходила почти каждый день. Она наблюдала, как я делаю первые шаги по коридорам замка, держала за локоть, поправляла осанку, но при этом никогда не давила. Мы много говорили: о жизни в замке, о новых событиях, о людях, которые изменились за эти годы. Я видел в ней уверенность и зрелость, но где-то в глубине всё ещё ту Лионель, которую помнил ребёнком.

— Ты теперь выглядишь сильнее, чем я ожидала, — сказала она в один из дней, когда мы медленно шли по залу, освещённому мягким светом свечей.

Я кивнул, чувствуя одновременно радость и грусть. Семнадцать лет... Всё изменилось, а я всё ещё привязан к мгновениям, которые казались мне вчерашними.

Наконец, через неделю после возвращения, я был полон сил. Мышцы стали крепче, дыхание ровнее, сердце меньше тревожилось при каждом шаге. Лионель проводила меня к залу, где находился Кристиан.

— Твой лучший друг здесь ,— тихо сказала она. — Он ждёт.

Я вошёл в зал и сразу увидел его. Кристиан стоял у окна, опираясь на подоконник, вглядевшись в двор замка. Я почувствовал странное напряжение: для него произошло семнадцать лет. Семнадцать лет ожидания, семнадцать лет воспоминаний обо мне, обо всех нас, что изменилось…

— Ну, вот и ты, — сказал он, не оборачиваясь. Голос был ровный, но в нём угадывалась смесь радости и привычного сарказма. — О , ты стал гораздо сильнее чем я думал !

Я слегка улыбнулся вспоминая как в первые дни ныли мышцы.

— Магия конечно увеличилась, но не тело ...

Он наконец повернулся ко мне, и я увидел ту самую смесь удивления и привычной дружбы в глазах.

— Ха! Я же говорил: ты слишком хрупкий для серьёзных приключений, — усмехнулся он, слегка выставляя плечо. — А я тут семнадцать лет тренировал терпение, представь.

— Терпения ? — переспросил я, пытаясь удержать паузу.

Он покачал головой, будто пытаясь объяснить:

— Для меня это было как целая жизнь, Рейн. Вся твоя юность, наши шутки, драки, споры… У меня семнадцать лет — и всё это прошло без тебя. Представь, как я скучал по твоим бесконечным идиотским идеям.