Алая магия

Кристалл правды.

Анила

Мы с Селестой нашли спасение у стола с напитками. Она держала в одной руке бокал с чем-то золотистым и искрящимся, в другой — пирожное, и умудрялась при этом жестикулировать, рассказывая мне про какую-то герцогиню, которая трижды перешивала платье и всё равно осталась недовольна.

Я слушала вполуха. Мой взгляд скользил по залу, выхватывая лица. Большинство — незнакомые, холёные, с печатью превосходства на лбу. Но некоторые смотрели на меня иначе. Не с любопытством — с расчётом. Как на диковинного зверя, которого хочется либо приручить, либо затравить.

— Ты меня вообще слушаешь? — Селеста ткнула меня локтем.

— Слушаю. Платье, герцогиня, слёзы, скандал.

— Вот именно. А ты говоришь — у тебя проблемы.

Я фыркнула и взяла с подноса бокал с чем-то прохладным, пахнущим ягодами. Пить не хотелось, но держать что-то в руках было удобнее, чем просто стоять столбом.

К нам подлетела Лионель. Раскрасневшаяся, с блестящими глазами, она выглядела так, будто вечеринка заряжала её, а не высасывала силы.

— Девочки, выручайте! — выпалила она, хватая Селесту за руку. — Там спор из-за музыки, и мне срочно нужен кто-то со вкусом. Селеста, ты же разбираешься в этих новых композициях?

— Ещё как! Я уже все новые послушала— Селеста поставила бокал и пирожное на стол. — Анила, ты со мной?

— Иди, — я мотнула головой. — Я пока подышу. Тут душно.

Селеста на секунду задержала на мне взгляд, но спорить не стала. Лионель уже тянула её за собой, и через мгновение они обе скрылись в толпе.

Я осталась одна.

Нет, не совсем одна — вокруг были десятки людей, но я чувствовала себя так, будто стою посреди пустого поля под перекрёстными взглядами. Особенно неприятно смотрела компания у дальнего окна. Трое. Двое — явно из свиты, третий — высокий брюнет с ленивой ухмылкой и слишком пристальным взглядом. Он смотрел на меня, не отводясь, и что-то говорил своим спутникам, от чего те посмеивались.

Я отвернулась. Не хватало ещё реагировать на каждого, кто глазеет.

В зале становилось всё душнее. Музыка давила на уши, запах духов и магии смешивался в удушающий коктейль. Я решила выйти на балкон — тот самый, что виднелся за стеклянными дверями в дальнем конце. Хотя бы на пару минут. Подышать настоящим воздухом, а не тем, что пропитан чужими амбициями.

Я проскользнула между танцующими парами и вышла на балкон.

Ночной воздух ударил в лицо — прохладный, влажный, пахнущий осенними листьями и далёким дождём. Я вдохнула полной грудью и подошла к перилам. Внизу раскинулся сад Академии — тёмный, тихий, совсем не похожий на шумный зал за спиной. Здесь было хорошо. Почти спокойно.

Я постояла ещё немного, глядя в тёмный сад. Воздух был прохладным, влажным, и я чувствовала, как остывают щёки после духоты зала. Пора возвращаться. Селеста, наверное, уже ищет меня.

Я толкнула стеклянную дверь и шагнула обратно в шум. Музыка ударила по ушам, запах духов и сладостей снова окутал, как липкий туман. Я протискивалась между танцующими, высматривая золотистую макушку Селесты, когда кто-то схватил меня за локоть.

— Леди Навия! Прошу вас, помогите!

Я обернулась. Передо мной стояла девушка — худая, бледная, с огромными серыми глазами, полными слёз. Одета она была в красивое, но явно старое платье — я заметила потёртости на рукавах и то, как неумело заштопана складка на юбке. Такое не носят аристократки, у которых есть деньги на портных.

— Вы меня знаете? — спросила я осторожно.

— Нет, но… — она всхлипнула, — мне больше не к кому обратиться. Вы же сами не из знати, вы поймёте. Мой род… мы обанкротились месяц назад. Всё, что у нас было, ушло на долги отца. Меня держат в этой части академии только из-за потенциала — говорят, у меня сильная магия земли. Но здесь… — она сглотнула, — здесь надо мной издеваются. Мой старший брат, он… он пытался защитить меня, и теперь они взялись за него. Они заперли его в старом подвале под восточным крылом и… я слышала, как он кричал. Никто из преподавателей не обращает внимания. Им плевать на разорившихся. Плевать на нас.

Она говорила быстро, сбивчиво, слёзы текли по щекам, размазывая дешёвую пудру. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри закипает злость. Не на неё — на тех, кто довёл её до такого состояния.

— Почему вы пришли ко мне? — спросила я. — Я даже не знаю вашего имени.

— Меня зовут Элис, — она вытерла нос рукавом, по-детски, без аристократической манерности. — Я видела, как вы смотрели на всех здесь. Вы не такая, как они. Вы не смотрите свысока. И ещё… — она замялась, — говорят, вы сильная. Очень сильная. Может, вы сможете помочь моему брату? Хотя бы просто… просто пойти со мной? Они испугаются, если увидят, что я не одна.

Я колебалась будто чувствуя ложь. Но её слёзы, её потёртое платье, её дрожащие руки — это было слишком настоящим. Я вспомнила, как сама чувствовала себя чужой на этом празднике. Как на меня смотрели, как оценивали. И я не смогла отказать.

— Хорошо, — сказала я. — Показывай дорогу.

Она выдохнула с облегчением и, схватив меня за руку, потащила через зал. Мы выскользнули в боковой коридор, потом спустились по узкой лестнице, потом ещё по одной. Стены становились всё грубее, свет магических ламп — тусклее. Воздух стал холодным и затхлым, пахло сыростью и чем-то ещё — сладковатым, как гниющие цветы. Некромантия.

— Мы почти пришли, — прошептала Элис, и я заметила, что её голос изменился. Дрожь исчезла. Он стал ровным, почти… скучающим.

Мы остановились перед массивной железной дверью. Она была приоткрыта, изнутри не доносилось ни звука.

— Он там? — спросила я.

Элис не ответила. Она посмотрела на меня, и её заплаканные глаза вдруг стали холодными, как у змеи. Губы растянулись в улыбке — не благодарной, а торжествующей.

— Ты даже не представляешь, как долго я этого ждала, — сказала она.

Я рванулась назад, но было поздно. Чьи-то руки толкнули меня в спину, и я влетела в тёмный проём. Дверь за мной захлопнулась с глухим лязгом. Я услышала, как снаружи задвигается засов.