Алая магия

А, что если...

Бал был в разгаре. Музыка гремела, пары кружились, смех и звон бокалов сливались в единый гул, от которого у меня уже начинала болеть голова. Я всё ещё стояла посреди зала после танца с Элианом .

И тут ко мне подошла Лионель. Она возникла из толпы внезапно, раскрасневшаяся, с блестящими глазами, и схватила меня за локоть.

— Анила, идём, — сказала она быстро, почти шёпотом. — Отец зовёт. Тебя и Рейнара. Сейчас.

Сердце ухнуло в пятки.

— Что? Прямо сейчас? Зачем?

— Не спрашивай, — она потянула меня за собой, и мне ничего не оставалось, кроме как идти. — Просто идём. Это важно.

Мы пробирались сквозь толпу, и я чувствовала, как взгляды впиваются в мою спину. Адепты, аристократы, преподаватели — все смотрели на меня. Кто-то с любопытством, кто-то с плохо скрытой завистью, кто-то с откровенным презрением. Я старалась не замечать. Спина прямая, подбородок поднят. Я не дам им увидеть, что мне страшно.

У возвышения уже стоял Рейнар. Он был один, без свиты, без советников — просто стоял, заложив руки за спину, и смотрел на приближающуюся меня. Его лицо было непроницаемым, как всегда, но я заметила, как он чуть сжал челюсти, когда наши взгляды встретились. Волнуется? Невозможно. Рейнар никогда не волнуется.

Я встала рядом с ним — на шаг позади, как того требовал этикет. Он чуть повернул голову и тихо, так, чтобы слышала только я, сказал:

— Дыши нормально.

Я моргнула. Я сделала глубокий вдох. Выдох. Стало чуть легче.

Король поднялся со своего места. Зал начал затихать — сначала ближние ряды, потом дальние, пока не наступила почти полная тишина. Только музыка ещё играла где-то в отдалении, но и она вскоре стихла.

Дарион Эстман Радигаст обвёл зал взглядом — спокойным, властным, привыкшим повелевать. Потом посмотрел на нас с Рейнаром. Кивнул — едва заметно, но я увидела.

— Дорогие гости, — начал он, и его голос, усиленный магией, разнёсся по всему залу. — Сегодня особенный вечер. Вечер, когда я с гордостью и радостью представляю королевству ту, что станет будущей королевой Иридесценса.

По залу прокатился гул. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Папарацци, которые до этого держались в тени, выступили вперёд, поднимая записывающие кристаллы. Их было не меньше десятка — из разных изданий, из разных провинций. Вспышки уже начали мерцать, фиксируя каждое мгновение.

— Леди Анила Эстрель Навия, — продолжил король, и моё имя прозвучало под сводами зала, как удар колокола. — Невеста моего сына и наследника, принца Рейнара Зейна Радигаста. В будущем — часть королевской семьи.

Зал взорвался. Не криками — шёпотом. Сотни голосов, слившихся в единый гул, от которого звенело в ушах. Я видела лица: аристократки прижимали ладони к губам, их мужья хмурились, молодые адепты переглядывались с округлившимися глазами. Сплетники, которые ещё вчера шипели за моей спиной, сейчас были в отчаянии — их грязные языки больше не имели силы. Я была не просто «простолюдинкой, которая пролезла в Академию». Я была будущей королевой. Официально. Публично. Навсегда.

Вспышки кристаллов ослепляли. Папарацци напирали, стараясь запечатлеть каждое моё движение, каждое выражение лица. Я стояла прямо, не шевелясь, и молилась, чтобы колени не подкосились.

И тут Рейнар взял меня за руку.

Его ладонь была тёплой, сухой, уверенной. Он сжал мои пальцы — не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала: он здесь. Он рядом. И он не отпустит.

Я подняла на него глаза. Он смотрел не на толпу, не на папарацци, не на отца. Он смотрел на меня. И в его взгляде не было ни холода, ни насмешки, ни долга. Только что-то живое. Что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

— Справишься, — шепнул он одними губами.

И я поверила.

Король между тем продолжал:

— Этот союз — не только личный выбор моего сына, но и судьбоносное решение для всего королевства. Леди Анила обладает силой, которая станет щитом Иридесценса в грядущие времена. Вместе с моим сыном они поведут нашу страну к процветанию и миру.

Я слышала эти слова и понимала: для зала это звучит как обычная королевская риторика. Красивые фразы о «щите» и «процветании». Но я знала правду. Он говорил об Умбрах. О войне, которая грядёт. О том, что моя сила — не просто дар, а оружие. И Рейнар — моё дополнение. Мой партнёр. Моя вторая половина в этой битве.

От этой мысли становилось и страшно, и... странно спокойно. Как будто всё вставало на свои места.

— А теперь, — король сделал паузу, обводя зал взглядом, — первый танец помолвленной пары.

Мы вышли в центр зала. Оркестр уже ждал — музыканты замерли с поднятыми смычками, глядя на нас. Король стоял на возвышении, и я краем глаза заметила, как он кивнул — едва заметно, но достаточно, чтобы дирижёр взмахнул палочкой.

Музыка заиграла. Медленная, тягучая, торжественная. Мелодия, от которой по коже бежали мурашки, а сердце начинало биться чаще. Я узнала её — это был древний королевский вальс, тот самый, который играли на помолвках наследников престола уже много поколений. Я слышала его однажды, ещё в детстве, на какой-то трансляции из столицы, и подумала тогда: «Какая красивая музыка. Интересно, каково это — танцевать под неё?»

Теперь я знала.

Рейнар остановился. Повернулся ко мне. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным, но в глазах — то самое, живое, что я заметила там, на возвышении, когда король объявил о помолвке. Он смотрел на меня так, будто в зале не было никого, кроме нас.

Он поклонился — медленно, церемонно, как того требовал этикет. Я присела в ответном реверансе, чувствуя, как фиолетовая ткань платья мягко шуршит, касаясь пола. Потом он выпрямился и протянул мне руку.

Я вложила свою ладонь в его. И мы начали танцевать.

Первый круг — медленный, почти невесомый. Он вёл уверенно, но не давил, позволяя мне привыкнуть к ритму, к его шагу, к тому, как его ладонь лежала на моей талии — тёплая, тяжёлая, но не требовательная. Я двигалась, стараясь не считать шаги, как на уроках этикета, а просто чувствовать музыку. Получалось... не идеально, но лучше, чем раньше.