Алая магия

Надежда останется до последнего

Зал был пуст. Огромное помещение с высокими сводами, магическими светильниками, приглушённо горящими вдоль стен, и полом, исчерченным следами тысяч тренировок. Здесь пахло потом, металлом и магией — озоном от молний, гарью от огня, сыростью от воды. Здесь я провела сотни часов за последние месяцы. Но сегодня всё было иначе.

Сегодня я пришла не учиться. Я пришла выпустить то, что копилось внутри все эти часы на севере. Всю эту ярость, боль, отчаяние и холодную, обжигающую решимость.

Я встала в центр зала. Закрыла глаза. Вдохнула глубоко, чувствуя, как воздух наполняет лёгкие, как кровь бежит по венам, как магия — моя магия — просыпается где-то глубоко внутри, в том самом месте, которое я так долго пыталась запереть.

Хватит. Хватит запирать. Хватит бояться.

Я открыла глаза и позволила ей течь.

Алый огонь вырвался из моих ладоней — не маленький шарик, не огромная пламя, которое я училась держать с Кристианом. Нет. Стена. Настоящая стена пламени, высотой в мой рост, шириной во весь зал. Она ревела, пожирала воздух, отбрасывала на стены пляшущие тени. Жар ударил в лицо, но я не зажмурилась. Не отвернулась. Я смотрела прямо в сердце этого огня — и не чувствовала страха.

Только силу. Только правду.

«Вот кто я. Вот что я могу. И я больше не буду прятаться».

Я выдохнула. И сразу же призвала другое.

Вода. Моя первая, родная стихия. Она пришла легче, привычнее — поднялась из воздуха, из невидимых частиц влаги, которые всегда есть вокруг, сколько ни жги огнём. Я собрала её в огромные глыбы льда — острые, как лезвия, сверкающие в свете ламп. Подняла их в воздух. И обрушила.

Грохот разнёсся по залу. Ледяные копья вонзились в каменный пол, раскололись, разлетелись осколками. Я не останавливалась. Поднимала снова. Крушила снова. Строила стены изо льда и разбивала их вдребезги.

Я работала, пока мышцы не начали гореть. Пока дыхание не стало рваным. Пока перед глазами не поплыли круги.

И тогда я сделала то, чего никогда не пробовала раньше.

Я призвала обе магии одновременно.

Вода и огонь. Они всегда были противоположностями. Врагами. Тем, что гасит друг друга. Но я не дала им погаснуть. Я держала их раздельно — в одной руке алый огонь, в другой синюю воду, — а потом свела ладони вместе.

Они не взорвались. Не исчезли. Они... слились. В нечто новое. Пар — густой, обжигающий, который вырвался из моих рук и ударил в стену, оставив на камне глубокую выбоину. Лёд, который горел — не таял, а именно горел, источая странное, призрачное сияние.

Я смотрела на это и не верила своим глазам. Моя магия. Моя сила. Не проклятие. Не бремя. Оружие. Которое я сама создала.

Я тренировалась до изнеможения. Падала на колени, поднималась, продолжала. До тех пор, пока ноги не перестали держать, а магия не иссякла до последней капли. Я рухнула на холодный каменный пол, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а тело ноет каждой клеткой.

И в этот момент я услышала шаги.

Рейнар. Он вошёл в зал — тихо, почти неслышно, но я узнала его походку. Он не бросился ко мне, не стал поднимать, не спросил, всё ли в порядке. Просто подошёл к стене, опустился на пол, прислонившись спиной к камню, и стал смотреть.

Я заметила его краем глаза, но не прекратила. Не могла. Поднялась снова. Призвала воду — уже слабую, едва слушающуюся. Создала лёд. Обрушила. Упала. Поднялась. Снова.

Он не говорил ни слова. Не двигался. Просто был. И в этом молчании, в этом спокойном, уверенном присутствии было что-то, что помогало мне держаться. Что-то, что не давало сломаться окончательно.

Когда я наконец остановилась — уже не в силах даже поднять руку, — он встал. Подошёл. Протянул мне флягу с водой. Я взяла её дрожащими пальцами, сделала глоток. Вода была холодной, чистой, живой.

— Спасибо, — прошептала я.

Он кивнул. Сел рядом, прямо на пол, не заботясь о том, что его дорогой костюм испачкается в пыли и каменной крошке.

— Ты изменилась, — сказал он. — Твоя магия. Она другая.

— Я больше не боюсь её, — ответила я. — Я устала бояться. Устала прятаться. Устала думать, что я — проклятие. Я — не проклятие. Я — оружие. И я буду использовать его так, как считаю нужным.

Он смотрел на меня долго. Потом уголки его губ дрогнули — не улыбка, но что-то близкое.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда давай использовать его вместе. Завтра. На севере. А сейчас — отдохни. Ты заслужила.

Я хотела возразить. Хотела сказать, что не устала, что могу ещё, что каждая минута отдыха — это минута, украденная у поисков. Но тело предало меня — плечи опустились, веки налились тяжестью. Я кивнула.

Он помог мне встать. Мы вышли из зала вместе — я, едва переставляющая ноги, и он, поддерживающий меня под локоть. В коридоре было тихо. За окнами падал снег.

Завтра мы вернёмся на север.

Ночь опустилась на дворец, как тяжёлое одеяло. Я лежала в своей постели, смотрела в тёмный потолок и не могла уснуть. Тело ныло после тренировки, мышцы горели, веки были тяжёлыми, как свинец. Но сон не шёл.

Я встала. Накинула тёплый халат, сунула ноги в мягкие туфли и вышла в коридор. Дворец спал. Слуги давно разошлись, гости разъехались, даже стража у дальних дверей стояла неподвижно, как статуи. Тишина была такой глубокой, что я слышала собственное дыхание и стук сердца — ровный, спокойный, живой.

Ноги сами принесли меня на балкон. Тот самый, где мы стояли с Рейнаром после бала. Где он впервые сказал мне слова, которых я не была готова услышать. Где всё изменилось.

Я вышла на холодный воздух. Звёзды были те же — яркие, колючие, равнодушные. Сад внизу — тот же, укрытый снегом, тихий и безмолвный. Всё было как вчера. Только я была другой.

Я оперлась на перила, подняла лицо к небу и просто дышала.

Шаги за спиной. Я не обернулась — узнала их. Тяжёлые, уверенные, но не громкие. Он всегда ходил так, будто не хотел никого тревожить.

Рейнар встал рядом. Облокотился на перила, глядя в сад. Молчал. Я была благодарна за это молчание. Слова сейчас были лишними. Всё, что нужно было сказать, уже было сказано там, в зале, когда он сидел у стены и смотрел, как я крушу лёд. Всё, что нужно было понять, уже было понято.