Алая магия

Потеря всего.

Анила.

Я не знаю, сколько мы так просидели. Селеста держала меня в объятиях, гладила по голове, шептала что-то успокаивающее — я не разбирала слов, просто слушала её голос, как якорь, который не давал мне утонуть. В комнате было тихо. За окном темнело. Мир застыл, и я застыла вместе с ним.

А потом дверь распахнулась.

Я подняла голову — на пороге стояла Лионель. Её лицо было белым, как снег за окном. Глаза — красные, опухшие. Она смотрела на меня, и в её взгляде было то, от чего у меня внутри всё оборвалось ещё до того, как она произнесла первое слово.

— Анила, — сказала она, и её голос сорвался. — Твои родители тоже погибли. Мы не смогли...не успели им помочь. Проси

Мир взорвался для меня.

Шум в ушах. Тот самый, который я уже слышала, когда Рейнар принёс весть о Вильяме. Только теперь он был громче. Оглушительнее. Он заполнил всё — мысли, тело, душу. Я видела, как шевелятся губы Лионель, как Селеста вскакивает, прижимает ладони к лицу, как по её щекам текут слёзы. Но я ничего не слышала. Только этот шум. Только пустоту.

А потом — осознание.

Нет. Нет, нет, нет.

Этого не может быть. Только не они. Только не мама. Только не папа. Я же...я же только что говорила с ними. Я обещала им, что найду Вильяма. Я обещала, что всё будет хорошо. Они улыбались. Они верили мне. Они... они...

Я не помню, как встала. Не помню, как сделала шаг. Просто в какой-то момент мир вокруг исчез, и я оказалась в пустоте — ни стен, ни пола, ни воздуха. Только я и моя магия. Она рванулась из меня, как дикий зверь, почуявший кровь. Я не контролировала её. Не хотела контролировать.

Вспышка. Яркая, алая, ослепительная.

И я исчезла из Академии.

Без кольца. Без портала. Без техники. Просто разорвала пространство голой силой — той самой, которую так долго боялась и прятала. Теперь мне было всё равно. Теперь мне было нечего терять.

Я упала на колени в снег. Вокруг был ад.

Наш дом. Вернее, то, что от него осталось. Обгоревшие стены, рухнувшая крыша, чёрные балки, торчащие в небо, как сломанные кости. Снег вокруг был чёрным от пепла и красным от... нет. Нет, нет, нет.

Умбры. Они были здесь. Десятки, сотни — чёрные, текучие, с горящими жёлтыми глазами. Они ползли по руинам, рылись в обломках, искали что-то. Или кого-то.

Я не видела их. Не чувствовала. Они были просто... помехой. Тенями, которые мешали мне добраться до цели.

Я встала. И пошла вперёд.

Умбры, оказавшиеся на моём пути, умирали. Не убегали — просто исчезали. Моя магия, вырвавшаяся из меня неконтролируемым потоком, испепеляла их раньше, чем они успевали понять, что происходит. Я не смотрела на них. Я искала.

— Мама! — крикнула я, и голос сорвался. — Папа! Мама! Папа!

Тишина. Только треск горящего дерева и шипение умирающих тварей.

Я обшарила каждый угол. Каждую комнату, которая ещё стояла. Каждый завал, под которым могли быть они. Кухня, где мама пекла свои булочки с корицей — теперь груда обгоревших камней. Гостиная, где мы сидели вечерами — теперь яма, заполненная пеплом. Их спальня — кровать, на которой они спали, разрублена пополам упавшей балкой.

Никого. Ни тел, ни следов. Только пепел. Только пустота.

Я упала на колени посреди того, что когда-то было нашим двором. Снег подо мной таял от жара, исходящего от моего тела. Я смотрела на руины и не могла дышать.

Вильям. Мама. Папа.

Я потеряла их. Всех. Я осталась одна.

И тогда я закричала.

Это был не крик — вой. Раненого зверя, у которого отняли всё. Он вырвался из самой глубины, из того места, где ещё теплилась жизнь, и разнёсся над руинами, над лесом, над всем этим проклятым миром.

А потом пришёл огонь.

Алый, яркий, неконтролируемый. Он вырвался из меня, как будто я сама стала пламенем. Он укутал меня, поднялся к небу, разлился вокруг, пожирая всё — руины, снег, умбр, деревья. Всё, до чего мог дотянуться.

Я не останавливала его. Я хотела, чтобы он сжёг всё. Весь этот мир, который отнял у меня всех, кого я любила. Пусть горит. Пусть всё горит.

Слёзы текли по щекам, но я не чувствовала их — они испарялись раньше, чем долетали до подбородка. Я плакала и кричала, пока голос не стал хриплым, а потом — почти беззвучным. Я не знаю, сколько это длилось. Час, два, вечность. Время потеряло смысл, как и всё остальное.

Я хотела умереть. Хотела, чтобы этот огонь сжёг и меня. Чтобы я исчезла, растворилась, перестала быть. Зачем мне жить? Ради кого? Вильяма нет. Родителей нет. Рейнар... Рейнар никогда не любил меня. Я была одна. Всегда была одна. И всегда буду.

Я истощала себя. Магия вытекала из меня, как кровь из открытой раны, и я не пыталась её удержать. Пусть уходит. Пусть забирает меня с собой. Я хотела обжечься. Хотела, чтобы эта боль — физическая, настоящая — заглушила ту, что рвала меня изнутри.

Я уже чувствовала, как пламя подбирается ближе. Как жар становится невыносимым. Как кожа начинает гореть. Ещё немного — и всё закончится. Наконец-то.

И тогда я услышала голос.

— Анила!

Селеста.

Она шла ко мне сквозь огонь. Мой огонь. Тот самый, который испепелял всё вокруг, который убивал умбр, который должен был убить и её. Но она шла. Её золотистые волосы развевались, лицо было бледным, но решительным. Она не сгорала. Почему-то мой огонь не трогал её. Как будто её магия была сильнее моей или будто она имела право быть здесь, в этом аду, который я создала.

Она опустилась на колени рядом со мной — прямо в пепел, прямо в пламя. Её руки легли на мои плечи, притянули к себе.

— Пожалуйста, не надо, — прошептала она, и её голос дрожал. — Анила, пожалуйста. Остановись. Ты не имеешь права. Слышишь? Не имеешь права уходить.

Я хотела ответить, но из горла вырвался только хрип. Голоса больше не было.

— Живи, — сказала она, и в её глазах стояли слёзы. — Живи ради меня. Ради тех, кто остался. Ради себя. Ты нужна мне, Анила. Ты нужна. Пожалуйста... пожалуйста, не уходи.

Она обняла меня. Прямо в огне. Прямо в аду. Её руки сомкнулись на моей спине, прижали к себе, и я почувствовала, как её тепло — не магическое, не огненное, а простое, человеческое — пробивается сквозь мою боль.