Алая нить, черный шелк

Глава 1. Сандал и Лаванда

Темнота леса давила. Она всегда наступала внезапно и основательно. Падала, как тяжелые театральные кулисы.

— Шевелись, прошу тебя.

Мужчина висевший на моих плечах еле передвигал ногами, а моих навыков ориентации по звездам могло не хватить, чтобы вывести нас из темной гущи деревьев.

Мне отчаянно хотелось сказать “Я же говорила”. В матриархальном мире ведовских ковенов и разрозненных колдовских сообществ мне редко приходилось сталкиваться с такими упрямыми колдунами, как Станимир Грозданов.

Я слышала, как за нами по пятам ступает нечисть. Бой у Чарной Воды разворошил августовский лес как осиный улей, даже утопленницы показали над кувшинками бледные головы.

За моей спиной квохтал и смеялся Леший, заставляя мужчину под моим боком вздрагивать.

— Ничего он тебе не сделает, сосредоточься, нужно дойти до лагеря.

В бою я, обычно, снимала простенькое серебряное кольцо, которое помогало с моим сильным и часто неконтролируемым эмпатическим даром. Поэтому ненависть Станимира ко мне и к самому себе заливала мое сознание как кисель. Неприятная, липкая.

Едва я объявила, что прекращаю работу с боевой группой и переезжаю, Грозданов возмущался громче всех, хотя до этого едва ли не каждый день с момента своего появления в отряде намекал, что мне там не место.

Сегодня должно было быть наше последнее задание и он умудрился испортить все, что только мог своей сексистской твердолобостью.

И теперь я тащу его по скрытым глухим тропам, трясущегося и придерживающего кишки, свисающие из распоротого брюха.

Звонкие смешки и вздохи мавок вокруг не давали мне свернуть не туда, иногда Леший толкал меня острыми пальцами под ребра, чтобы перенаправить.

Моя магия обернула Станимира, чтобы поддержать силы, остановить кровотечение и предотвратить заражение крови, но упрямый, напуганный напарник продолжал пытаться ее сбросить. Его затуманенный болью и паникой разум не понимал, что я делаю и где мы, но вместо того, чтобы довериться, он продолжал мешать.

— Это все из-за тебя, чертова сука. Бабы в отряде к беде.

Соблазн бросить засранца здесь на съедение нечисти, которой он сильно не нравился, был огромным, как никогда.

— Если бы не я, сволочь неблагодарная, ты бы сейчас повешенный на своей толстой кишкой на елке болтался, — рыкнула я.

Повернулась через левое плечо и уставилась в мутное, скрытое в тени лицо Лешего.

— Лесной хозяин, не дай запятнать свою совесть, открой, пожалуйста, короткую тропу!

За эту наглую просьбу расплачиваться мне теперь придется долго. Но если гад сдохнет, я себе этого не прощу.

Пока Грозданов хватал ртом воздух в ужасе глядя на нашу нечистую свиту, мне под ноги прыгнула узкая лента дороги.

Я сделала шаг и вышла к лагерю за секунду до того, как Станимир потерял сознание.

***

Три месяца спустя.

За окном - чудо для Ирландии - падал густой снег. Крупные хлопья покрывали тротуары и дома. Опускались белесой шалью на плечи людей, спешащих по делам.

Я смотрела на них с некоторой тоской. Люблю снег, но здесь это действительно редкое явление, которое практически парализует любое движение. А значит, клиентов в магазине будет мало.

Не то, чтобы меня это расстраивало, это не основная статья доходов для ковена, но мне хотелось быть полезной. После того, как Верховная приняла меня в свой круг, создавалось впечатление, что пробелов в моих знаниях гораздо больше, чем самих знаний.

Честно, я так и не поняла почему Сердце Ковена, указало именно на меня, но была рада этому. Быть одной из “утерянных сестер”, жить вне общины ведьм в современном мире не так страшно, как было раньше. Но у ведьм, относящихся к ковенам по сей день больше возможностей и ресурсов.

Ноябрь почти подошел к концу, и вчера мы с девчонками украшали витрины магазина редких книг, которым владел Колдовской Ковен Дублина к Йолю. Наша травница, Сара, негласная правая рука Верховной, принесла сотни кружочков засушенных цитрусовых, обработанных специальным сохраняющим отваром, помогла сделать душистые гирлянды из падуба и омелы. Юная Марта, ее подмастерье, притащила из художественной школы целую коробку блесток и красок для стекла, и мы все, от мала до велика, баловались с ними почти до полуночи.

Результатом наших трудов были нарисованные на окнах снеговики, эльфы и немного кривые но нарядные елочки. Вышло неплохо.

В помещении сильно пахло лимонной цедрой и перечной мятой, от чего слегка чесался нос.

Прежде чем я успела в очередной раз погрузится в транс, глядя на погоду за окном, где-то в задней части здания раздался громкий звук, словно что- то глухо упало на покрытый ковром пол.

Будучи ведьмой с весьма нестандартным боевым опытом, я не спешила применять магию и последовала на звук сжимая в руке первое, что удалось схватить - бронзовый подсвечник на три свечи. Я медленно кралась по паркетному полу, стараясь не наступать на особенно скрипучие доски.

Хотя мне было известно, что никто посторонний не мог так просто сюда попасть, внутри разливалось неприятное волнение, а я привыкла слушать свою интуицию.

Неясное шуршание, похожее на звук птичьих крыльев, привело меня ко входу в портальную комнату. Там, на каменном полу, сохранившемся еще с 13 века, была вычерчена специальная сложная пентаграмма для перемещений. Один взгляд на нее всегда вызывал у меня головокружение и тошноту. Столько мелких деталей и символов, столько просторов для ошибки. Это было слишком сложно для правши, у которой обе руки левые, высший пилотаж черчения.

Сейчас перед толстой, обитой медными креплениями дверью портальной комнаты сидел мужчина. Он выглядел так, словно его сейчас стошнит. Бледный, голова опущена между коленями, одет весь в черное. Длинные темные волосы свисают по обе стороны практически белого скуластого лица.

Магический откат в его состоянии не узнал бы только слепой.

Я бегло оглядела скрытые возле балок на потолке амулеты. Они никак не отреагировали на пришельца, значит, свой. Незаметно поставила подсвечник на полу-пустую полку справа и сделала шаг из тени.