Алая Завеса

17. Странник

«В моём небе зажглась чужая звезда.»

Юлиан Мерлин, ноябрь 2010

— Он мёртв? — спокойным, размеренным тоном спросил Сорвенгер у ошалевшей Ривальды.
— Быть такого не может, — пролепетала она.
— Как такое могло случиться?! — истеричным тоном воскликнул Сорвенгер, чем даже заставил Юлиана вздрогнуть. — Он мёртв! Кто мог убить его?!
— Это Роковые Часы, — сказал Юлиан. — Его убили, чтобы он ничего не рассказал.
Ривальда и Сорвенгер синхронно повернулись к нему.
— Роковые Часы? — спросил прокурор. — Вы уверены в этом?
— Подожди, — остановила его Ривальда. — Если они что-то знают, то мы должны узнать у них. Но отдельно, чтобы сверить их показания и убедиться тем самым, что они лгут.
Сорвенгер недовольно посмотрел на мёртвое тело Иллиция. Оживать этот подонок не думал, а улыбка на его лице, обманувшая всех, всё так же не сходила.
— Хорошо. Кого будешь расспрашивать ты?
— Лучше бы Уэствуда. Хотя… Ты лучше его знаешь, а я лучше знаю Мерлина. И подходы у меня есть. Если можешь, уступи мне его.
— Всё равно, — сказал Сорвенгер. — Учти, Уэствуд, если будешь молчать, я залью в твою глотку зелье правды. Тогда твоя голова пойдёт набекрень и ты можешь оказаться не в тюрьме, а в психиатрической лечебнице.
— Я расскажу всю правду, — обречённо ответил Глесон.
Его обречённость легко можно было понять. Он потерял последнюю возможность реабилитировать себя и Юлиана в глазах общественности. Теперь не поможет ничего. Ибо пустые разговоры ни к чему не приведут.
— Вставай, — скомандовал Сорвенгер. — И не выкидывай никаких штучек вроде той, что сделал. Не время.
Глесон послушно встал. Похоже, что и он понял, что цепляться уже не за чего. Стоит отдаться в руки судьбе и надеяться на то, что будет дальше.
Того же мнения был и Юлиан.
Сорвенгер ушёл, оставив в своём кабинете Ривальду, Юлиана и мёртвого Иллиция. Никто и не собирался выносить тело куда-то, несмотря на то, что кого-то мертвецы могли смущать. Например, Юлиана.
— Мы остались вдвоём? — спросила Скуэйн.
Отвечать не было смысла.
— Пришла пора раскрыть все карты, — продолжила она и посмотрела на Юлиана.
Тот тоже не отрывал от неё глаз.
— Мне нечего сказать, — ответил он. — Я пытался найти убийцу моего отца и у меня получилось. Если бы не вы, Агнус Иллиций и его волки убили бы нас.
— Ты благодарен мне за это?
— Вам? За что я могу быть вам благодарен? С вашей руки я оказался в тюрьме. Вы оклеветали меня, хотя знали, что я просто-напросто влез не в своё дело.
— Не в своё. Я согласна.
— Как вы узнали, что я в лесу? — спросил Юлиан. — И зачем было нас спасать?
— Ты редко держишь язык на замке, — ответила Ривальда и привстала со стула. — Кое-кому ты выпалил всё как на духу. В Академии. Ты ясно дал тогда понять, что собираешься в лес на поиски Иллиция.
— Мистер Тейлор? — удивился Юлиан. — Вы знакомы с ним?
— Это неважно. Но когда тебя объявили в розыск, он пришёл в полицию и сказал, где бы ты мог быть. Поступил как совестный гражданин, даже учитывая некую его лояльность к тебе.
Одновременно мистер Тейлор и сдал его, и спас. Какие слова тут уместны?
Ривальда подошла к Иллицию и посмотрела не него. Наверное, надеялась, что он притворяется и в итоге встанет и скажет, что пошутил. Но этого не случилось и не случится никогда.
— Почему Молтембер не убивает вас?
— А он должен убить меня? — спросила Ривальда.
— Вы же сами знаете, что это так. Вы — последний шаг к его побегу с Эрхары. У него в руках Роковые Часы, он только что это доказал, убив Иллиция. Почему он не может убить вас?
— Потому что это всё твои нелогичные доводы, — сухо произнесла Ривальда.
— Но какие-то цели же должны стоять за всеми этими убийствами! Иллиций и сам признал, что присяжные умирали с целью разрушения договора…
— Молтембер мёртв. Его душа не в Эрхаре, а в обычном аду.
Ривальда вытащила револьвер из пальто и положила на стол.
— Спасите Пенелопу, — сказал Юлиан. — Если вам наплевать на меня, то хотя бы помогите этой несчастной девушке! Она ни в чём не виновата, я заманил её с собой и причинил тем самым большое зло.
— Ты знаешь, где она? — Ривальда принялась расхаживать по кабинету, словно думая о своём, не слушая ни единого слова.
— Я не знаю. Если бы я знал, то сказал бы сразу же. Агнус Иллиций хотел, чтобы забрали меня, а Пенелопу и мистера Глесона убили. Но мне удалось вырваться, и поэтому он приказал вервольфам забрать Пенелопу… Она всё ещё может быть в лесу, миссис Скуэйн!
— Ты предлагаешь прочесать лес с наводки того, чьи слова крайне ненадёжны?
— Я хочу, чтобы вы спасли невинную жизнь!
— С чего я должна верить, что это не ловушка?
Ривальда встала спиной к Юлиану и стала смотреть в ночной пейзаж города, раскрывавшийся из окна. О чём же она думала?
— На кону жизнь невинного человека, — медленно и размеренно, буквально с настойчивостью, процедил Юлиан.
— То, что мы сделали сегодня, аукнется нам не раз. Мы нарушили договор с волками, и это правда, а не твои сказки про Эрхару. Да, мы убили несколько вервольфов и некоторых ранили, но есть ещё шанс всё уладить. Но если мы сунемся туда ещё раз, тем более не знаю куда, последствия могут быть фатальными. Я не хочу показаться циничной, но спасение мисс Лютнер было бы очень нелогичным действием. Так рисковать мы не можем.
— У вас нет сердца!
Ривальда всё ещё стояла возле окна и не думала оборачиваться. Взгляд же Юлиана упёрся в лежащий на столе револьвер, который Ривальда по неосмотрительности оставила здесь. Что это значит? Проверка? Или действительно неосмотрительность миссис Скуэйн?
— У меня есть сердце! Но не тебе судить о его наличии. Не тебе говорить, что мне делать. Твоя задача на сейчас — это преподнести мне хоть какую-то ценную информацию. Иначе ты будешь бесполезен и отправишься гнить в подвал, туда, откуда ты и вылез.
Ривальда обернулась и впилась глазами в своего юного собеседника. Выражение её глаз даже немного напугало Юлиана.
— А что, если Пенелопу доставили к Молтемберу? И теперь он хочет обменять её в обмен на вас?
— Зачем я ему?
— Потому что ваш оберег не даёт Роковым Часам убить вас. Я знаю, как силён ваш оберег. Он меня спас от покушения Эдварда Арчера.
— Выходит, что я дважды спасла твою жизнь? Я настоящий герой. Тебе этого мало?
— Моя жизнь не будет ничего стоить, если Пенелопа погибнет!
— Если Молтембер и впрямь хочет, чтобы я пришла к нему, иначе он убьёт мисс Лютнер, то его план провалился. Какой смысл мне идти туда? Почему её жизнь дороже моей?
— Потому что она моложе. И гораздо лучше вас.
Ривальда немного покашляла. Похоже, что слова Юлиана немного задели её самолюбие. Ну и поделом.
— Согласно твоим словам, если я умру, то вернётся Молтембер. Повторяю — согласно твоим словам. Этого ты хочешь?
В этот момент словно разрубили канат, связывающий сердце и мозг Юлиана. Почему он сразу об этом не подумал?
— Тогда что я должен сделать? — в растерянности спросил Юлиан.
— Ты бесполезен. Надеюсь, что Уэствуд что-нибудь скажет.
Она снова отвернулась к окну. Когда она не смотрела на Юлиана, на душе было как-то легче и спокойнее. Никто не довлел, было время подумать или оценить обстановку.
Он снова посмотрел на револьвер. Слишком соблазнительно он выглядел в этот момент.
— А что вы хотите узнать? Я уже запутался в ваших мотивах. Найти убийцу Карнигана, Спаркс и Дюкса? Он перед вами и он мёртв. Кто за этим стоит? Молтембер.
— Остановись.
— Зачем он это делает? А чтобы вернуть всю свою душу из Эрхары!
Ривальда молчала.
— Остался один вопрос — что здесь делаю я?
— Подозреваешься в убийстве. И Иллиций тебя не спасёт.
Внутри у Юлиана что-то взорвалось. Он вскочил со стула, к которому будто прирос, схватил револьвер и направил на Ривальду. Даже не проверив, заряжен ли он. Как-то Юлиан слышал, что многие определяют наличие патронов по весу оружия. Что ж, сделает вид, что и он так понял.
— Ни с места, — сказал Юлиан.
Ривальда обернулась. Лицо её вновь не выразило никакого удивления. Её хоть чем-нибудь возможно удивить?
— Что ты собираешься делать? — спросила она.
— Уйти, — уверенно произнёс он. — И вы мне не помешаете.
Указательный палец Юлиана был на изготовке. Он очень надеялся, что прицелился правильно и в случае чего попадёт. Демон потихоньку вырывался наружу и уже не ограничивал себя ни в чём. Юлиан выстрелит, если придётся, и демон не будет об это сожалеть.
— Дверь открыта, Юлиан, — сказала Скуэйн. — Я не буду рисковать своей жизнью.
— И правильно.
— Кто знает, на что ты способен? Ты же убил Грао Дюкса. Можешь убить и меня.
Почему она сдаётся? Такие, как она, в таких случаях не сдаются, а что-то придумывают. Что-то вроде «Если ты убьёшь меня, то вернётся Молтембер и всем будет плохо». Почему она про это не подумала? Не могла такая, как она, не догадаться. Не могла.
Юлиан неуверенно попятился назад. Появилось впечатление, что в дверях стоит Якоб Сорвенгер, который с распростёртыми объятиями встретит Юлиана. Например, усыпит его или причинит невообразимую боль.
— До встречи.
Юлиан не верил в свой успех. Кто-то должен был поймать его. Но полиция была пуста. Даже на выходе не было охранника, который по непонятной причине отправился налить себе кофе.
Но у Юлиана не было времени думать о том, кто для него сложил все звёзды и зачем. Нужно было убегать, пока есть шанс, думая только о том, как спастись.
Со скоростью пули он вырвался на улице и окунулся в ночную прохладу осени. Того, чего он боялся не случилось — снаружи не было полицейских патрулей, а, значит, можно уходить спокойно.
Спрятав револьвер во внутренний карман, Юлиан забежал за первую попавшуюся подворотню и только там немного отдышался. Заряжено ли было оружие или нет, Юлиан не знал, но сейчас это не имело никакого значения.
Совсем скоро Ривальда подаст сигнал тревоги и за Юлианом отправится целая поисковая операция, которая, скорее всего, его найдёт.
Уэствуд Глесон был бы сейчас очень хорошим вариантом подмоги, ибо Юлиан совершенно не представлял себе, как действовать в одиночку. Ровным счётом, он и не знал, что делать вообще и к кому обратиться.
Главное — найти переулок потемнее. Днём ещё можно было попробовать затесаться в толпе, но сейчас о толпе можно было только мечтать. Где-то невдалеке веселилась молодёжь, но Юлиан предпочёл обойти её стороной, чтобы избежать лишних проблем.
Чем глубже Юлиан углублялся в тёмные улицы, тем меньше понимал, где находится. Город он знал не так хорошо, как хотелось бы, поэтому карты Зелёного Альбиона в голове не имелось.
Примерно через пятнадцать минут послышался вой сирен вдалеке и Юлиан понял, что они выехали по его душу. Очень странно, что так поздно. Потому что Юлиан ожидал, что миссис Скуэйн сразу кинется к Сорвенгеру и вместе они организуют погоню. Наверняка, сами они тоже будут в ней участвовать.
Когда сирены поутихли, Юлиану пришла в голову мысль, что он достаточно грамотно провернул своё дело. Ведь его никто не смог найти, по крайней мере, пока что.
До окраин города было далековато, поэтому, судя по всему, Юлиан всё ещё бороздил центр. Опасно тут, в центре, потому что полицейские могут неожиданно нагрянуть в любую секунду и действия их тоже непредсказуемы.
Малолетний преступник в бегах миновал Центральные Часы Зелёного Альбиона, потом здание Парламента, после чего оказался у небольшой статуи Гуса Айдура, где и решил передохнуть.
Конструкция монумента была такой, что к нему вели две небольшие лестницы друг напротив друга и между ними можно было достаточно незаметно затесаться. Любопытно, но это место Юлиан облюбовал ещё несколько недель назад и тогда ему пришла в голову мысль, что тут можно неплохо спрятаться на какое-то время.
Присев прямо на мокрые ступени, Юлиан обречённо задумался о будущем. В одиночку ему не победить того, кто собирается причинить зло Молтемберу. Нужна помощь, но от кого его тут искать? Глесон сейчас в крайне незавидном положении, а ведь только ему Юлиан начал более-менее доверять. Были ещё Йохан и Хелен, которых Юлиан и знал-то совсем ничего, но которые вроде бы ничего плохого ему не делали и даже готовы были помочь. Только вряд ли его ровесники могли бы стать целесообразной помощью в ситуации Юлиана. Не хватало ещё и их поставить под угрозу опасности.
Сорвенгер выглядел серьёзным и сильным человеком, которому можно довериться. Но была очень большая проблема — Ривальда пропудрила ему мозги на столько, что сейчас он верит только ей и более никому.
Но размышления Юлиана уже совсем скоро прервали.
— Так-так, — услышал он знакомый голос, который заставил его незамедлительно обернуться. — Что вы здесь делаете в столь поздний час, мистер Мерлин?
Это был Лиам Тейлор, который совершенно непонятным для человечества образом оказался тут.
— У меня к вам встречный вопрос, — кинул Юлиан и отвернулся обратно.
— Быть может, я люблю ночной город и прогулки по нему. Не правда ли — он прекрасен сейчас!
В жизни Юлиана уже не нашлось места прекрасному. Всё куда-то забрали, оставив только негатив и грусть.
— Я подумал так же, — сказал беглец.
— И решили посидеть возле памятника? Нравится Гус Айдур?
Все знания Юлиана о Гусе Айдуре ограничивались только знанием его имени.
— Нравится, — сказал он.
— Я разделяю ваше мнение. Великий мыслитель и философ был. Иногда я даже в нём себя, только куда умнее. Один его трактат о судьбе и мысли последнего мореплавателя чего стоит. Вам не приходилось читать его?
Не время и не место.
— Разве что отрывками, — солгал Юлиан.
— Что-то подсказывает мне, что ты здесь не просто так.
— Что-то подсказывает мне, что вы тоже, — приподнял голову Юлиан.
— Мне и впрямь нравится прогуливаться по ночному городу. И я всегда делал это один, но сейчас посчитал бы за честь разделить эту прогулку с вами. Вы не против, мистер Мерлин?
— У меня немного другие дела.
— Боюсь, что мне придётся настаивать. Мистер Мерлин, прогуляйтесь со мной.
— Я не могу идти с вами гулять, — медленно и размеренно, выделяя каждое слово, проговорил Юлиан.
— Боитесь, что вас поймают?
— Кто?
— Вы и сами знаете, кто. Я знаю, что только что вы бежали от допроса. Поправьте, если где-то ошибаюсь.
Юлиан привстал, готовясь к самым радикальным методам.
— А вы здесь, чтобы отправить меня обратно?
— Мне нет до этого дела. Я выдвинул предположение и оно оказалось верным. Как добропорядочный гражданин, я должен отправить вас обратно в участок полиции.
— Боюсь, что у вас не получится, — спустя секунду раздумий сказал Юлиан и вытащил револьвер.
Рука на этот раз дрожала не так, как в предыдущий, и Юлиан уже был куда больше уверен в своих способностях.
— Тоже украл из полиции? — спросил мистер Тейлор и сделал шаг назад.
— Вы не отведёте меня туда. И будете помогать мне.
— Тогда чего же ты хочешь?
— Укрытия. Я не смогу скрываться здесь всю ночь.
— Укрытия, значит, — призадумался мистер Тейлор. — Как насчёт нашей кафедры?
— Кафедры? Как я могу быть уверен, что вы не заведёте меня в ловушку?
— Ты не можешь быть уверен. Но придётся поверить мне, потому что больше верить некому. Но кафедра — это лучшее место, потому что в Академии никто тебя ночью искать не будет. Ну так как?
— Хорошо. Пусть будет так. Но учтите — пистолет всегда будет наготове.
Лиам Тейлор кивнул и отвернулся. Неизвестно, боялся он или нет, но вся его мимика, жесты, выражение глаз выдавали какое-то безразличие ко всему.
Однако он добросовестно подошёл к тому, что вынудил его сделать Юлиан и никаких сюрпризов не преподнёс. Обходные тропы, которыми они шли, знал, похоже только сам Лиам Тейлор. И, возможно, что сам их и проложил, потому что такой потрясающий по сути лабиринт запомнить было выше человеческих сил.
Академия пустовала и Юлиан не смог даже сразу понять, осталась ли здесь вообще на ночь охрана. Ни единого фонаря, ни единой живой души. Похоже, Академия защищала себя сама.
При помощи чёрного хода, который обычно использовал садовник, двое путников проникли в корпус Общих Наук, иначе Мерлинстон. Там было всё так же темно.
— У вас есть шанс одуматься, мистер Мерлин, — предупредил Тейлор, едва закрыв за собой дверь. — Держать меня в заложниках — это не самая лучшая идея, особенно учитывая нынешние обстоятельства, в которые вы угодили.
Это были его первые слова за всё время дороги.
— Нет другого выхода, — сухо пробормотал Юлиан и потряс револьвером.
— Выход есть всегда. Вы могли бы поделиться со мной своей историей, и, быть может, я бы её понял. Тогда бы, возможно, вам не приходилось удерживать общение со мной посредством этого оружия.
— Простите, но я никому не могу доверять. В этом городе меня пару раз крупно предали и очередное такое происшествие мне ни к чему.
— Понимаю вас, и вы правы. Во всяком случае, у вас будет время подумать.
Кафедра Естественных Наук находилось на шестом этаже из семи и всё это время приходилось подниматься пешком, потому что лифтов тут никогда не было, а магию мистер Тейлор наотрез отказался использовать.
Оказавшись у двери кафедры с крупными буквами названия, мистер Тейлор учтиво сказал:
— Прошу, мистер Мерлин. Будьте как дома.
И повернул ключ, распахнув дверь.
Юлиан сглотнул скопившуюся слюну, оглянулся на мистер Тейлора, снова показав ему дуло револьвера и переступил порог.
После чего мгновенно провалился в забытье.
Когда Юлиан очнулся, он лежал на диване, а из окна бил яркий свет. На столе стоял чай, а возле него шоколад.
— Что случилось? — первым делом спросил Юлиан, пытаясь собрать в голове пазл из последних событий.
— Защита этого кабинета, — ответил мистер Тейлор, который всё это время сидел на кресле подле Юлиана и не спускал с него глаз, ожидая пробуждения. — Она ставится на ночь и первый, кто пересекает её порог, теряет сознание вровень до полудня.
— Полудня? — удивился Юлиан. — Уже полдень? Почему кафедра пустует?
— Вы меня удивляете, мистер Мерлин. Знаю вас совсем мало, но с каждым разом вы всё интереснее и интереснее. Сегодня же воскресенье. Вам когда-нибудь приходило в голову пойти на работу или на учёбу в воскресенье?
— Я всё понял, — ответил Юлиан, подняв наконец тяжёлую голову к свету. — Почему я до сих пор здесь? Почему вы не отдали меня в руки Ривальды Скуэйн?
— Выпейте прежде чаю, — посоветовал мистер Тейлор. — И шоколад не помешает. Поможет прийти в себя, я добавил целебных трав.
— После той шутки со входом как я могу пить чай? Вдруг вы его отравили?
— Я мог убить вас, пока вы спали. И усыплять вас заново тоже мне незачем. Забочусь о вас же, поэтому пейте, пока не остыл.
Юлиан взял дымящуюся чашку в руки и отпил. К сожалению, без сахара, а Юлиан никогда не пил чай без сахара. Что ж, шоколад сможет хоть как-то компенсировать этот недостаток.
Конечно, мистер Тейлор не был идиотом и забрал револьвер Юлиана к себе и теперь оружие покоилось себе спокойно возле самых рук преподавателя. Вряд ли повторится история, похожая на историю с Ривальдой. Юлиан не сможет украсть револьвер ещё раз.
Да и пальто он с Юлиана снял, которое сейчас аккуратно висело на вешалке возле входа.
— Тогда зачем вы держите меня здесь? — спросил юноша.
— Честно говоря, я хотел помочь полиции и передать вас им. Но в вашем пальто я нашёл кое-что интересное. Вот это.
Он приподнял со стола мятый конверт, в котором находилось последнее письмо, которое Юлиан переписывал для Ривальды.
— И что оно вам даёт?
— То, что я знаю, что вы и я в одной лодке.
Он положил письмо на стол и сказал:
— Надо сказать, вы получили их от миссис Скуэйн?
— Да. Именно от неё. И довольно давно.
— У меня тоже есть кое-что.
Мистер Тейлор залез под стол и вытащил оттуда аккуратно связанные между собой несколько писем, очень похожие на те, которые имел Юлиан.
— Что это такое? — спросил он.
— Вы имели при себе письма, которые неизвестный, окутанный пеленой тайны, господин Р. писал для не менее загадочной госпожи М. Так вот, у меня тоже такие есть.
Юлиан забыл про чай и шоколад и мгновенно вскочил с дивана.
— Откуда они у вас?
— Оттуда же, откуда и у вас. Я получил их на хранение от Ривальды и сберёг своё обещание. По каким-то причинам, мне неизвестным, она разделила их между мной и вами. Случаем, вы не знаете, по каким?
Юлиан обратно сел, так и не поняв, зачем же вскакивал.
— Она ничего не говорила. Вы же тоже можете их читать?
— Да, могу. Я знаю, что их могут читать как бы только отправитель и получатель, но мы с вами не такие, но читаем их. Не спрашивайте меня почему, потому что я понятия не имею. Вот и понадеялся, что вы можете знать.
— Скуэйн очень необычный и непонятный человек. Мне не разобраться в её мотивах, но уверяю вас, что она замышляет что-то очень нехорошее. Я пытался понять, но мне не хватило сил.
— Теперь и я уже не могу быть ни в чём уверен. Поделившись со мной своими знаниями, вы сможете и сами узнать кое-что. Вместе мы сможем воссоздать какую-либо картину.
Юлиан насторожился.
— Я не могу, — сказал он. — Всё выглядит так, будто вы пытаетесь обманом выманить из меня важную информацию. Именно поэтому и оставили меня при себе.
Глаза мистер Тейлора забегали туда-сюда, но он всё ещё не вызывал своей внешностью подозрений. А вот словами очень и очень вызывал.
— Я знаю, что всё выглядит именно так. Вы мальчик, который слишком многое за это время пережил и явно никому уже не верите. И это правильно — в нынешней ситуации никому верить нельзя. Я знаю, что господа присяжные Дюкс, Спаркс и Карниган погибли не просто так и за всем этим стоит что-то страшное и могущественное.
Юлиану так и хотел крикнуть во всеуслышание «Молтембер!», но он смог сдержать себя, чтобы не рисковать ничем.
— У вас есть какие-то предположения? — спросил он.
— Есть. И одно хуже другого. Как бы Департамент не укрывал правдивые факты, я и сам не дурак и кое к каким умозаключениям прийти могу. Кто-то должен был погибнуть ещё пару дней назад, но ничего об этом не слышно. То ли Департамент скрыл этот факт, то ли никто не погиб и в первоначальном плане произошёл какой-то пробой. Что думаете вы?
Мистер Тейлор говорил слишком много, включая в свои слова слишком много эмоций. Расчётливого человека, пытающегося выбить информацию, Юлиан представлял себе немного по другому.
— Я уже ничего не думаю. Я запутался. Во время своего ареста я предупреждал полицию, в какой именно день произойдёт новое убийство, но его произошло.
— Я знаю, что вы не убивали мистера Дюкса. Этот город населяют одни глупцы и верят всей информации, которую им подкидывает пресса.
— Что? — удивился Юлиан. — Про меня и газеты пишут?
— Да, вы стали местной звездой. Но, знаю, что это не повод для гордости. Комиссар Глесон пытался вас реабилитировать, но сделал себе только хуже. Я хочу попросить у вас прощения, что рассказал, что вы находитесь в лесу. Именно поэтому вы снова очутились за решёткой.
— Не стоит. Вам не за что извиняться. Если бы не вы, мы бы погибли. А так хотя бы жизнь мистера Глесона и меня спасена. И Агнус Иллиций пойман.
— Что? — неподдельно удивился мистер Тейлор. — Агнус Иллиций арестован?
— Да. Я был прав, когда предположил, что он в лесу скрывается у вервольфов.
— И что? Они что-нибудь узнали от него?
— Нет. Иллиций мёртв.
Лицо мистера Тейлора побледнело и он сам отпил из той кружки чая, которую налил Юлиану.
— Кто убил его?
— Я не знаю. Сам по себе умер и всё. Так же, как и Грао Дюкс, когда я был в машине с ним. Предполагаю, так же погибли и мистер Карниган и Ровена Спаркс.
— Это какое-то оружие?
— Роковые часы… Постойте, я итак вам слишком много рассказал. Похоже на то, что вы удачно проводите невидимый допрос. Вы должны доказать мне, что вам можно доверять, иначе я вам и слова не скажу.
Мистер Тейлор был очень разочарован и привстал, отойдя к окну. Трюка Ривальды он не повторил и револьвер прихватил с собой.
— Единственное моё оправдание — это моё незнание, — проговорил он, не оглядываясь в сторону Юлиану. — Всё, что у меня есть — это непонятные письма. Получив ваше, я стал знать больше. И это единственное, чем я обладаю.
— И что же это? — спросил Юлиан.
— Я прочитал письмо, которое было у вас. Многого оно мне не дало, но только прочнее укоренило мои мысли. Конечно, любовная ода мне ни о чём не сказала, да и не могла бы. Может, между строк и был заложен какой-то смысл, но я не столь умён, чтобы его познать. Но всё остальное… Те немногие слова. Даты, намёки и событиях. Всё это привело меня к умозаключению, что Господин Р. — это сам Молтембер.
— Что? Молтембер?
— А вам не видится это логичным? Как раз в 1993 году о нём были первые упоминания, но не особо важные, ничего особенного он не предпринимал. Именно оттуда и начинается отсчёт данных писем. Дальше — лучше. Он обвиняет Сообщество в том, что они не разделяют с ним его идей. Они выставляют его злодеем, и он уверяет Госпожу М. в том, что они не правы. Конечно, у нас нет доказательств существования загадочной Госпожи М., но она здесь и не важна. Если верить письму, которое было у вас, однажды Господин Р. пустился в бега. Если верить дате письма, это случилось как раз после того, как был взорван Парламент. Совпадение, не так ли? Ведь именно после взрыва Парламента Молтембер пустился в бега и залёг на дно.
— И как же я сам не догадался, — пробормотал Юлиан, переваривая события.
Неизвестно, действительно ли верил мистер Тейлор в свои слова или же делал так, чтобы верил Юлиан, но всё звучало более чем убедительно.
— Позвольте, я зачитаю вам кое-что, — мистер Тейлор аккуратно раскрыл один из конвертов и достал оттуда письмо. — Так, это не важно… Это то же не особо. Ах, вот. «Я не ожидал удара со спины именно с Вашей стороны, и оттого оно лишь более болезненно. Я ведь люблю Вас больше всей своей жизни, а Вы предали меня. Откуда мне теперь искать мотивацию к дальнейшему существованию? Я верил только вам, но вы окончательно убили мою веру в человечество…» Дальше опять о любви… И наконец: «Неважно, что случится. Рано или поздно я приду к Вам и Вы это знаете. Как бы не была сильна моя любовь, рука не дрогнет. Я всегда буду рядом, даже если буду находиться на небесах». Как Вам?
— Очень интересно. В конечном итоге Госпожа М. предала Господина Р., то бишь Молтембера, как вы говорите.
— Если бы у нас были все письма, которыми обладаете вы, мы могли бы узнать больше. Но, увы, сейчас не то время.
— Да не нужны никакие письма, — уверенно сказал Юлиан. — Хочу только узнать у вас кое-что. Что позволяет части души человека оставаться на земле даже после смерти?
— Очень интересный вопрос, мистер Мерлин… Но к чему он?
— К тому, что это может быть ключом ко всему.
— Только самая мощная и разрушительная сила позволяет осколку души оставаться на земле целую вечность. И это, как бы странно не звучало, сила настоящей любви. Мы так часто недооцениваем её мощь и бросаемся ей, но только любовь способна творить настоящие чудеса. Гибельная, опасная, но оттого не менее прекрасная. Каждый человек любил хоть однажды, а кто-то думал, что дважды и больше, но они не правы. По-настоящему каждый из нас способен любить только один раз в жизни и это и есть истинное предназначение. Ты отдаёшь этому человеку самое ценное, что есть у тебя, ибо сила двух влюблённых делает их одним целом. Как бы не старался удержать, но частичка души проникает в душу того, кого любишь и кто любит тебя и этого не избежать. Даже умирая, часть твоей души не покидает землю, потому что остаётся в теле любимого человека. Ведь он же не перестанет любить и потому и говорят что-то вроде «Ты навсегда в моём сердце». Это не аллегория, мистер Мерлин. Это правда.
— Выходит, и Молтембер любил. Выходит, и ему не было чуждо человеческое.
И сразу стало неимоверно интересно, а оставил ли Юлиан в Пенелопу часть своей души тогда, когда она поцеловала его. Ведь в ком ещё оставлять, если не в ней?
— Вы считаете, что Молтембер и впрямь любил Госпожу М.?
— Иначе он никогда бы не смог вернуться из Эрхары.
— Почему ты говоришь про Эрхару?
— Потому что Молтембер там. Он для того и устраивал убийства присяжных, чтобы разрушить договор и вернуться. Но, не имей он на земле часть себя, у него никогда не получилось бы сунуть на землю хоть палец. Молтембер оставил часть своей души в Ривальде Скуэйн, я больше не могу в этом сомневаться…
Мистер Тейлор буквально опешил. Похоже, что для него эта новость была неожиданностью года, которую он и предположить не мог.
А ведь в голове Юлиана витало что-то подобное, но мысль умирала, едва зародившись в корне. То ли он чего-то боялся, то ли что-то другое блокировало его мысли, но так смело выразить свою мысль он не мог.
Но ведь именно это предположение всё расставляло по своим местам.
— Молтембер и миссис Скуэйн любили друг друга?
— Они были любовниками. И переписка это их, но вы уже и сами это поняли. Ведь именно миссис Скуэйн была тем самым последним человеком, смерть которой отделяла Молтембера от возвращения из Эрхары. И он не мог убить её при помощи Роковых Часов, потому что это убило бы и остатки его души, перекрыв любую возможность вырваться на свободу…
— Очень интересно, мистер Мерлин. Вы умнее, чем я думал.
— Был бы умным, понял бы сразу и не вгонял себя в ловушку. Выходит, Молтембер каким-то образом пытается забрать кусок своей души из Ривальды, после чего уже убить её. Но, наверняка ему не хватает сил для того, чтобы вторгнуться с боем в город и забрать миссис Скуэйн силой, поэтому он решил действовать методом шантажа.
— Шантажа? — удивился мистер Тейлор.
— Именно шантажа. Когда я встретился с Агнусом Иллицием и его армией вервольфов, он хотел, чтобы Пенелопа Лютнер и мистер Глесон были убиты, а я захвачен в плен. Не просто так же! Наверняка Молтембер и Иллиций справедливо рассудили, что я дорог для Скуэйн и таким образом получится выманить её…
— Но вы сейчас находитесь здесь, рядом со мной, а не в лапах Молтембера. Почему?
— Потому что он не смог меня захватить. Вместо меня была захвачена Пенелопа… Несмотря на то, что Иллиций был пойман, его вервольфы доставили Пенелопу к Молтемберу и теперь он её держит у себя.
— Не мог представить, что мисс Лютнер находится там. Мистер Мерлин, вы уверены в этом?
— В чём именно?
— Во всём.
— Да, мистер Тейлор. Я уверен во всём и вы можете мне верить. Слишком долго я вертелся во всём этом и слишком много познал лжи. Теперь умею распознавать её. Если миссис Скуэйн не отправится к Молтемберу, он убьёт Пенелопу. Понимаете, убьёт!
— Никакой паники, мистер Мерлин, — предостерёг Тейлор. — Самое главное, что мы знаем правду, а это уже больше, чем ничего. Если миссис Скуэйн сочтёт мисс Лютнер недостаточной приманкой, очевидно, что Молтембер не остановится. Он отлично знает, чем она дорожит, если они и впрямь были любовниками, а значит ситуация будет только усугубляться. Одной мисс Лютнер дело тут не ограничится.
— Ривальда не хочет выполнять требования Молтембера. Я уверен, что она их не выполнит, потому что у неё нет сердца.
— А если выполнит? — спросил Тейлор. — Вы будете рады, если она сделает так, как захочет Молтембер? Ведь в этом случае он сможет вернуть всю свою былую мощь из Эрхары и тогда он продолжит дело, которое когда-то замыслил. Мы не знаем, что именно он замышлял этой войной, но что-то очень ужасное. Не говоря уже о том, насколько ужасной была сама война.
— То есть мы должны позволить Пенелопе умереть? Я никогда не соглашусь на это, ведь она всё, что есть у меня в этом городе. И никогда уже ничего лучше не будет.
— Никто об этом и не говорил. Я лишь хотел действовать предусмотрительней, а не ломиться сразу в бой. Как видите, у Молтембера мало сил, поэтому войну он начал тайно, с помощью хитрости. Мы должны его как раз хитростью и победить, потому что одних только желания и отваги мало.
Внутри Юлиана всё кипело. Своей апатичностью мистер Тейлор начинал раздражать. Несмотря на полную противоположность Ривальде Скуэйн в плане характера, бесил он уже не меньше её.
— Настоящие герои становились героями при помощи отваги, а не хитрости, — выпалил Юлиан.
— Это всё герои книг! А мы настоящие герои и начинается настоящая война! Мы не можем допустить её, потому что это будет в сто крат хуже, чем-то, что имеем сейчас. Ваше юношеское тело сейчас бурлит от переизбытка эмоций, но когда внутри всё перегорит, останется лишь прагматизм. И тогда вы поймёте, какую глупость совершили, предпочитая не обращаться к помощи других, а сумасбродно действуя самому.
— Как бы то ни было, оставить всё как есть мы не можем. Есть у меня ощущение, что Ривальда и Молтембер находятся в сговоре и это какой-то их план.
— Вы предлагаешь отправиться поговорить с миссис Скуэйн? Выпалить всё как на духу и попросить помощи?
— Я ни за что не пойду к ней. Она отвратительна мне и я не хочу даже видеть её. Но те, кто защищают город, обязаны узнать правду и помочь мне. Отпустите меня и я отправлюсь в полицию.
— Туда, где вас арестовали и, судя по всему, оклеветали?
— Они арестовали меня, потому что Ривальда хитро водила их за нос и играла их умами, — сказал Юлиан. — Теперь уже у меня есть неоспоримые доказательства. Если я расскажу историю Молтембера и Ривальды Сорвенгеру, он сможет найти её правдоподобной и поверить.
Тейлор немного замялся. Был ли он готов отпустить юношу одного?
— У меня нет власти держать вас здесь, — сказал преподаватель. — Вы хотите чтобы я отправился с вами?
— Если можете, то отправьтесь. Если вы, честный человек, покажете ваше доверие ко мне, Сорвенгер найдет мои доводы более убедительными.
— Вы говорите правильные вещи, но они не идут на пользу осторожности. Что если мы разделимся, и вы отправитесь, как и планировали, в полицию, а я пойду к миссис Скуэйн? Я попробую поговорить с ней и выведать её настоящие планы.
— Вы полагаете, что я справлюсь один? — спросил Юлиан.
В любом другом случае он предпочёл бы действовать один, но сейчас, учитывая, что на карту поставлена жизнь Пенелопы, он был бы рад любой помощи.
— Даже если вы в розыске, у вас есть право слово. Просто воспользуйтесь ей. Под предлогом повинной, сдачи, чего угодно. Главное — найдите того, с кем поговорить.
Юлиан кивнул, однако уверенности в благоприятном условии не ощущал.
— Я постараюсь, — пробормотал он.
— Вы прошли славный путь, мистер Мерлин. Вы не плыли по течению, как это могло показаться. Вы сами писали историю и теперь можете оставить в ней жирный след. Я уверен, что вы способны на большее. Если у вас что-то не получится, я постараюсь помочь. В тюрьму вы не вернётесь.
Несмотря на то, что должного оптимизма слова Тейлора не внушали, Юлиан очень старался в его слова верить. Во всяком случае, в такие тяжёлые времена во что-то верить надо, и абсолютно не важно во что. Главное — это сила веры.
— Вы поможете мне добраться? — в надежде спросил Юлиан.
— Да. Помогу.
Всю дорогу Юлиана не покидали дурные мысли. Какие ещё загадки крылись впереди? Подходит ли история к концу, если он наконец-то распутал ведущий к ответу глубок и теперь осталось лишь ударить в нужное место?
И не подвёл ли он мистера Тейлора, который по сути всю ночь укрывал у себя преступника? Всё это могло свети голову, а голова должна быть свежей как никогда, ведь момент его ожидал крайне ответственный.
Преступник, который шёл сдаваться — разве таким Юлиан видел себя ещё пару месяцев назад? Может быть, но явно не обвинённый в убийстве и не подозреваемый ещё в двух.
Когда мистер Тейлор ушёл в другую сторону, Юлиан остался в этом мире один. Не смеющий никому доверять, имеющий право полагаться сам за себя.
Едва завидев юного беглеца, вооружённые полицейские выскочили на улицу, а Юлиан поднял руки вверх.
— Я сдаюсь! — громко и уверенно, как только мог, проговорил он.
— Арестуйте его! — сказал какой-то полицейский, после чего его коллеги заломили Юлиану руки за спину и повели вперёд.
— Мне нужен прокурор Сорвенгер! — крикнул Юлиан, но на его слова особо не отреагировали. — У меня для него важная информация!
— Ты не можешь удостоиться личной аудиенции с герром Сорвенгером, — ответили ему. — Такой прерогативы у преступников нет.
— Я буду разговаривать только с ним! — не унимался Юлиан. — Я готов написать повинную, но только в его присутствии.
Конвой остановился и полицейские призадумались.
— Какая у тебя информация для него? — спросил начальник конвоя.
— Я всё расскажу только ему. Вам я не скажу ни слова.
— Мы сможем выбить у тебя слова.
— Но герру Сорвенгеру выбивать не придётся, я сам всё расскажу. Это поможет закрыть вам дело прямо сейчас.
— Как будем действовать, Марв? — спросил полицейский у своего коллеги.
— Я спрошу у Сорвенгера. Если позволит, то мы разрешим мальчишке.
В этом время Юлиану отцепили руки и запечатали их в наручники. Надо сказать, ощущения не улучшились, потому что ношение металлических наручников не было самым приятным делом на свете.
— Ждите здесь, — сказал начальник конвоя и отправился в кабинет Сорвенгера.
Лишь бы он был один. Лишь бы с ним не было вездесущей Ривальды Скуэйн. Это могло бы всё испортить.
Через пару минут Марв вернулся и сказал:
— Заводите к Сорвенгеру. Он сказал, что можно.
С души упал камень. Первый шаг Юлиан сделал и сделал довольно уверенно. Без особо неприятных обстоятельств.
Дверь раскрылась, Юлиана завели туда, словно он мог ходить сам, после чего уже оставили его и Сорвенгеру наедине.
Юлиану стало достаточно неловко. Он не помнил, чтобы когда-то оставался наедине с этим строгим прокурором, тем более в свете таких обстоятельств. Но, благо, никакой Ривальды тут не было и в помине. Похоже, что сегодня она не решилась жертвовать своим выходным.
— Так быстро, — проговорил Сорвенгер. — Почему вы так быстро вернулись, мистер Мерлин? Надоела жизнь на воле?
— Не было никакой воли, — отрезал Юлиан. — Это были бега, а они ничем не лучше заточения.
— Мудрые слова, — сказал Сорвенгер. — Жаль, что многие другие этого не понимают. Значит, заново бежать ты не собираешься?
— Нет, мне уже незачем.
Сорвенгер понимающе кивнул и приблизился к Юлиану. Из ниоткуда в его руке появился маленький ключик, которым он раскрыл наручники и тем самым освободил Юлиана от них. Они с грохотом упали на пол, и никто не решался поднять их оттуда. Мысленно Юлиан прочувствовал эйфорию от их освобождения, несмотря на то, что находился в них всего лишь пару минут.
— Вы намерены сознаться в убийстве Грао Дюкса? — отправившись обратно к столу, спросил Сорвенгер.
— Не совсем, но это тоже важно.
— «Не совсем» меня не очень интересует. Я слышал от своих подчинённых, что я услышу повинную, а не очередные ваши показания.
— Прошу, выслушайте меня. В последний раз. После чего уже можете упечь меня за решётку хоть на всю жизнь. Мне уже всё равно.
Сорвенгер напряг своё и без того вечно напряжённое лицо, после чего проговорил:
— Я выслушаю тебя. Во всяком случае, это моя работа. Присаживайся, Юлиан.
Юлиана не особо приветствовали эти правила гостеприимства, но всё же он решился присесть.
— Сейчас решу, с чего начать, — привёл свои мысли в порядок Юлиан и выдохнул. — Как я уже говорил, гибели Грао Дюкса, Ровены Спаркс и Люция Карнигана связаны между собой причастностью к заточению Молтембера в Эрхару. Смерть всех людей, которые отправили его туда, помогла бы разрушить договор и выпустить его обратно.
— Сколько уже можно… Опять ты за старое.
— Дослушайте, — необычайно дерзко сказал Юлиан, но Сорвенгер не отреагировал на это и продолжил дальше. — Вообще, изначально дух Молтембера в Эрхару был заточён семью людьми, но трое из них были мертвы уже давно. Оставались только трое погибших в этом городе и Ривальда Скуэйн.
— Почему именно она? Почему такая неприязнь к ней?
— Если и есть неприязнь, то она никак не связана с этим. Вообще, Молтемберу требовалось оружие, чтобы он мог убивать на расстоянии. Таким оружием были Роковые Часы, но Молтембер не знал, где они находятся. Единственный человек, который что-то знал и мог помочь в поисках — это Тильман Штрассер, который сидел как раз у вас в тюрьме. Именно поэтому Молтембер отправил сюда одного из своих агентов — Агнуса Иллиция. Иллиций выведал секрет Часов у Штрассера, после чего бежал из тюрьмы, а Штрассера убил.
Сорвенгер слушал не отрываясь, но Юлиану казалось, что тот только изображает заинтересованность.
— И где были Часы? — спросил он.
— У Золецкого. Который сгорел как раз через день после побега Иллиция из тюрьмы. Он замёл за собой все следы, поэтому мы не могли узнать ничего больше. Затем при помощи Часов Молтембер начал убивать тех, чья смерть помогла бы ему освободиться. Я не знаю, почему он не мог убить всех сразу, а убивал раз в десять дней. Вероятно, была ограничена сила Часов, или же и вовсе ограничена сила Молтембера.
— Но если Молтембер был заточён в мифическую Эрхару, как он мог убивать? — нашёл несостыковку Сорвенгер.
— Потому что его душа была не полностью там. Часть осталась здесь, в теле Ривальды Скуэйн.
— Безумие, — сказал Сорвенгер.
— Не безумие. Просто вслушайтесь в мои слова и вы поймёте, что это правда. Давно, семнадцать лет назад, Молтембер и Скуэйн были любовниками и тогда, при помощи любви, он оставил в ней кусочек своей души, который и позволил его духу блуждать по земле, даже оставаясь мёртвым. Именно поэтому он не мог убить её при помощи Часов, потому что тогда он убил бы и остатки своей души, а это означало бы его окончательную смерть.
Юлиан ожидал, что Сорвенгер начнёт сейчас крутить пальцем у виска, но этого не произошло.
— Доказательства? У тебя есть доказательства?
— То, что всё сходится. Если вы найдёте информацию о Часах, то узнаете, что их жертвы как раз так и умирают. К тому же, в доме Грао Дюкса есть комната памяти, в которой он подробно рассказывает о преступном договоре с Эрхарой. Вы можете проверить.
— Могу. Но стоит ли это того?
 — Это поможет раскрыть вам дело. И предотвратить восстание Молтембера. От восстания его отделяет только смерть миссис Скуэйн, поэтому он хочет заманить её к себе, используя шантаж. Пенелопа Лютнер находится у него и ей он собирается шантажировать Скуэйн. Это как вы объясните?
— Мисс Лютнер — это несчастный случай. Жертва твоей и Глесона безрассудности. Если она погибла от рук вервольфов, то её кровь на твоих руках.
— Не говорите так. И у нас ещё есть шанс спасти её. Молтембер желает обменять её на Скуэйн и вы должны что-то предпринять. Во имя города, который вы поклялись защищать.
— Не диктуй мне условия, — воспротивился Сорвенгер.
— Но у вас нет никаких наводок. А у меня есть теория, которая заслуживает как минимум проверки.
— Придумав эту захватывающую историю, ты хочешь выгородить себя. Или выиграть время для того, чтобы проделать какое-нибудь дело ещё. Может, меня хочешь убить? Я ведь тоже теперь вхожу в совет присяжных.
— И я тоже вхожу.
— Входил, — поправил опального юношу Сорвенгер. — Ты уволен оттуда.
— Я только рад этому. Там мне точно не место. И здесь не место. Я оклеветан Ривальдой Скуэйн и она сделает всё, чтобы я молчал. Сделает всё, чтобы вы не верили мне.
— Если это последнее, что ты сказал мне, то я и впрямь больше не буду слушать. Мне надоело.
— Я знаю, где находится Молтембер!
— Снова скажешь, что в Эрхаре?
— Нет. Я знаю, как найти его на земле. Добравшись до него, мы сможем спасти Пенелопу. И вы должны помочь мне в этом.
Сорвенгер вскочил с места. Было бы вполне логичным, если бы сейчас он вытащил из-под своего костюма револьвер и пристрелил Юлиана.
— Какая глупая попытка заманить в ловушку…
— А как же то самое покушение на мою жизнь? Здесь, в тюремной камере! Как вы объясните то, что меня хотели убить? Кто-то заколдовал Арчера, у него у самого не было никаких мотивов на это.
— Откуда мне знать, что мотивов не было? Я не слышал ваших с ним разговоров и не могу ни в чём быть твёрдо уверен.
— Зато я уверен!
Выражение лица Сорвенгера резко поменялось, словно он прямо сейчас что-то переосмыслил или пытался показать это.
— Ты говоришь так, словно и впрямь веришь в это, — размеренно проговорил Сорвенгер и посмотрел в окно. — Что ты знаешь ещё?
— Ничего, — ответил Юлиан. — Кто-то помогал Иллицию и Молтемберу в этом городе, какой-то засланный шпион, но я ещё не понял, кто это. Слишком сложно.
— Слишком сложно, — сквозь зубы повторил Сорвенгер. — Как бы то ни было, знаешь ты слишком много. Ты не должен был этого знать. Ты не должен был находиться здесь!
— Что? О чём вы говорите? — в надежде воскликнул Юлиан. — Вы тоже что-то знаете? Тогда вы должны помочь мне, вы должны…
— Может знаю, а может и нет, — перебил юношу Сорвенгер. — Как ты там сказал — Молтембер хочет обменять мисс Лютнер на Скуэйн? Так ведь? И, судя по всему, Ривальда не собирается идти на этот обмен. Лютнер не дорога ей. А как думаешь — ты ей дорог? Если бы ты оказался на месте мисс Лютнер, Скуэйн пошла бы за тебя?
— Не знаю. Я почти уверен, что нет. Наши отношения с ней в глубокой яме…
— А я не сомневаюсь. Может быть ты был бы лучшим вариантом для Молтембера?
В голову Юлиана прокрались сомнения. Он не верил своим ушам, когда слушал Сорвенгера.
— Если вы верите мне, то мы должны действовать немедленно. Прямо сейчас.
— Мы? — удивился прокурор. — Ты имеешь в виду меня и тебя? Возомнил себя тем, кто способен биться бок о бок со мной, на равных? Считаешь себя неоценимой помощью?
— Не считаю. Но я готов.
— Не готов. Ты не тот, юный Мерлин.
— Если вы говорите, что я дорог миссис Скуэйн, то отпустите меня поговорить с ней. Я постараюсь её убедить и что-то предпринять.
— Не могу, — на лице Сорвенгера появилась лёгкая улыбка. — Исключено. Никак. Ты не выйдешь отсюда один. Как я сказал, ты не должен был этого знать. Это не твоя дорога. Своей опальностью ты сделал только хуже.
— Конечно, я потерял Пенелопы.
— Я не это имею в виду. Ты загнал себя в ловушку, придя сюда. Как я понял, тюрьма тебя не сможет удержать. Нужна клетка попрочнее.
— Что? — недоумевал Юлиан. — Почему вы говорите такое?
— Потому что всё идёт к тому, что ты узнаешь ещё кое-что. Ты и узнаешь. Только никому и никогда не сумеешь рассказать.
А это уже было страшно. И стало страшнее в пару раз, когда Юлиан понял, в чём же дело.
— Я уже знаю, — сказал юноша. — Вы тот самый засланный шпион Молтембера. Вы отправили Агнуса Иллиция именно в камеру к Тильману Штрассеру. Это не было случайностью. Вы освободили Иллиция из тюрьмы… Вы, а не Скуэйн. Как же я был глуп. В конце концов, это вы наложили заклятье на Эдварда Арчера, чтобы он убил меня. Как раз таки потому, что я много знал.
Улыбка Сорвенгера становилась всё шире и шире. Он насмехался над Юлианом, потому что позволил узнать ему правду, но не позволил хоть что-то сделать. Никто отсюда Юлиана не отпустит. Он допустил колоссальную ошибку, когда пришёл сюда один.
— А сам бы не понял? — спросил Сорвенгер. — Никто не понял бы сам. Даже Скуэйн, которую я считал самым умным человеком в городе. Кроме меня, конечно. Главным моим заданием было не помогать Иллицию, а доставить Ривальду к графу Акруру, потому что сама она ни за что не согласилась бы. Но никакой обман не подействовал. А силой мне её не взять. А тут ты вдруг сам пришёл в мои руки, и она об этом ничего не знает. не сказка ли?
— И что вы сделаете со мной? — тихо спросил Юлиан.
Самое главное — это не показывать свой страх. Терять всё равно нечего, а вот честь необходимо сохранить.
— Прежде всего — заставлю замолчать. Скуэйн ни за что не должна знать моего истинного лица, иначе план будет заранее провален. Я не хочу подводить графа Акрура. Он может быть мне очень полезен, когда вернётся из Эрхары. Он щедро наградит меня.
— Молтембер затуманил вашу голову!
— Он не мог. Знаешь ли — сейчас у него совсем нет сил. Я справедливо рассудил, что в условиях нашей жизни важнее всего выбрать правильную сторону. И правильная сторона — это не Зелёный Альбион и не Департамент. Правильная сторона — это могущество.
— Вы трус! — в сердцах воскликнул Юлиан.
— Я ли трус? Насколько я знаю, это Скуэйн более всего дорожит своей жизнью и готова пожертвовать мисс Лютнер, чтобы выгородить себя. Это ли не трусость? Почему она не может смотреть опасности в лицо? Это ей плевать на остальных. Я же по головам идти не собираюсь. Молтембер всё равно рано или поздно смог бы сбежать. И тут уже важно, с чьей помощью. Если это буду я — тогда я стану его правой рукой и наберу почти столько же могущества. Знаешь, им мог стать бы и ты, если бы был поумнее. Вы защищаете то, что нет смысла защищать. А потому всегда будете на стороне проигравших.
Юлиан осторожным взглядом посмотрел в сторону окна. Оно было приоткрыто, но смущение наводило то, что здесь был второй этаж, а с него падать больновато.
— Я доверял вам, — обречённо произнёс Юлиан. — Все доверяли вам. А вы обманули весь город. Вы подвели его!
— Кто-то должен был исполнить эту роль. И я себе вижусь идеальным кандидатом.
Как только Сорвенгер отвернётся хоть на мгновение, Юлиан выпрыгнет в окно. Как уже было им отмечено, терять в данной ситуации нечего. Если повезёт и он не сломает себе ногу или что-то ещё, то сможет убежать к Ривальде Скуэйн. Как Юлиан убедился, она была честнее Сорвенгера.
— И что вы собираетесь делать после? — тоскливо спросил Юлиан.
— В виду того, что ты сам пришёл в мои руки и учитывая то, что Скуэйн не собирается выручать мисс Лютнер, её роль исполните вы.
Окно. Последний шанс.
— Она не придёт, — проговорил Юлиан.
— Но попытаться стоит. Не вздумай предположить, что ты — это последний вариант. Ты — всего лишь начало…
Нет времени думать. Нет времени ждать. Когда Сорвенгер находился на максимально далёком расстоянии от окна, Юлиан начал действовать. В мгновение ока он вскочил, запрыгнул на подоконник и, уже не думаю о последствиях, собрался прыгнуть.
Но не вышло — грузная рука схватила его сзади за воротник и Юлиан неуклюже упал на пол.
— Ты ожидал, что я позволю тебе уйти? Проделал однажды побег с непосредственной помощью Скуэйн, а я помогать тебе не собираюсь.
Сорвенгер был очень силён физически и у Юлиана не было никакой возможности выбраться из-под его удавки. Оставалось лишь стиснуть зубы и ждать.
— Позволь устроить тебе небольшое путешествие, — безумным тоном проговорил Сорвенгер. — Туда, где тебя давно ждут.
Он приподнял Юлиана с земли и крепко обхватил его голову руками, не отрывая взгляда от юноши. Затем он закатил глаза и пространство буквально начало выезжать из-под ног. Всё перемешалось, а затем наступила кромешная тьма, однако Юлиан ощущал движение буквально со скоростью света.
Это была телепортация.