Алая заводь

Глава 4

Дорога до одинокого дома проходила в тишине. Игорь краем глаза поглядывал на Валерку, безэмоционально таращившегося в окно и вглядывавшегося в бескрайние просторы. Мимо пробегали деревни, поля, лесные чащи, а впереди виднелась лишь бесконечная дорога, ведущая к главному событию месяца.

– Может, обсудим? – робея, начал Игорь.

– Обсудим что? Что ты видишь во мне чудовище? Или как я затащил труп в озеро? Или как до этого полакомился кровью невинной жертвы? – огрызнулся Валерка.

Игорь отвернулся и снова упёрся взглядом в километры асфальта. Попыток завязать разговор не последовало. В течение следующего часа ребята добрались до заброшенного дома, который прежде служил чьей-то усадьбой. Игорь практически не врал начальству: здание действительно представляло культурную и историческую ценность, но стояло оставленным, никому не нужным пережитком ушедшей эпохи.

— Внутри есть несколько крепких колонн, привяжу тебя там, — сказал Игорь, поворачивая ключ в зажигании.

Солнце уже давно село за горизонт, а освещение к заброшенном зданию проводить никто не собирался, поэтому Игорь прихватил пару фонариков. Взяв сумку из багажника, он проверил верёвку и медицинский арсенал для кровопускания и бросил Валерке один из фонариков, который тот с лёгкостью опытного баскетболиста поймал.

До дома оставалось несколько метров представлявших собой полуразрушенную каменную лестницу с выдернутыми из толщи бетона металлическими прутьями перил, торчавшими в разные стороны.

Игорь шёл впереди, освещая путь тусклым электрическим светом. Он сделал неловкий шаг над искорёженным прутом, который только и ждал неаккуратную жертву. Нога Игоря не успела опуститься, как Валерка резким движением отдёрнул друга назад и рукой указал на грозившую опасность.

— Поранишься сейчас, и отсюда ни уйдёт уже ни один человек, — предупредил Валерка.

Близилось полнолуние, пробуждавшее животное желание питаться. Сдерживать порывы в течение месяца можно привыкнуть, но это чувство неподвластно и самому крепкому духу. Валерка боялся не только за Игоря, которому предстояло стать либо испитой досуха жертвой, либо неудержимым пиявцем в случае малейшей ошибки, но и за себя: в своём понимании Валерка оставался человеком ровно до тех пор, пока не переступал грань того, на что человек не способен. Не способен испить кровь у невинного, не способен обречь на мучения пиявца, не способен разорвать оковы человечности.

Внутри здание казалось ещё более потрёпанным и старым: трещины на стенах и потолке, слой пыли на мебели, брошенные наспех вещи. Из этого дома бежали, спасались, но сам он ещё хранил крупицу истории и мог её поведать.

Под массивной кованной лестницей лежали изящные фарфоровые куклы в платьях из благородных тканей. Жизнь не пощадила и их: у некоторых игрушек отсутствовали части тел, где-то были порваны платья. Валерка представил, как раньше в этом отчуждённом доме кипела жизнь: девочки носились, наперегонки спускались по лестнице, чтобы показать матери результаты рукоделия — утончённые атласные платья с кружевными оборками.

Вдоль стены лежали распахнутые чемоданы с мундирами с цветным кантом и киверы с двуглавым орлом. Могли ли беженцы оставить символы императорской России в родном доме, а сами найти приют в глубине леса? Валерка представил, как большая семья с маленькими дочерями и взрослыми сыновьями-гвардейцами обустроила уютный шалаш в лесу и поныне живёт там.

Игорь с грустью увидел мечтательное выражение на лице Валерки. В отличие от своего младшего товарища, он заметил гильзы у начала каменной лестницы снаружи усадьбы и следы царапин от маленьких рук на деревянных дверных косяках.

Бравый вожатый указал на кованую лестницу и осторожной поступью принялся подниматься, кривясь при каждом скрипе недовольной старой лестницы.

На втором этаже перед мраморным камином располагались декоративные колонны, уносившиеся под свод крыши, но не участвовавшие в её удержании. Игорь бросил вещмешок рядом с основанием одной из колонн и принялся доставать мотки верёвки. Валерка с любопытством осматривал резные орнаменты и причудливую мебель родом из прошлого столетия.

— Вы всё это изучали в университете? — задался вопросом юный комсомолец.

Игорь закончил филологический факультет, но различные исторические курсы давали понимание прошлых веков, и он утвердительно кивнул.

— Я ведь ещё могу тоже стать археологом, исследовать прошлое, чтобы дать людям будущее, — мечтал Валерка, заворожённый красотой времени.

Игорь впервые осознал, насколько же мудр этот ребёнок. Смел, решителен и умён — да, но мудрость Валерки Игорь разглядел лишь в последних брошенных им словах.

— Тот, кто не помнит своего прошлого, обречён на то, чтобы пережить его вновь, — пробормотал Игорь.

Валерка на миг задумался, потом принял серьёзное выражение и молча согласился с наставником.

— Хорошо сказано, Игорь Саныч. Этот урок я запомню, — констатировал Валерка.

— Это не мои слова, до нас с тобой так говорил один философ. Могу принести тебе несколько книг на похожую тему, — поправил археолог маленького друга.

Валерка просиял и торопливо закивал головой.

Ещё после событий в «Буревестнике» Игорь одолжил у давнего школьного друга Димона Малосолова книгу по вязанию морских узлов с подробными схемами и указанием, в каком направлении узел выдерживает нагрузку. Вопреки расхожему мнению Игорь узнал ещё от отца, что крепость прославленных морских узлов заключается в определённом направлении приложения силы, в то время как в ином направлении узлы легко развязываются. Пара уроков от главного ловеласа города сделала Игоря мастером в корабельном деле. Отец редко бывал дома, поэтому в детстве Игорь не успел получить все эти навыки от родного человека, но набор разноцветных ракушек, который отец привозил из каждого плаванья, говорил громче слов, что никакие расстояния на заглушат шумящего прибоя любви отца к сыну, который Игорь слышал, прикладывая ракушку к уху.