Алая заводь

Глава 24

Валерка обогнул изумлённую старуху, опустил глаза на землю, точно искал невидимую границу площади и, не церемонясь, переступил её. Взгляд его пал на всю толпу, что собралась поглазеть на мёртвого пса и его хозяйку в расстроенных чувствах. Он набрал в потяжелевшую грудь воздух.

— Конечно, мне не известно столько, сколько вам, но из всех чудовищ, что я встречал, вы, имея человекоподобную внешность, самые жестокие существа, — громко сказал Валерка, чтобы звук его голоса распространился во все стороны, дошёл до каждого живого и полуживого в пределах площади и даже деревни.

Толпа невольно вздрогнула то ли от потока воздуха, то ли от интонации, с которой это было сказано. Шабаш презрительно заулыбался, глаза ведьм косились на безмолвную Киру, стоявшую невдалеке. Валерка проследил за движением глаз старух и тоже посмотрел на девушку. Кира дрожала на ветру, подобно готовому оторваться от ветки листу, и периодически всхлипывала, скрывая слёзы от не расположенной к ней толпы и от тех, кого пытался опекать.

— Мне плевать, что она вам сделала и почему, но проявите каплю милосердия, если в вас осталось что-то человеческое, — с упрёком продолжил Валерка.

Ведьмы вокруг уловили мысль мальчика и за секунды приняли свой истинный облик: девушки осунулись и стали походить на лысых грызунов без шерсти и со свисающими складками кожи; дети обратились в маленьких волосатых существ, от которых пахло сыростью, гниением и потом. Не изменились лишь пять старух, которые и без того были ужасны.

Валерка со страхом посмотрел на Киру, но та лишь слабо кивнула в подтверждение, что именно так и выглядят жители деревни, мерзкие, подгнившие, полуразложившиеся. Взгляд скользнул между жителями и выловил между домами двух людей: Лёва и Соня притаились в щели. Анастасий сидела всё так же неподвижно на земле, не проявляя интерес к происходящему.

Валерка был немного ниже Морганы, но, подойдя к ней, выглядел не менее угрожающе, чем любое из присутствовавших существ. Старая ведьма поёжилась и скрючилась. Видно было, что находиться в компании стратилата ей совершенно не нравилось, чем Валерка активно пользовался. Ведьма отступала, мальчик шагал за ней, сокращая расстояние. Наконец Моргана упёрлась спиной в стену из людей, и отступать было некуда. Валерка стал возвышаться над сгорбившейся старухой.

— Освободи её, — металлическим голосом произнёс Валерка.

Просьба не требовала уточнений. Валерка всё так же стоял вплотную к ведьме и сверлил её взглядом, когда почувствовал сзади мягкое прикосновение тёплой ладони. Обернувшись, он приобнял Анастасийку за хрупкие плечи и негласно отпустил Моргану из-под своего контроля.

Валерка вернулся к Кире и передал Анастасийку в её ведение. Девушка успела оправиться от потрясения и сразу принялась осматривать юную подопечную, присев на корточки.

— Я в порядке. А ты нет, — горестно заключила Анастасийка и тёплой рукой вытерла ещё влажные щёки Киры.

Моргана и её старухи вновь приняли воинственное положение. Не обращая внимание на них, Валерка шагнул мимо, прямо в толпу, расступавшуюся перед ним, добрался до сидевших неподвижно Сони и Лёвы, подал руку девочке, вывел её на площадь и обменялся с Лёвой понимающим взглядом.

Сима, всё это время неподвижно стоявшая в стороне, подошла к Кире и испытывающе осмотрела девушку, будто искала нечто похожее на саму себя. Воспользовавшись моментом, когда толпа отвлеклась на Валерку и его выходки, Сима жестом попросила девушку нагнуться и прошептала на ухо: «Не знаю, что ты сделаешь через несколько лет, но одно могу сказать точно: ты смелее любого на этой площади. Я бы гордилась такой дочерью, но вслух я такого ни за что не скажу». Девочка тихонько хихикнула, вернула прежнее сурово-осуждающее выражение и отпрянула. Анастасийка, услышав слова Симы, слегка толкнула Киру в бок.

– Есть у вас что-то общее. Ужасно интересно узнать, как такое возможно, – не скрывала удивления девочка и сопроводила слова выразительной жестикуляцией.

Валерка вернулся в сопровождении Сони и Лёвы. Девочка исхудала и побледнела, а Лёва сохранял непроницаемое выражение лица.

Пугающего вида чудовища сомкнули ряды и стали сужать образованный полукруг, вытесняя не жалуемых более гостей в лес, откуда те явились, пусть и не по своей воле. Моргана жестом приказала толпе остановиться.

– Уходите, но не забывайте, что, кроме нас, есть и другие недоброжелатели. Мы можем помочь друг другу. Долгое время нас окружает триумвират стратилатов, объединение трёх старейших могущественных существ. Они уже давно не довольствуются человеческой кровью, их пища – кровь таких же ночных существ, как они сами, включая ведьм. Вы же прятались в этом лесу от кого-то, не удивлюсь, если враг у нас всё же один, – закончила свою речь старуха и разрешила толпе дальнейшее наступление.

Компания охотников за нечестью или, точнее, за несчастьем отступила в лес. Каждый из ребят глубоко задумался о том, что только что услышал. Для кого-то прозвучавшее было смертоноснее ножа в сердце, для кого-то стало облегчением и разгадкой, кто-то погрузился в свои собственные заботы. Общую атмосферу задумчивости разрушил голос Киры.

– Я его похороню, а вы идите назад в дом, – опустошённо предупредила девушка и посмотрела на свои руки, в которых всё ещё лежало пушистое тело.

Никто не стал спорить, плеяда детей двинулась в направлении заброшенного дома, и лишь изредка кто-то оглядывался, чтобы проверить, стоит ли Кира всё так же на месте.

Когда дети скрылись в чащобе, девушка, тяжело волоча ноги, направилась в другую сторону. Смеркалось, светлым в лесу оставался лишь некогда белоснежный мех пса, воспоминание о нём. Кира следовала за ощущениями, будто то было желание Нота, которое он не успел донести. Задевая кочки, поднимая грязь и подрагивая от холода девушка шла глубже, туда, где пёс мог найти покой.

Валерка возглавил шествие и завёл остальных в дом. Только сейчас он понял, как устал за эти беспорядочные дни. Жизнь и так была непредсказуема, но полное отсутствие логики действий или возможности предугадать следующий удар угнетало. Больше всего сейчас хотелось обладать уверенностью в том, как повернётся жизнь или хотя бы знать наверняка, что испытание не станет фатальным и неподъёмным. Он чувствовал, что не доставало свободы выбирать, свободы решать, свободы определять. Вот оно, понял Валерка, ему на хватало свободы и уверенности. Мыслями он обратился к будущему, которое никогда для него не наступит. Именно этого бы он захотел от взрослой жизни: иметь право на свободу и быть уверенным в том, как всё сложится. Пожалуй, не только ему не доставало и того, и другого. Была ли его ситуация острее? Вряд ли, любой спорящий с ним мог бы придумать тысячу отговорок, почему его жизнь особеннее, важнее и наполнена невероятными обстоятельствами, требующими стабильности и контроля. На этом поприще Валерка не был уникален.