Алая заводь

Глава 26

Оставленный лагерь и не думал дружелюбно приветствовать нежданных гостей. Заржавевшие ворота поскрипывали на ветру, краска на горнистке практически полностью слезла, причал зарос сорняками, доски подгнили и в паре мест обвалились. Ничто не говорило о том, что некогда это место было наполнено жизнью и детскими голосами. От былого остались лишь проблески воспоминаний ребят, сошедших на берег.

Валерка с Лёвой вышли первыми и помогли переправиться на берег девочкам. Трухлявый причал так и норовил уронить невинную жертву в холодные воды Рейки.

Игорь выключил двигатель и собирался вытащить ключ, как понял, что едва ли кто-то теперь посягнёт на речной трамвайчик. В голове мелькнула мысль, не это ли судно сыграло свою роль в ту далёкую роковую ночь. Он провёл рукой по приборной панели и мягко похлопал по лобовому стеклу. Они прибыли в страну грёз и сожалений, решил Игорь и оставил пост капитана.

Осень отвоёвывала позиции и каждая ночь становилась всё холоднее предыдущей, особенно когда время переваливало за полночь. Промозглый ветер задувал под одежду и заставлял невольно трястись в попытке поднять температуру тела, дрожательный термогенез, как назвала бы это учительница биологии, подумал Валерка.

Общую мысль озвучил Лёва.

– В первую очередь предлагаю найти более-менее пригодное для ночлега здание.

В этом месте он снова чувствовал некий прилив лидерской энергии и желание вести за собой толпу. Пока он прикидывал, какое здание могло лучше всего сохраниться, Вероника Генриховна в сопровождении Сони уже ступила на территорию лагеря, миновав одинокую горнистку.

– А помните страшилку про разбитого барабанщика? – раздался зловещий голос Игоря Саныча сзади.

Анастасийка, которая, казалось бы, уже успела повидать вещи и пострашнее, вздрогнула. Валерка заметил реакцию девочки, взял её за руку и повёл вслед за ушедшими вперёд девушками. Лёва пристроился рядом.

Игорь шагнул в сторону ворот, но задержался, дожидаясь Киру. Девушка пристально рассматривала горнистку.

– Сейчас скажешь, что и эта страшилка правдива? – шутливым тоном поинтересовался Игорь.

– Горнистки я бы не боялась, а вот барабанщика… – таинственно произнесла Кира.

Игорь обернулся к пустому постаменту и тревожно оглядел остатки мальчика-барабанщика.

– Не сегодня, – успокаивающе сказала девушка и похлопала его по плечу, проходя мимо по направлению к лагерю.

Внутри ждала такая же разруха. Некогда чистые дорожки были засыпаны иголками, шишками и листвой. Витражи старых дач пострадали от непогоды и не радовали чудесными переливами, кое-где валялось разбитое стекло. Флаг последней смены представлял собой грязно-красную тряпку с распустившимся на нити концом и колыхался на ветру.

– Где был медблок? – шепнула Кира Игорю, пока остальные осматривали окрестности.

– Держись правее. Зачем тебе? – спросил Игорь.

– Поищу спирт, чтобы легче было костёр разжечь. Присмотришь пока за ними? – она кивнула на разношёрстную толпу.

Игорь собирался было ответить, но девушка уже успела удалиться на достаточное расстояние. Действительно, вряд ли у него был шанс отказаться. Он нагнал компанию и принял участие в поисках ночлега.

По общим наблюдениям наименее повреждённые окна и двери (и, разумеется, стены и крыша) были в бывшей палате Лёвы и Валерки. Накатили воспоминания и между мальчиками завязалась словесная перепалка за место у кровати, а через пару минут оба уже хохотали и бросали друг в друга грязные подушки. Решено было уложить всех представителей мужского пола ближе к окну, в то время как девочки выбрали кровати ближе к двери. Анастасийка соорудила импровизированную перегородку из простыни и чётко обозначила девчачью половину комнаты.

– А выходить нам как? Через окно? – взвыл Лёва, посетовав на то, что половина комнаты с дверью отошла девочкам.

На несколько минут все смогли вновь окунуться в лагерную жизнь, даже бывшие вожатые будто снова стали детьми и заняли место своих подчинённых. Кира заметила всеобщее веселье через окно и улыбнулась. Улыбка эта предназначалась ей одной, как осознание, насколько близки все эти люди. Она успела запастись наименее сырыми деревяшками, найденными в бывших зданиях лагеря, и склянкой девяностопроцентного этанола. Костёр не заставил себя долго ждать, и парой ловких движений девушка собрала нечто, напоминавшее прощальный костёр в конце смены в миниатюре.

На запах сгоравших дров выманились остальные посетители недружелюбного лагеря, негодна звавшегося «Буревестник». Лёва захватил из пустовавших спален обломки деревянных тумб, на которые можно было присесть. Собравшиеся расположились вокруг трепетавшего на ветру пламени.

— Почему всё это происходит? Почему я стал стратилатом? Почему погиб мой брат и многие до него? Почему даже сейчас этот мир чудовищ вторгается в наши жизни? — не сдержал порыв Валерка и выпустил на волю вопросы, что так долго копились внутри. — Как мне жить? Что делать?

Остальные с тревогой посмотрели на мальчика, и каждый прочитал в его глазах неподдельную боль, потому что и сами разделяли это же чувство. В следующий миг все ожидающе рассматривали Киру, уткнувшуюся взглядом в оранжево-жёлтые языки пламени.

— А тебе нужна причина? Высший смысл? Живёшь и живи. Больше в этой игре правил нет, так же, как и истоков, — ответила девушка и снова отвлеклась на разгоравшийся огонь.

— То есть каждый здесь пострадал ни за что? — оживилась Соня.

— Думаешь нити наших судеб переплетены и неразрывно ведут к грандиозному финалу? — усмехнулась Ника. — Я потеряла годы жизни, потому что не противостояла судьбе. И чуть не лишилась рассудка. Нет никакой причины. Есть только твои решения и их последствия, с которыми придётся смириться.

Ника краем глаза подглядывала на Игоря: он уж точно знал, каково принимать тяжёлые решения и жить с результатами своих действий. Анастасийка же в это время крепче сжала руку Валерки. Она была согласна с Никой: решение Валерки было только его собственным. Тогда, три года назад, он мог бы и не спасать её. Кто знает, как бы повернулась жизнь? Были ли они все счастливее? Разумеется, кроме Анастасийки, она бы не дожила до этого самого момента.