Альбарей: поцелуй в темноте

Лайла

* * *

- Ни хухры себе мухры! – восторженно протянула Уби, снимая солнцезащитные очки. Она облокотилась о дверцу такси и замерла от восторга.

- Ты необразованная деревенщина, Уби, - фыркнула Маримар, расплатившись с водителем. – Это всего лишь дом богатого хашиса.

- Ненавижу богатых хашисов, - ядовито заметил Барри, вытаскивая из багажника пакеты с покупками и сжимая их так, словно представляет на месте лямок хрупкие шеи этих самых богатых хашисов. – Зачем ему такой дом? Тут целый бордель устроить можно! Тут можно госпиталь разместить! Приют для животных, зоопарк, торговый центр с кинотеатром! Все разом!

- Ну, разошелся ты что-то…

- Кинотеатр здесь есть, - со знанием дела огорошила Маримар. Крылья она, кстати, сняла. Водителю мешали – нос щекотали. А это небезопасно по время езды… - И бассейн. А за фруктовым садом, если мне не изменяет память, небольшое поле для гольфа. Я давно здесь была. 

Перехватив наши многозначительные взгляды, Маримар вспыхнула:

- По делу! По делу была я. Барри, даже не вздумай распространять обо мне слухи!

- Что уж там распространять, когда весь офис обсуждает только одно: вы бегаете от хаши Орэма потому что сильно любите и боитесь сознаться, или потому что полюбились, разбежались и теперь простить его не можете?

 У Маримар дернулся глаз.

Ой-ёй.

- А есть еще вариант, - меланхолично продолжил Барри, но я закрыла его рот ладошкой.

- Неудачный ты момент выбрал, друг. Ой неудачный.

Пока Маримар медленно, но верно закипала, мы пулей метнулись мимо нее и, воспользовавшись ключами, скрылись на кухне. Уже только оттуда услышали разъяренный крик:

- Барр-рри-и! Убью! Четвертую! По хлебу размажу, как паштет!

- Ишь как заговорила! Четвертует она, - пробурчал друг, пристраивая пакеты на столешнице.

Уби ему что-то ответила, потом и Маримар прибежала. Началась потасовка. Истерия хашисы натолкнулась на мизантропию полукровки и  пофигизм ашихарки. А я в это время переживала первую любовь. 

Какая у хаши Эмре кухня!

Эта кухня создана для того, чтобы на ней готовить самые вкусные блюда! Столешницы из черного мрамора с сеточкой серебристых прожилок, мебель из камрино-молочного дерева, а на плите – магический огонь! Не пластины с нагревательным элементом, а огненные, с регулировкой температуры! Тут даже печь с открытым огнем! На огне блюда самые вкусные! Я уже не говорю о том, что все обставлено самой современной техникой. Но не техника меня впечатлила, а душа на этой кухне. Сочетание цветов, закругленные края, плавные ручки. В Альбарей я кучу юбок порвала, цепляясь за торчащие ручки столешниц, а однажды так ударилась коленной чашечкой, что в больницу на две недели попала! Хаши Талил тогда заменил ручки на кухонном гарнитуре, но осадок-то остался.

Кто бы ни обставлял эту кухню – она превзошла все ожидания. Впрочем, у меня вообще никаких ожиданий не было. Надела на себя фартук, сняла с холодильника блокнот с карандашом и принялась за инспекцию продуктов. Набросаю меню, возьмемся за дело.

Пока я амурничала с кухней, галдеж не только не прекратился, но перешел в откровенную ругань, к которой присоединились охранник, садовник и, кажется, горничная. Причем кто на чьей стороне понять уже не представлялось возможным. Никто никого не слушал, все кричали, пытаясь отстоять каждый свое мнение, и я сделала единственное, что возможно в этой ситуации.

Я запела.

Сначала негромко, закрыв глаза. Почувствовав в душе отклик, стала петь громче и громче, в полную силу. Только на середине песни осмелилась открыть глаза и осеклась…

Воспоминания словно песка в горло насыпали. Толпа, все смеются, прыгают, веселятся. А я, маленькая девочка, отскакиваю от беснующихся фанатов и пытаюсь найти родителей.

- Ну? Почему ты замолчала? Лайла, почему мы не знали, что ты поешь? – восхищенно воскликнула Маримар.

- Потому что я не пою, - ответила сдавленно, сглотнув ком. Отвернулась и попыталась сосредоточиться на меню.

- Вы очень хорошо пели, хаши, - робко заметили работники дома.

- Спасибо. Только я обычная ашихарка, - сдавленно улыбнулась, а у самой руки тряслись и голос дрожал. Уби, которая знает о моем страхе, погладила меня по спине и обняла за руку.

- Все будет хорошо. Я с тобой. Ты не одна.

- Что, если я не смогу петь на сцене, Уби? – произнесла негромко, едва сдерживая слезы. – Что, если никогда не преодолею свой страх?

- Не говори так. Просто пока не время. Доверимся Марилу.

Утерла слезы, чувствуя на себе пристальный взгляд Маримар. Не хочется раскисать при ней. Да и Барри подозрительно косится. 

- Барри…

- Ненавижу слезы. Ненавижу ашихар, которые плачут. Молчит Барри. Не скажет ничего. Ничего не скажет. Прогуляюсь пойду!

Шмыгнув пару раз носом, парень плотно сжал губы и вышел с кухни.

- Какой, к Тогвелу, из меня мизантроп? Проникновенно-то как! Чувственно как! Аж в душе щемит, - всхлипнул он себе под нос, покидая кухню.

Маримар, против обыкновенного, неуклюже кивнула, махнула ладонью и ушла, отговорившись своими делами.

- Ты очень хорошо поешь. Даже Маримар это заметила. А ты знаешь, проще дождаться снега летом, чем похвалы от нее.

- Это правда. Ладно, давай займемся делами. У нас не так много времени.

Мы успели. Разве могло быть иначе? Маримар и Барри украсили дом, в саду установили небольшую сцену, пригласили музыкантов. Ведущей, конечно же, будет Палита, бессменный золотой голос и веселое настроение Альбарей. Мы как раз расставляли последние закуски, когда она разминала голос. Петь будет. Палита неплохо поет. Не так, конечно, как Азиза, но довольно хорошо.

Начали приходить гости, поэтому мы с Уби ушли переодеваться. Лина взяла для нас платья в прокате. Не знаю, с чего такая щедрость, но мы так вымотались с готовкой, что приняли наряды без возражений. К тому же, когда еще я смогу покрасоваться в таком прекрасном платье? Розово-жемчужное, до пола, с открытыми плечами и в обтяжку. Это определенно любовь! Не хватало только достойных украшений и шикарной прически, но на первое нет денег, а на второе – времени, поэтому обошлись подручными материалами и вышли к коллегам.