Альберт и Консуэло

Часть 9. Страдания, вынести которые посильно лишь избранным душам. Страшное предвидение Консуэло

Прохладный воздух остужал пылающее лицо, неспешные шаги медленно, постепенно возвращали биению её сердца прежнюю размеренность, а мыслям — покой и утраченный было порядок. Если же душевных, а порой и физических сил у Консуэло не оставалось совсем — а такое случалось всё чаще, и потому её опасения, приведённые выше, не были беспричинны — то она просто, иной раз дрожа всем телом от дикой слабости и одновременно сжавшись всем своим существом от неимоверного напряжения, которым словно бы неосознанно пыталась сохранить, удержать в себе жизнь, с большим трудом садилась, едва не падала на землю рядом с Альбертом, прислонившись к одному из деревьев, закрывала глаза и опускала голову на вытянутые руки с крепко, до невероятной боли и дрожи сцепленными в замок пальцами - так что даже кости на них белели - лежащие на коленях. В эти минуты чёрные волосы Консуэло, в беспорядке разметавшиеся по плечам и спине тонкими узкими прядями, почти касаясь земли, полностью скрывали её облик от случайного путника или соратника по духу, могшего забрести в этот лес в поисках отдохновения или же приведённого сюда волей провидения, так же уйдя в вечное путешествие по свету. Но всё же здесь подобные встречи были слишком маловероятны, и мы вместе с нашими читателями можем вознести лишь искреннейшее благодарение и безмерную хвалу создателю за то, что никто никогда не заставал их в этом крайне удручённом состоянии и не прерывал такой непростой путь их сердец к обретению гармонии из самых благородных побуждений — не поняв, что он уже вновь — как и сотни раз — начат — тогда, когда их души нуждались в тишине так, как нуждается в прохладном прозрачном источнике мучимый жаждой путник, вторые сутки идущий среди бескрайней пустыни, где смертельное утомление делает каждый шаг труднее предыдущего, видя лишь миражи, каждую минуту готовый упасть и быть заживо погребённым под её песками, не имея сил выбраться или хотя бы позвать на помощь.

Потом, когда ощущение невыносимости, напряжение отчаяния, безысходности, беспомощности, тоски, страх, что это никогда не закончится и в конце концов полностью, без остатка поглотит, убьёт её, не пережить глубину этих насквозь пронизывающих губы, ресницы, глаза, волосы, руки с дрожащими, ставшими ещё тоньше пальцами — проникающих, казалось, в каждую клетку тела — чувств — постепенно спадали — высоко запрокинув голову и закрыв глаза, Консуэло подставляла своё лицо лёгкому ласкающему прохладному ветру и мягкому свечению солнечных лучей, которые высушивали слёзы, что всё это время текли из её очей — инстинктивно она знала, что это поможет ей прийти в себя в той степени, чтобы смочь наконец подняться. Консуэло полностью отдавалась этой царящей вокруг умиротворяющей тишине, нарушаемой лишь лёгким шелестом листьев, вдыхая нежный, не обжигающий, но и не холодный воздух через открытый рот.

Эти ручьи проливались практически неслышно, уже не принося никакого вреда спящему Альберту, и такая немота не стоила Консуэло абсолютно никаких усилий — так уходило неимоверное напряжение, что в течение стольких часов сковывало её грудь в болезненной недвижности. Когда последняя прозрачная тонкая струя истекала из её сердца и там больше не оставалось чувств, что нельзя было выразить по-иному, кроме как отчаянным, разрывающим на части, который, казалось, невозможно было выдержать, а затем просто безысходным, плачем — Консуэло делала глубокий вздох, и с ним в её уставшей, исстрадавшейся душе оставалась лишь та степень грусти, что в состоянии вынести обычный человеческий дух. Тогда она наконец поднималась с земли. Её зрение было чуть затуманено, но не от близости обморока. Некоторая утрата ясности взгляда - обычное явление после и не столь немыслимо долгого, а лишь чуть превосходящего по силе и продолжительности, если можно так выразиться, привычные нервно-чувственные переживания в жизни любой из наших читательниц. Но если же прозрачные потоки льются из глаз часами, и кажется, что нет конца этому... Иные очи давно бы уже ослепли от такого количества слёз, но только не глаза Консуэло - она знала, что это - необходимость, та неизбежная жертва, которая должна приноситься ею во имя жизни рядом с этим человеком, ради того, чтобы разделять с этим сердцем страдания всего мира.

Но любой же не знающий, не понимающий этой истины, кому бы выпала участь лицезреть сцену, предшествовавшую её одинокой прогулке, во всей её продолжительности, не решившийся осторожно подойти, коснуться плеча, попытаться остановить, привести в чувство - ужаснулся бы такой нечеловеческой выносливости и в конце концов пришёл бы к убеждению, что эта бедная девушка, не вынеся какого-то несчастья, произошедшего в её жизни, лишившись разума - а иначе как объяснить подобную неутомимость? - и её вот-вот постигнет смерть.

Но Консуэло знала - Всевышний заберёт её отсюда только тогда, когда ею будет выполнен священный долг перед всеми теми людьми, что ещё безотчётно ждут и которым ещё предстоит ждать утешения в своих скорбях именно в лице их двоих - её и Альберта.

В те часы, когда её посещали подобные мысли, Консуэло вспоминала о том тайном ведении, что последние её годы пройдут уже без Альберта. В такие моменты она просила бога дать ей сил, чтобы прожить этот остаток так же достойно, сохраняя уважение к себе и всем, кто будет окружать её, не совершая роковых ошибок и сделать так, чтобы их наследники не забыли о тех идеях и истинах, что проповедовал их отец. Ей казалось, что они всегда жили в её сердце, быв и до этого неколебимыми и устойчивыми, но встреча с этим человеком укрепила их ещё больше и позволила свободно, не боясь враждебности и непонимания, проявлять каждый день среди единомышленников - пусть никогда не называвших себя членами Ордена Невидимых, но в существе своём бывших ближе к создателю мира, нежели многие из тех, что навсегда остались за невидимой чертой и казались смелее и преданнее - вопреки тому, как показали себя - встречая понимание и согласие.

Но вот только на что она будет способна одна? - достанет ли ей ума, красноречия и такта, чтобы своей неосторожностью не причинять ещё больше боли и без того израненным людским душам?..