Альбинос

Глава 17

Костя не спал, он читал электронную книгу полулежа на горе подушек при свете ночника. Я робко заглянула. Он улыбнулся, заметив мою заспанную физиономию. Я вошла и тихонько прикрыла за собой дверь.

-Не спишь?

-Неа, на каникулах постоянно режим сбиваю. А ты чего? Выспалась?

Я уселась на краешек кровати рядом с ним, поджав под себя ногу.

-Там вой какой-то за окном. Криповато.

-А, да. Это волки в лесу, - сказал он, как будто воющие под окнами голодные хищники   - пустяк и обыденность.

-Что!? - пискнула я.

-Ну, они к нам не залезут, не переживай, - улыбнулся Костя. - Они далеко на самом деле, просто громко воют.

Он отложил книгу в сторону, откинул край одеяла и похлопал по постели рядом с собой.

-Залезай.

Краска тут же опалила щеки, я закусила губу, раздумывая секунду. Все же решилась и скользнула под одеяло. Костя щелкнул выключателем, погружая нас в уютную темноту. Мы лежали совсем близко лицом друг другу, я слышала его дыхание и далекие волчьи песни уже не пугали. Костя отвел несколько упавших мне на глаза прядок, вглядываясь в мои черты так же увлеченно, как я всматривалась в его.

-Не могу поверить, что ты здесь, со мной, - прошептал он. - Боюсь утром открыть глаза и понять, что это все мне приснилось.

Меня растрогала его откровенность.

-Я окончательно порву с Артемом, как только он вернется из поездки, - решила расставить все точки над «и». - Хотела это сделать перед новым годом, но он как специально меня избегал.

-Он тебе больше не нравится? - поинтересовался Костя, а я задумалась, что ответить. Нравился ли мне Артем или нравилось быть с ним и то, как я ощущала рядом с ним себя. Более важной персоной, чем есть на самом деле.

-Мне нравишься ты, - ответила.

-Почему? - тихо спросил он, и уязвимость в его голосе почти разбила мне сердце. Я придвинулась ближе, провела ладонью по его волосам, нежно погладила чуть шершавую кожу щеки. Как объяснить «почему»?

-Не знаю, - шепнула. - Я сама не понимаю, что чувствую. Знаю только, что хочу всегда быть рядом, думаю о тебе каждую минуту, а когда мы вместе, как сейчас, кажется, вот-вот воспарю до небес.

Говоря на такие личные темы, я не ощущаю ни грамма смущения. Знаю точно, он меня поймет.

Взъерошив волосы на затылке, Костя вздыхает и робко мне улыбается, я вижу это сквозь темноту. Господи, он вообще себя в зеркало видел, какие уж тут сомнения?

Я влюблена в него так отчаянно, почти болезненно, что эта тень недоверия в его глазах пугает меня.

-Когда я еще занимался плаванием, в начале девятого класса, мне нравилась одна девочка, она тоже в бассейн ходила. Мы общались, как друзья, но вдруг она стала ко мне относиться иначе. Кокетничать и все такое. Мы даже начали встречаться, а потом оказалось, что она показывала наши переписки моим бывшим товарищам по команде и... в общем они смеялись на до мной. Оказалось, что она притворялась из-за какого-то глупого спора, что я ей нравлюсь... и рассказывала все им... Я ее спросил тогда, нафига ей это надо было, а она: «Прости, Костя, не быть нам вместе, найди себе альбиносиху». Потом ещё пошли все эти идиотские слухи о моей якобы нетрадиционной ориентации. Как будто недостаточно того, что я альбинос. Пацаны, которые еще вчера были моими лучшими друзьями, как я считал, отвернулись от меня. Отказывались пользоваться со мной одной раздевалкой и душем, называли пидорком.

-Какой кошмар, Кость, - на глаза мне навернулись злые слезы, какие же они всё-таки подонки! И деваха эта... вмазать бы ей. Поддавшись порыву, я крепко обняла его. Теперь нас разделял только тонкий барьер из наших футболок.

-Как вообще так вышло? Вся эта гейская тема.

-Сам не знаю, - вздохнул Костя мне в волосы, пристроил подбородок у меня на макушке. - На каникулах перед девятым классом нас всей параллелью возили на турбазу с ночевкой. Естественно, кто-то из ребят протащил алкоголь, мы с моим другом из секции перебрали, пошли покурить за домики. Я был вдрова бухой, поэтому плохо помню, как все это началось, но протрезвел от шока, когда лучший друг детства попытался меня поцеловать... в губы. Ну, я, ясен хрен, его отпихнул. Как сейчас, помню его испуганный взгляд, он убежал тогда. А через какое-то время пошли все эти слухи. И в школе и на секции. Лучшая защита - нападение, полагаю, он так решил. Идиот. Я бы никогда никому не растрепал, - Костя тяжело вздохнул. - Ну вышло, как вышло.

-Почему же ты никому не сказал, что это все вранье? - удивилась я.

-А смысл? Мне жаль его. Этот случай показал, что все они никакие мне не друзья, друзья бы так не поступили.

-Уроды моральные, - буркнула я. - Так, а кто он, этот козел, что тебя подставил?

-Не хочу говорить, - Костя повел плечами.

-Ну ладно, - не стала давить.

-Знаешь, меня ведь тоже травили в старой школе.

И я рассказала ему все. О том, как ходила в элитную гимназию, в которой долгое время работала медсестрой моя мама. Как меня там обзывали нищебродкой, да и словами похуже. Как боялась сказать маме об этом, ведь она так старалась дать мне все самое лучшее, в том числе образование.

Мы проговорили пол ночи, а другую половину целовались (в его кровати под одним одеялом все ощущалось еще более остро). Около шести утра я, стараясь не скрипеть половицами, пробралась в свою комнату, если волки и выли, мне до них уже не было никакого дела.

 ***

Хотелось бы, чтоб эти четыре незабываемых дня длились вечно, но, как и все хорошее в жизни, они пролетели, как один миг. И вот мы уже сидим у меня дома на кухне и рассказываем маме, как здорово провели время (опуская моменты за сараем и у Кости в комнате, и еще в гостиной, когда никто не видел).

-Представляешь, чуть без обуви домой не вернулась! - смеюсь я, вспоминая, как вчера на прогулке в лесу мне почудилось, что за деревом стоит волк и я с визгами понеслась к дому, потеряв по пути в сугробах почти новые угги. Костя ничего не мог понять, куда я понеслась (конечно, я не знала в какой стороне дом и бежала в противоположном направлении) и где мои сапоги. Ему пришлось тащить меня домой на спине, чтоб я ноги не отморозила, а потом они с Виктором Петровичем вернулись, нашли и откопали мою обувь.