Алекс и четыре дебила

Глава 1. Пробуждение на краю мира

Тишина хижины была густой, нарушаемой только потрескиванием тлеющих углей в очаге и тяжелым, прерывистым дыханием четырех тел, разбросанных на циновках у теплого камня.

Запах дыма, влажной земли и соли, въевшейся в кожу и одежду, висел в воздухе. Пылинки танцевали в узких лучах солнца, пробившихся сквозь щели стен из плотно сплетенных ветвей и листьев. Они освещали бледные, осунувшиеся лица, сломанные штормом и долгим дрейфом.

Денис, огромный и неподвижный, как выброшенная на берег скала, лежал на спине. Шрам на брови - резкая черта на фоне мертвенной бледности. Рядом Марк съежился, будто пытаясь сохранить последнее тепло. Хиро лежал на боку, лицо скрыто в тени от стены, только светлые короткие волосы тускло отсвечивали. Лео, худой, с длинными спутанными русыми прядями, прилипшими ко лбу и щекам, лежал на спине. Его очки, чудом уцелевшие, съехали на кончик носа.

Тишину нарушил слабый стон. Он вырвался из пересохшего горла Лео. Его веки задрожали, как крылья пойманной бабочки, затем медленно, с невероятным усилием, приподнялись. Глаза, мутные и невидящие, метались по грубому потолку, цепляясь за знакомые очертания балок, но не находя опоры в реальности. Вода? Земля? Жизнь? Все смешалось в соленом тумане сознания.

Потом в поле его сузившегося зрения вошла фигура.

Она склонилась над ним.

Девушка.

Словно материализовавшаяся из самого воздуха острова, из шепота листьев. Лицо ее было сосредоточено, с легкой складкой между бровей. Глаза – широко распахнутые, цвета песка на мелководье – смотрели на него с осторожностью, с любопытством, а еще с чем-то… незнакомым. Не страхом. Не угрозой. Что-то чистое и непонятное. В ее руках – грубо слепленная глиняная кружка.

Вода.

Он увидел воду, чистую, не соленую. Его пересохший язык прилип к нёбу.

Она приблизила чашу к его губам. Ее пальцы, тонкие, но покрытые сетью мелких царапин и старых мозолей, крепко держали сосуд. Ее голос прозвучал тихо, но с удивительной четкостью в тишине, пробиваясь сквозь шум в его собственной голове:

- Пей... медленно.

Его взгляд, еще секунду назад блуждающий, резко впился в ее лицо. Зрачки сузились от света, но больше – от шока этого внезапного воплощения заботы.

Нимфа? Русалка?.. Но руки... руки как у дровосека... Несоответствие ударило по вискам сильнее обезвоживания.

Сухость во рту пересилила все.

Губы разомкнулись в немом согласии. Он почувствовал прохладный, неровный край кружки у губ. Сделал крошечный, осторожный глоток.

Вода!

Она обожгла пересохшее горло ледяным сладким ножом. Он подавился, слабый спазм кашля вырвался наружу, сотрясая его худое тело. Но взгляд не отрывался от ее глаз.

- Где? Кто? Они?

Хриплый выдох, больше похожий на стон, вырвался вместе с каплями воды:

- С-спасибо...

Голос был чужим, скрежещущим, как ржавые петли. Он попытался приподнять голову, чтобы окинуть взглядом хижину, найти остальных, но мышцы шеи предательски дрогнули. Голова тяжело упала обратно на жесткую циновку. Очки съехали еще ниже.

-Остров?.. прошептал он, задыхаясь, - Мы... живые?

Вопрос повис в воздухе, потому что справа раздался хриплый вдох. Как будто спящий медведь почуял опасность.

Огромное тело Дениса вздрогнуло, напряглось, даже в бессилии сохраняя инстинктивную готовность к броску. Голова повернулась на звук кашля Лео с тревожной, хищной быстротой.

Шрам на брови натянулся, стал еще заметнее на побелевшей коже. Темные глаза, острые и настороженные, как у волка, за долю секунды просканировали ситуацию: кашляющий Лео, девушка над ним, чашка с водой.

Чужак.

Над раненым.

Адреналин, слабый, но ядовитый, влился в кровь.

Взгляд метнулся к другим неподвижным фигурам.

- Лео!..

Его голос прозвучал грубо, хрипло, но с привычной властной ноткой телохранителя, привыкшего контролировать ситуацию.

- Марк?.. Хиро?..

Он уперся локтем в циновку, пытаясь приподняться. Мышцы его спины и плеч напряглись буграми под мокрой тканью рубахи, дрожа от непривычной слабости. Он заставил верхнюю часть туловища оторваться от земли на несколько сантиметров. Взгляд, тяжелый и недоверчивый, вернулся к девушке, сверля ее.

Вода у Лео была фактом. Но факт ли безопасности? Его челюсти сжались.

Тело Марка дернулось в ответ на резкий голос Дениса, как от удара током.

Сжатая поза начала распрямляться с мучительной медлительностью, словно разворачиваясь из кокона боли.

Он открыл глаза, тут же зажмурившись от яркого пятна света, падающего с потолка. Потом открыл снова, щурясь.

Первое, что зафиксировал его затуманенный взгляд – напряженное лицо Дениса и склонившуюся над Лео фигуру девушки с чашей.

Вода.

Мысль ударила с физической силой. Сухость в горле стала невыносимой. Он сглотнул пустоту, почувствовав, как пересохший язык скребет по нёбу.

Попытка улыбнуться превратилась в болезненную гримасу.

- Ден... не ори...

Голос его был слабым, сиплым, но в нем пробивалась знакомая, хоть и потрепанная, нота балагура.

Он провел дрожащей рукой по лицу, будто смахивая паутину сна, но наткнулся только на соль и песок.

- Эй... а по закону... сохранения воды...

Он сделал паузу, чтобы перевести дух, его глаза, полные отчаянной надежды, метались от чаши у Лео к лицу девушки и обратно.

-...мне тоже должно... что-то перепасть?

Шутка висела в воздухе, хрупкая и обнажающая, за ней прятался животный ужас жажды.

Пробуждение Хиро было самым тихим, почти незаметным.

Веки просто открылись. Ни вздрагивания, ни стона. Только мгновенная, абсолютная включенность наблюдателя.

Он не стал сразу шевелиться или подавать голос. Ясные, чуть прищуренные глаза, еще влажные от сна (или соли?), совершили быстрый, методичный обзор.

Потолок: грубая работа, но прочная конструкция. Стены: плетенка, местами пропускающая свет. Очаг: угли, тепло. Циновки: простые, но чистые. Товарищи: Денис напряжен, Марк шутит сквозь боль, Лео пьет. Живы. Слабы. Обезвожены.