Александр Македонский. Дары Афродиты

Дары Афродиты. Глава 4

Мальчики обнялись и застыли — наивно-трогательные в чистых объятиях тонких рук, в простом желании довериться друг другу. На зелёную травку часто-часто капала с золотых и каштановых прядей вода, Александр обхватил рукой шевелюру Гефестиона. Может быть, этот момент уже настал — и сейчас надо вслед за дружбой, которая уже принята, предложить Гефестиону стать Патроклом верного Ахилла?

Самые важные в восьмилетней жизни слова готовы были сорваться с губ Александра, но внезапно Гефестион сильно дёрнулся.

— Александр, Александр, смотри! Тени уже такие длинные! Мы заигрались, а столько времени прошло! Отец, наверное, давно закончил свои дела и ищет меня, он же думал, что я останусь во дворе!

Царевич горько вздохнул. Такое важное осталось несказанным, такая прекрасная прогулка закончилась, но беспокойство за товарища всё же перевесило:

— Он у тебя строгий?

— Нет! — Брови Гефестиона в отчаянии изломились. — Если бы!

— Я понимаю. Был бы строгий — просто наказал бы — и всё. А так промолчит…

— …и мне будет совестно!

Нет, Александр не мог допустить, чтобы другу было совестно!

— А я скажу, что это я тебя позвал!

— Нет! Если ты позвал, то я согласился. Ты же никому ничего не обещал, это я должен был остаться во дворе — я виноват. Давай скорей одеваться.

— Поможешь?

Александр схватил набедренную повязку и обхватил ею талию, Гефестион просунул её язык между ног царевича и дождался, пока он завяжет шнурки, потом и наследник помог Аминториду сделать то же самое. Мальчики натянули хитоны, торопливо обулись и бросились ко дворцу.

— Ты волосы пятернёй распуши — быстрее высохнут, — посоветовал Гефестион.

— Хорошо. — Александр послушно вплёл пальцы в золотые кудри. — Ты тоже свои растрепи. Подожди, остановись, я отожму: они у тебя длинные, на них воды больше.

Царевич собрал волосы Гефестиона в толстый жгут, выжал и, отпуская, не удержался и зарылся в них носом.

— Они у тебя такие густые…

Как Гефестиона ни угнетала вина перед отцом, удержаться от счастливой улыбки он не мог.

— Спасибо! А обратно мы через лаз войдём?

— Нет, через ворота.

— А стражники не догадаются? Они же не видели, как мы вышли.

— Не волнуйся, охрана в это время сменяется, на часах стоят другие. Не будет же мой отец искать дежуривших раньше и спрашивать, когда мы вышли.

Только добежав до ворот, мальчики сбавили шаг и вошли во двор, держась за руки.

Филипп с Аминтором стояли рядом и осматривали великолепного гнедого скакуна. Краем единственного глаза правитель узрел наследника, возвратившегося в компании нового друга.

— Вот они, беглецы! Я же говорил, чтобы ты не беспокоился, это мой твоего утянул, недаром мяч бросил. — И Филипп развернулся к провинившимся: — Ну-с, молодые люди, и из каких краёв вы к нам пожаловали?

Гефестион решил принять первый удар на себя:

— Я попросил Александра проверить мой македонский — и мы пошли на базар, чтобы я разговаривал, а он слушал, правильно или нет.

— Ага! — Филипп не склонен был поверить неубедительному объяснению. — А потом вы стали упражняться в написании слов и от усердия измазали свои хитоны вишнёвым соком?

— После того, как мы позанимались, мы проголодались и решили подкрепиться, — поддержал сына Аминтора Александр.

— И наелись вишни, — осудил Филипп.

— И не только. Мы ели пироги с зайчатиной, лепёшки с мёдом и вишню, у нас был нормальный обед, а то Леонид определённо посоветовал бы кухарке сварить мне на воде безвкусную кашу. Я её терпеть не могу!

— Вот как! Попировали! А как вы это всё раздобыли? Мы же с матерью тебе денег не даём!

— У меня было немножко, — пропищал Гефестион.

Лёгкие улыбки промелькнули на устах Аминтора и царя и растворились в бородах.

— У тебя достойный наследник, Филипп! — вполголоса оценил Аминтор. — И гвардию себе сколачивает, и налоги собирает.

— Это же не налоги, а чистый грабёж! — весело загоготал Филипп. — Обчистить гостя на базаре — в лучших традициях гостеприимства!

— Гефестион смышлёный, он определённо рассчитывает на будущие трофеи, — рассмеялся Аминтор.

— Да, учения они уже провели, бултыхаясь в Пелле: вон, у обоих волосы влажные. Истр собираетесь переплывать?

— Мы Евфрат перейдём и Вавилон возьмём, — скромно пообещал царевич, демонстрируя свои знания в географии.

— Ну, против этого никто не устоит, — Филипп признал правоту сына и обернулся к Аминтору: — Ну как, прощаем проказников?

— Пусть живут! — великодушно предложил отец будущего хилиарха.

— Если сыновья уже отобедали, отца я увижу на пиру завтра вечером?

Аминтор с сомнением покачал головой:

— Спасибо, но… я думаю, что моему присутствию в Пелле не стоит быть столь показательным.

— Да, ты прав, — после краткого раздумья согласился Филипп. — Мы ещё не всё обсудили: тех, кто против нас, уже вычленили — теперь надо решить, как лучше организовать тех, кто на нашей стороне. Завтра в то же время?

— Да, договорились.

Мужчины пожали друг другу руки, Филипп опустил свою длань на плечо царевича, но Александр рванулся и подбежал к уже уходящему со двора Гефестиону, которого взял за руку отец.

— Завтра придёшь? Я тебе ещё столько должен сказать… — горячо прошептали губы царевича.

— Конечно!

— Я буду ждать! — Александр поцеловал Гефестиона в щёку у уха, которому завтра предстояло услышать судьбоносное предложение, и уже с успокоенной душой вернулся к отцу — впрочем, не переставая махать рукой Аминториду, пока тот, отвечая так же, не скрылся за воротами.

— Что, понравился тебе сын Аминтора? — спросил у сына родитель.

— Очень. Он такой чудесный! И добрый, и собак любит, и красивый очень, — признался Александр. — Светлый такой… И глаза синие…

Филипп внимательно посмотрел на мальчика и многозначительно усмехнулся:

— Ну да, глаза синие — это самое главное.