Александр Македонский. Дары Афродиты

Дары Афродиты. Глава 5

На следующий день Филипп, прочитав утреннюю корреспонденцию, нахмурил чело, посмотрел на замершего у двери раба и поманил его пальцем:

— Вот что, позови-ка мне Леонида.

Прислужник мгновенно улетучился, воспитатель царевича тоже не замедлил явиться:

— Ты звал меня, царь…

— Значит, так, — начав оглашать свою волю, Филипп немного растягивал слова. — Сегодня не тирань царевича и не бегай за ним с утра пораньше. Пусть наиграется с Гефестионом, а позанимаешься с ним во второй половине дня.

Леонид удивился: отец царевича, обычно строгий и ревностно следящий за успехами сына, теперь сам даёт поблажку и позволяет мальчику развлечения, да ещё после того, как дерзкий отрок уже вчера позволил себе такой отход от строгих предписаний учителя! Но оспаривать приказ не было смысла — и Леонид, молча кивнув головой, направился к двери: удивление не повод для расспросов и тем более — для выражения неудовольствия, возражений и оспаривания царского веления.

— Стой! — остановил уходящего Филипп. — А почему не спрашиваешь, с чего это я такой добрый?

— Твоя воля, государь… Тебе виднее…

Леонид рассчитывал, что видимое отсутствие любопытства у неосведомлённого о причине царского решения сделает своё дело и заставит царя разоткровенничаться, но Филипп не оправдал ожиданий учителя, а только усмехнулся:

— Правильно. Больше дела, меньше слов, а на сегодня — и того, и другого немного. Кто доживёт, тот всё узнает. Теперь иди.

Озадаченный Леонид откланялся, вышел и в коридоре столкнулся с получившим неожиданное послабление в необходимости набивать свою голову и очень нужными, и вовсе ненадобными знаниями царевичем.

Александр, проснувшийся немногим позже отца, сразу же встал, подбежал к окну и увидел, что тени ещё длинны. «Всё в порядке, до полудня достаточно времени, я всё успею», — радостно подумал царевич и, натянув хитон, отправился к отцу. «Только бы всё прошло гладко!..» — так и получилось, что, не дойдя до цели десятка шагов, мальчик повстречался с учителем и замер. Если Леонид утащит его сейчас в классную, это разрушит все его планы! Нет, надо продемонстрировать свою волю: пусть Александр ещё не царь, но царевич-то он точно — значит, какой-то толикой власти всё же обладает! «Надо сказать — и твёрдо, чтобы удалось отпроситься, — решил Александр. — Это не какое-нибудь простое отлынивание».

Но Леонид царевича опередил:

— Ну что, можешь принести благодарственную жертву богам: отец продлил твой вчерашний отдых до второй половины дня.

Глаза Александра радостно блеснули: как добр отец, он всё понял, и Леонид не будет гоняться за своим учеником, у которого на сегодня и, вообще, на все ближайшие дни есть гораздо более важные дела, чем арифметика, правописание и тычинки с пестиками!

Леонид, по своему обыкновению, стал поваркивать, он ещё не забыл, как дерзко похвалился ему наследник своим полным отступлением от предписаний воспитателя, ну да что делать, если и отец сегодня на стороне сына!

А Александр счёл своим священным долгом показать удаляющейся спине учителя язык. Вот теперь можно было приниматься за главное. Отец знает, как дорог сыну Гефестион, и понимает, как ценны для Александра свободные часы, которые он может провести со своим новым другом, — это добрый знак!

И царевич вошёл к родителю.

Робость всё же овладела мальчиком, к ней примешивалось ущемлявшееся самолюбие: сейчас он, царевич, должен будет просить! Конечно, своего отца, конечно, на очень нужное и справедливое — и всё же… Но в конце концов желание и чувство возобладали над гордостью:

— Отец, я хотел просить тебя… — Александр потупил взгляд и не заметил, что отец посмотрел на него с жалостью. — Мне нужны деньги. Три обола.

Царевич готов был встретить и нотации, и порицание, и отказ и уже подумывал, не стоит ли после неудачи у отца попробовать разжиться необходимым у Клита или у Ланики, но отец совершенно не возражал и сделал даже намного более: встал, подошёл к столу и, зачерпнув горсть серебра, высыпал её в подставленную детскую ладошку.

— Бери, бери немного побольше. Я догадываюсь, на что они тебе понадобились. Ты всё делаешь правильно: тот, кто правит, должен быть щедрым и никогда не забывать того добра, которое сделали ему. Сегодня вечером я устраиваю пир, приготовления к нему уже идут. Можешь наведаться на кухню: поставщики обещали привезти персики, они и в Афинах ещё редки. Возьмёшь что тебе надо, — я разрешаю. — Филипп потрепал сына по золотой шевелюре. — Ну ступай!

У Александра захватило дух. Он не ожидал такого удачного исхода посещения обычно сурового родителя. Снова радостно заискрились голубые глаза, снова восемь детских лет не заметили жалости в ответном тёплом взоре родителя.

— Спасибо, отец! — Царевич поймал длань правителя Македонии и запечатлел на ней благодарный поцелуй.

Филипп поднял сына на руках:

— Беги, беги, Александр! Лови каждое мгновение! — Царь вздохнул и только тогда, когда за донельзя обрадованным наследником закрылась дверь, закончил: — Их так мало осталось…

Выйдя от отца, Александр первым делом пересчитал деньги. Девять оболов, какая удача! Этого ему с Гефестионом хватит на три дня, а у царевича в запасе был ещё поход на кухню!

«Решительно, боги на нашей стороне! — думал Александр, припоминая, что отец любил поговаривать «решительно» и ссылаться на расположение богов, когда обсуждал важные дела. — Отец меня обычно не балует, а сегодня так добр и отзывчив! Конечно, потому что знает, какой Гефестион прекрасный и самый-самый верный! Мой Патрокл!»

В наследнике всё ликовало. Однако, вернувшись из набега на кухню и разложив на столе небоевые трофеи, Александр обнаружил, что отправляться на базар двоим друзьям не было никакого смысла: Гефестиона ждали горячие соблазнительные пышки, к ним прилагались сливки в изящном горшочке, четыре больших сочных персика, только что вынутые из печи ещё пышущие жаром пироги с черносливом, сушёные финики и курага — эти диковинные фрукты попадали в Македонию из заморских стран. «Финики от финикийцев, — пришло в голову царевичу, и он счастливо рассмеялся. — Не пойдём на рынок — больше будет времени поплавать в речке». Даже для Афины на кухне нашлись большая кружка молока (о том, что оно ей пришлось по вкусу, царевич уже знал из своего вечернего визита к почтенной матери большого семейства) и две здоровые отбивные: снимавшиеся с дежурства стражники перед отдыхом любили хорошо подкрепиться — и мясные блюда готовили на царской кухне спозаранку. «Тогда… да, вот что я куплю на базаре!» — посетила Александра ещё одна — и снова удачная — мысль.