Александра. Глава Рода. 2 часть

1

Вторая часть книги 2.

Мой путь не простой, но я все равно иду.
Навстречу ветер и метели мне метут.
Из всех дорог я выберу одну.
И с каждым шагом набираю высоту.

Мой путь не простой, но я все равно иду….

(слова песни)

*

Женщина поднялась, расправила плечи, словно сбрасывая невидимую тяжесть. Дверь бесшумно отворилась — и верная Агата, ступая почти неслышно, поставила поднос с яствами на хрустальный столик. Лёгкая улыбка скользнула по её лицу, и она так же безмолвно исчезла за дверью.

Женщина приблизилась, провела пальцем по ледяной глади стола. Холод отозвался в кончиках пальцев, будто напоминая о чём-то далёком.

«Вот и пригодился цветок из межмирья», — пронеслось в сознании, как отзвук ветра.

Она опустилась на мягкий диван, взяла в руку спелый плод явы — его вкус томно напоминал персик, но с ноткой иной, нездешней сладости, — и откусила. Сочная мякоть лопнула на языке, даря мгновение блаженства среди тишины.

Она разлила по чашкам дымящийся чай, пряный и свежий, с прохладным дыханием мяты, и придвинула к себе блюдце с пирожными. А как иначе? С годами тяга к сладкому ничуть не притупилась — напротив, стала почти ритуалом. Хорошо, что магия бережно охраняла её изящные формы, не позволяя ни одному лишнему грамму осесть на талии.

Она не спешила, а наслаждалась тишиной и одиночеством, тем хрупким покоем, что может разбиться в одно мгновение, как стекло от удара.

—Что же, продолжим, — произнесла она голосом, строгим до холодка, словно отчитывала нерадивого ученика, застигнутого на месте проступка.

Женщина поднялась, лёгким движением оправила платье и величаво проследовала к столу, где её дожидалось прерванное дело.

******

Меня, конечно, вызывали во дворец и допытывались о его недуге: не применила ли я запретных заклятий? Но кристалл правды подтвердил, что я не лгала. По сути, я и сама не предполагала, что мой дар так отзовётся на него. В моих действиях было лишь одно стремление — развеять тьму и одержать победу в том поединке.

Так докажите обратное, господа!

******

*

Весь поединок Виктор простоял на выходе, вросший в пол, будто каменное изваяние. Он видел, как Александру шатает, как ноги её подкашиваются, и ни один целитель не удосужился подбежать и помочь.

Рвануться к сестре? Его захлестнуло желание броситься к ней, но чья-то рука стиснула плечо, останавливая.

— Нельзя. Всё испортишь. Гонга не было, — шепнули над ухом.

Он даже головы не повернул. Всё его существо обратилось в зрение, впившееся в хрупкую фигуру сестры.

Минуты ползли, тягучие, как смола. Срок давно истёк, а гонг молчал — как будто само время споткнулось, забыв о финале. Архимага подхватили целители и унесли в кольце помощников, а тишина давила, душила, не отпускала горло.

— Победа присуждается Александре Медынской, — прозвучал голос, лишённый торжества, почти безжизненный, точно ведущий не верил собственным словам.

Только тогда Александра медленно обернулась. Первый шаг был неуверенный, она с осторожностью поставила ногу. Второй — чуть твёрже. Виктор больше не ждал. Он сорвался с места и кинулся к ней.

— Ты как? — выдохнул он, задыхаясь.

— Нормально, — хрипло, едва слышно, отозвалась она.

Виктор хмыкнул и подставил плечо. Она оперлась дрожащей рукой, пытаясь ступать ровно, не выказывая слабости, но каждый шаг выдавал её с головой — боль билась в каждой мышце.

Они вошли в строй парней, и те расступались, пропуская их, как волны перед носом корабля.

— Где целитель? — голос Виктора прорезал тишину.

— Так он убежал, — донёсся растерянный ответ спустя минуту.

— Виктор, подай сумку, — попросила я, присаживаясь на скамью.

Из сумки я достала склянки и тряпицу. Одну опрокинула залпом, вторую — вместе с тканью — протянула ему.

— Польёшь на рану, — мой тихий голос вырвал его из омута разъедающей несправедливости.

Для мага сбежались все целители, а для сестры не нашлось никого.

Он растерянно вертел пузырёк в пальцах, пока Александра, не смущаясь чужих взглядов, сбросила широкий пояс и, с тихим шипением стянув рубашку с раненого бока, обнажила кровоточащую рану.

— Давай я.

Кто-то забрал из его рук склянку и ткань, и молодой человек опустился на колено рядом с ней.

— Я Артём. Целитель, — представился он.

Александра кивнула. Он выверенным движением откупорил склянку и, не дрогнув ни единой жилкой, начал поливать рану. Та взбесилась мгновенно — взбурлила, запузырилась, зашипела.

Я зажмурилась, до хруста стиснув зубы. Никогда бы не подумала, что это зелье способно рвать такой нестерпимой, первобытной болью. В лесу хлебнёшь крови, и через миг генерация сама восстанавливает ткань, останавливает кровь, будто их и не было. К такой экзекуции мы прибегали редко: под рукой всегда находилась свежая кровь хищника, пахнущая лесными ягодами. И сейчас, разбавленный горечью трав, в воздухе поплыл тот самый ягодный дух.

— Александра. Что происходит? Это… это… — мне пришлось разомкнуть веки.

Отец навис надо мной. На его лице, обычно бесстрастном, как гранит, теперь бушевали гнев и тревога, сплетаясь в тугой, пугающий узел. Я обвела взглядом присутствующих. М-да. Совсем из головы вылетело, что я здесь — в кругу мужчин, а сама, считай, полуголая.

Впрочем, не думаю, что все они безгрешные девственники, готовые впасть в столбняк при виде женского тела. Лица у всех были скорее напряжённые до звона, нежели похотливые.

Но как, скажите на милость, в полевых условиях спасать жизнь? Прикажете белую салфеточку к ране прикладывать? В таких условиях о целомудрии не думаешь.

— Это… это мне оказывают медицинскую помощь. Молодой человек взял на себя обязанности других, которые сбежали, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.