Алекситимия

Глава третья

Уже под вечер, когда большая часть коллектива рассосалась по домам, юрист Святослав покинул контору. Сеня проводил его до машины, непрестанно вещая что-то по вопросам оформления документации, а после вернулся и заявил немногим оставшимся на рабочих местах:

– На сегодня работы хватит, время веселиться!

Света радостно взвизгнула.

– Корпоратив? Да, да, да?

По-отечески глядя на Свету, директор кивнул. Потом перевел взгляд на меня:

– Явка строго обязательна. Это не просто приветственная вечеринка... – босс выдержал драматическую паузу. – Это еще и отличный шанс хорошо потусить за счет любимого директора. Все оплачено, девочки! Светуль, обзвони остальных.

Секретарь с готовностью кивнула и схватила трубку рабочего телефона.

– У меня дела. – Я закрыла документ и выключила монитор. – Как-нибудь без меня.

– Именно с тобой, Натусь. Пойдем-ка ко мне, потрещим, – директор сверкнул очами, рассеивая иллюзию «рекомендательности» очевидного приказа.

В кабинете Сеня сел за свой стол и посмотрел на меня максимально сурово, однако воспринимать его серьезно мешали пружинки русых с проседью длинных волос, перехваченных лентой в хвостик, и ярко-зеленая, совершенно дикого цвета рубашка. Арсению Ильичу было что-то около сорока, и он был из тех людей, которые действительно горели своей работой. Невысокий, с небольшим животиком и «располагающим» открытым лицом, он был и хорошим психологом, и блестящим менеджером, а безобидность внешнего вида только играет ему на руку. Во всей контрое он единственный, кто знает о моем диагнозе – и я не делаю себе труда делать вид, что внезапно излечилась. С огромным облегчением я отпускаю с лица улыбку, едва закрыв за собой дверь кабинета. Сеня пристально смотрит на меня и молчит.

Я терпеливо прошла к креслу для посетителей и села, ожидая, пока начальник соберется с мыслями. Ему понадобилось несколько долгих минут, в которые он непрестанно буравил меня цепкими бледно-голубыми глазами.

– Наташ, нужно что-то делать, – наконец заговорил он.

И снова замолчал. Я молчала тоже, ожидая продолжения мысли. Директор вздохнул.

– Ты не поправишься, если будешь продолжать в том же духе, – наконец заговорил он. – Не надо закатывать глаза, солнышко, мы оба с тобой знаем единственное лекарство, которое может тебе помочь. Тебе нужно научиться общаться с людьми, иначе никогда не поправишься. Ты... да не вздыхай так! Ничего ужасного я у тебя не прошу, просто сделай старику приятное и приходи сегодня на корпоратив. Красивая. Да, Натусь, я уже купил тебе платье и заказал салон на вечер, не благодари.

– Ну Сеня...

– Я всю жизнь непрерывно Сеня. – крайне серьезно произнес директор. – Сеня помогал тебе?

Я кивнула.

– Сеня был хорошим куратором? Сеня помог тебе закончить университет? Сеня дал тебе работу? Помог найти квартиру? Сеня нашел тебе психолога и хранит теперь твой секрет?

Я уверенно кивнула. Арсений Ильич был куратором моей группы в университете. Моя холодность выводила из себя всех преподаваелей, и он был единственным, кто задумался о причинах такого поведения. Он смог организовать мне особую систему посещения, близкую к заочке, договорился со всеми преподавателями, не посвещая их в подробности диагноза. И Сеня же нашел мне самого лучшего психолога, которая действительно научила меня жить в обществе, да еще и почти бесплатно, скинул контакты знакомого, срочно и за бесценок продававшего квартиру в двух шагах от работы. И за все это время ни одна живая душа, кроме самого Сени и психолога, не узнала о моих... странностях.

Если задуматься, директор сделал для моей реабилитации больше, чем родная мать.

– Сеня никогда и ничего у тебя не просил. А сегодня просит – посетить салон, надеть платье и явиться на торжественное мероприятие. Там будут очень важные люди, с которыми, если повезет, я заключу очень выгодный договор. И если все получится, и твоя, и моя, и Светина жизнь здорово изменится к лучшему. Это правда очень важно, Наташ... ну что ты вздыхаешь, чудо в перьях? Приходи, побудь там хоть пару часов, пообщайся с людьми. Тебе это полезно, а мне очень важно, чтобы все вы, мои маленькие рабочие пчелки, присутствовали там хотя бы недолго. Приходи, хорошо?

– Арсений Ильич, я... – директор закатил глаза и прихлебнул кофе с коньяком из кружки. – Ладно. Только ради тебя, Арсений Ильич.

Директор отставил кружку и улыбнулся, придвинув ко мне какую-то визитку со своего стола. «Салон экспресс-преображения «Freesia».

– Мастерам инструкции уже дал. Будь добра, просто не мешай им творить, а потом приходи в «Мирабель». Хорошо?

Черт, вот других ресторанов в городе нет... но тут уж Сеню было не в чем упрекнуть, он не мог знать всех деталей. Совпадение, значит? Пусть так. «Мирабель» – значит «Мирабель».