Алёнушка. Том 1. Академия — Волчьи ворота

Глава 2. Кто там бегает по дому среди ночи, что-то шепчет и хохочет...

Кто там бегает по дому среди ночи,

Что-то шепчет и хохочет?

Слышен топот маленьких ножек.

Кто ты призрак или ёжик?

Конечно, дедушка не был ведьмаком, Платона Григорьевича все уважали. Он трудился на своём огороде и обеспечивал всю семью. Самая лучшая и урожайная картошка была у деда Платона. За клубнями для рассады часто приходили соседи. В палисаднике самая вкусная малина. Постоянно держал кроликов и коз. Шкурки выделывал и продавал сам, а мясо сдавал в колхоз. Козье молоко пили всей семьёй, иногда продавали соседям. Дедушка вязал веники и мётлы для зернового тока. И гнал самую вкусную самогонку на селе. Жидкая валюта — называл её дед. Но чаще приходили за самогоном для изготовления эликсиров и настоек на растирку. Сам пил редко, меру знал.
Вот и сегодня, разлив по трём рюмкам, закрыл бутылку пластмассовой крышкой и убрал под стол.
— А что говорят? Кому силу передала? — спросила мама.
В этот момент я смотрела в тарелку с борщом и не поняла, почему ахнула мама. Вероятно, дед молча кивнул на меня.
— И что теперь делать? — испугалась мама.
— Пока это никак не проявляется, то ничего, — вступила в разговор бабушка Катя, — а там видно будет.
О чём говорят взрослые, совсем не понимала. Залаяла собака Мушка, и я посмотрела в окно. Возле колодца у калитки стояла соседская девочка Варя, дочь моей крёстной.
***
Крёстная мать проживала по соседству. С Варварой мы дружили с раннего детства. Одна страсть объединяла маленьких подружек — куклы.
Варя, стройная девочка с короткой стрижкой тёмно-русый волос и выразительными карими глазами, старше меня на полтора года. Мечтала отрастить косу, но мама не поддерживала стремления дочери. Всё время говорила, что это не удобно. Приводила меня в пример, как мученицу с длинными светло-русыми косичками.
— Тебе нежарко с такими волосами летом? — всё время спрашивала меня она.
Но дочь не разделяла взглядов матери. В их доме висел портрет молодой крёстной с красивой длинной косой. Девочка не переставала любоваться и мечтать.
А вот куклы у нас были все длинноволосые. Играли мы у крёстной дома, у дедушки на веранде и за двором.
— Если долго смотреть кукле в глаза, то она оживёт, — как-то сказала Варя, когда мы сидели с игрушками на лавочке за калиткой.
— Та ну, как кукла может ожить, — возразила я, — она же пластмассовая!
— Не знаю, мне так сказала девочка из нашего класса. Ей бабушка рассказывала.
Бабушка — бесспорный авторитет. Посадив кукол на лавочку, мы встали на колени и принялись их гипнотизировать. Надолго нас, правда, не хватило, у обоих заболели коленки. Решили, что наши куклы для этого не подходят.
Я уже доела борщ и отпросилась на улицу к Варе. Очень хотелось показать подруге новую куколку.
— Смотри какая, — похвасталась я, — она новая, может, получится оживить? Только из коробки достала.
— У-у, — протянула Варя, — красивая, и глаза такие, как настоящие. Мама на работу ушла, пойдём ко мне.
— А Ваня? — спросила я про младшего брата подруги.
— Ванька в песочнице с машинками играет, — ответила Варя.
Ванька — младше меня на полгода, часто играл с нами, когда ему этого хотелось. А мы и не возражали. Дом крёстной имел такое же расположение, как и у дедушки, но комнаты других размеров и одна веранда. Почему-то всегда казалось, что их дом намного меньше дедушкиного.
Играть решили в дальней комнате, чтобы никто не помешал. Куколка и правда выглядела как живая. Первая из моих игрушек иностранного производства, с резиновым лицом, ручками и вшитыми волосами. Пушистые ресницы на закрывающихся глазках, изготовленные из того же материала, что и волосы. Аккуратный носик и ушки с дырочками для серёжек, прилагаемых с комплектом одежды.
Подруга разглядывала куклу и аксессуары с любопытством и лёгкой завистью. Попросила дать поиграть, но я ответила, что дам позже, как наиграюсь сама.
Гипнотизировать куклу решили по очереди. Варя, по праву хозяйки дома и инициатора, убедила меня, что смотреть кукле в глаза начнёт первой. А я принялась дошивать сарафан для старой куколки по имени Наташа. К слову, мама у меня работала швеёй, и это умение у меня стало проявляться сразу, как научилась самостоятельно держать ложку. Сколько же иголок было поломано и потеряно мной. Но я никогда не сдавалась. К шести годам изучила много стежков и для кукол шила интересные наряды. Мечтала пойти по стопам мамы и брата бабушки, всю жизнь проработавшего заведующим швейного ателье.
— У меня ничего не выходит, — расстроилась Варя, — пробуй ты. Может, цепочка бабы Дуси поможет.
От Вари у меня не было секретов, и она уже знала о подарке старой женщины, но не видела её ведьмой.
— Старушка как старушка, совершенно обычная, — говорила подруга, — ведьмы такими не бывают.
— А какие бывают ведьмы? — спросила я.
— Та ну, Алёна, ты что телевизор не смотришь? Ведьмы в домах живут, в чаще леса. В избушках на курьих ножках. В ступах летают с мётлами. Коты у них — чёрные. И они такие страшные и злые. А бабушка Дуся добрая была, даже жалко, что про неё так говорят.
Кукла смотрела на меня карими глазами из-под пушистых ресниц. По сравнению с Наташей руки были выполнены чётко, словно вручную. Каждый миниатюрный пальчик смотрелся, как настоящий. Цвет резины и пластмассы совпадал и имел близкий к моему цвету кожи оттенок.
— А куколку-то мама твоя купила, похожую на тебя, — заметила Варя, — только волосы тёмные. Вот сейчас заметила. Смотри, чтобы она не ожила и не забрала твою душу, — посмеялась подруга.
Но я уже не обращала внимания на слова Вари. Лицо куклы стало меняться у меня на глазах. Даже показалось, что шевельнулись губы и дрогнули ресницы, а резиновая рука сжалась в кулак. Мурашки пробежали по спине, и от страха я вскрикнула.
— Ты чего? — подскочила Варя.
— Показалось, — вздохнула я, — ты права, всё без толку. Пойдём лучше на лавочку.
Собрав игрушки, мы вышли за калитку. Только расположились, как пришла мама и забрала меня.
— Доченька, я утром домой поеду. Посиди со мной немножко, пожалуйста, — попросила она. — С Варей погулять у тебя будет целая неделя.
На летней кухне в русской печи пеклись пироги с вишней, и аромат разносился по всему двору. Утром, пока спала, бабушка подоила коз и молоко поставила в холодильник. Мама достала его и поставила на стол рядом с тарелкой пирогов.
— Понравилась тебе куколка? – спросила она, погладив меня по голове.
— Ага, — ответила я, откусывая пирожок.
— Как назвала?
— Настенька, — сказала я улыбаясь.
— Почему – Настенька? — удивилась мама.
— Кукла очень похожа на женщину из фотоальбома.
— Покажешь?
У бабушки Кати в комоде хранилось множество альбомов с пожелтевшими фотографиями. Мы с братом и сёстрами, постоянно их пересматривали.
— Вот эта, — показала я маме фото, буквально рассыпающееся в руках, — на обороте так и написано — Анастасия.
— Ого, — тихо произнесла мама, — это бабушка деда Платона. А куколка и вправду на неё похожа. Ты наблюдательная.
В сумке мама привезла мешочек обрезков тканей разных цветов. И мы до самого вечера кроили и шили наряды для Настеньки. Мама знала, что это занятие моё самое любимое. Я так и уснула в обнимку с куклой. Сквозь сон услышала, как бабушка осторожно забрала у меня Настю и заботливо укрыла одеялом.
Сны в детстве снились цветные, яркие и, часто, вещие. Я их часто рассказывала, и они сбывались. Причём ещё до того, как получила подарок от бабы Дуси. В эту ночь чётко увидела, как по тропинке идёт одна из двоюродных сестёр — Маша, с родителями. В последний раз видела её год назад. Отец Маши старший брат моей мамы, и жили они далеко.
Сон оборвался громким топотом маленьких ног, грохотом перевёрнутого табурета и тоненьким детским смехом.
— Кто здесь? — подскочила бабушка. — Алёна, ты?
Во сне мы с Машей, двоюродной сестрой, собирались покататься на верёвочной качеле, привязанной к ветке старого абрикоса. И я не сразу поняла, что так испугало бабушку.
— Ха-ха-ха, — снова прозвучал смех в темноте из дальней комнаты. — Ха-ха-ха.
Расстелив на полу старые пальто, матрас и простыни, мама спала в одной комнате с нами. Лето, жарко и все решили спать отдельно. В дальней комнате стоял диван, но мама не любила на нём спать. И говорила, что в комнате слишком много окон, в которые всю ночь, сквозь шторы светит луна.
Вскочив с кровати, баба Катя схватила кочергу, приставленную у печки, и стала включать свет во всех комнатах.
— Что случилось, Катя? — крикнул дедушка из своей спальни.
— А ты не слышишь? По дому кто-то бегает и смеётся, — ответила бабушка.
Дед появился в дверях с такой же кочергой в руке.
— Та я думал, что ёжик вечером в дом пробрался и не стал вставать. Думал, утром поискать.
— Ха-ха-ха, — снова прозвучал смех из дальней комнаты, и пара маленьких ног пробежали по полу.
— Алёнка где? — гневно спросил дед.
— Она в кровати, — ответила за меня, поднявшаяся со своего лежбища мама.
Со своей койки я видела, как дед оттеснил бабушку себе за спину и, включив свет, шагнул в дальнюю комнату.
— Здесь никого нет, только куклы Алёнкины на диване, — сказал дедушка. — Может, и правда, что ёжик. А смех на улице за забором. Вечером туман сильный спустился, вот оно и резонирует. Идите спать уже все.
— А можно я куколку с собой возьму? А то мне страшно, — спросила я.
— Бери, — сказала бабушка, — только смотри, чтобы вбок тебе не давила.
Куклу положила рядом на подушку, чтобы она не сползла, пока сплю. И до самого утра проспала крепко, словно в нежных объятиях, как с мамой. Утром обнаружила, что обнимаю Настю и её рука у меня на груди.
«Забавно, как она так смогла сползти?» — удивилась я, глядя на улыбающуюся кукольную мордашку.
Дедушку застала застывшим у дверей его спальни, разглядывающим потолок.
— Что там, дедушка? — спросила я, обняв его.
— А? — вздрогнул дед от неожиданности. — Та вот гляжу, что пятно над кроватью исчезло. Чудно́. Вечером ещё было, а утром проснулся — и нету. Думал, что просто без очков не разглядел. Ан, нет, и в очках не вижу.
— Жарко же, может, высохло просто, — предположила я.
— Высохло. Лето. Жарко, наивная, — махнув рукой, бубня себе под нос, дед, повернулся и пошёл на выход из хаты.
Маму и бабушку нашла за летней кухней. Здесь дед пристроил сарайчик с печкой, маленьким окошком и дверью. Получалось, что кухонь три. В доме бабушка готовила поздней осенью и зимой. Большая печь обогревала четыре комнаты: две спальни, саму кухню и комнату с телевизором. Духовка от печи находилась в дедушкиной спальне. А в бабушкиной, где спали приезжающие дочери и внучки, находилась маленькая печь, дымоход от которой обогревал стену дальней комнаты.
Во дворе стоял домик, разделённый на кладовку и кухню-столовую, с русской печью. А за ним именно эта сарайчик-кухонька. Здесь обычно делали заготовки на зиму, грели воду для купания, варили кукурузу в больших кастрюлях. А в кухне-столовой обедали до самой осени. Дед владел печным мастерством и даже в сарае для животных соорудил грубую печку, чтобы куры, козы и поросята не мёрзли в зиму.
— Выспалась? — глянув на меня, спросила бабушка. — Доброе утро!
— Доброе утро, — ответила я, без особого энтузиазма.
— Ну и ночка выдалась, — вздохнула мама.
— Нашли ёжика? — спросила я.
— Та какой там, — отмахнулась бабушка, — такой спрячется, не найдёшь. Или сам утром в открытую дверь выбежал. Дедушку уже видела?
— Да. Он расстроен, что пятно исчезло на потолке, — ответила я, подбирая с земли спелый абрикос, упавший с дерева.
Бабушка с мамой переглянулись.
— Пятно? — нахмурилась мама.
— Этого ещё не хватало, — всполошилась бабушка и, бросив тряпку на стол, пошла в сторону хаты.
Следом поспешила мама, а я за ними. Обе женщины, глядя в потолок над кроватью деда, тяжело вздыхали.
— Ну, исчезло пятно и что? — стоя позади них, развела я руками, а они обернулись.
— Не к добру это, внучка, ох не к добру, — сказала бабушка и пошла на выход из хаты.
Я ещё раз глянула на потолок. Место, где всё это время находилось серое пятно с жёлтыми и оранжевыми разводами, выделялось на общем фоне свежей побелкой. Словно только вчера побелили и за ночь высохло.
— Пойдём, — сказала мама, — сумку я уже собрала. Сейчас оденусь и домой поеду. Скоро автобус.
Проводив её за калитку, мы с бабушкой стали накрывать на стол, а дедушка ещё раз пошёл проверить хату. Сказал, что ёжик сам может и не выбраться.
— Нашёл? — спросила баба Катя, вошедшего на кухню деда, но тот только отрицательно покачал головой.
Бабушка Катя перевела взгляд с деда на меня и спросила:
— Алёна, а во что вы вчера с Варей играли?
Я только пожала плечами и нехотя ответила:
— В куклы?
— В дочки-матери? — усмехнулся дед.
Махнув рукой, я сказала, что в дочки-матери играют маленькие, а мы уже большие. Шьём куклам одежду и делаем им причёски.
— А ещё, Варя говорит, если смотреть долго кукле в глаза, то кукла может ожить, — сказала так серьёзно, что дед поперхнулся и закашлялся. — Только не верю я. Как кукла ожить может, она же пластмассовая.
Дед так сильно кашлял от застрявшей хлебной крошки, что бабушка поднялась и стала хлопать его по спине.
— Всё, всё, хорош, — сказал дед бабушке, перестав кашлять, и снова обратился ко мне. — Так вы, надеюсь, эту теорию не проверяли?
В какие игры мы с Варей играем, взрослых никогда не интересовало. Даже показалось странно, что сейчас меня спрашивают.
— Вчера попробовали на новой кукле, но у нас ничего не получилось, — развела я руками.
Бросив короткий взгляд на бабушку, дед снова вернулся к борщу и больше не сказал ни слова.
Снова залаяла собака Мушка. Глянув в окно, бабушка сказала, что это сосед из колодца воду берёт, а я подумала: Варя пришла.
— Мамка сегодня Варю и Ваньку с собой на телятник забрала, — сказал дедушка, — утром их видел. Бери, Алёнка, баночку и малину собирать иди. За хатой тенёк как раз. Вечером мы с бабой на рынок поедем.
Малину я любила собирать так: одну в банку, а три в рот. Поэтому обрадовалась и, прицепив на ремешок баночку, отправилась в палисадник. Но начать решила не за домом, а за деловым гаражом. Там и малина крупнее, и абрикосы с дерева падают колированные, со сладкими ядрами в косточках. Самые крупные — на крыше сарая с сеном, пристроенного к гаражу.
— Что делать будем? — услышала я голос бабы Кати, они с дедом как раз разбирали мотор мотоцикла.
— В церковь Алёну везти нужно, — ответил дедушка. — Боюсь, что это дух бабки моей по дому сегодня ночью бегал и смеятлся. Царствие ей небесное.
— Думаешь, в куклу переселился?
— Слышал я, как ёжики по полу бегают. Похоже, было, но то не ёж. И смех прямо в хате был, а не за двором. Думаю, что у Алёны нашей способности Дуси, открыли её собственные. Переданные по наследству от бабки Насти. А это смесь адская. Пока мала, столько бед натворить может.
— Давай тогда к заутренней молитве завтра и поеду, — предложила бабушка.
— Не рано? Заутреня в 7 часов начинается. Может, к обедне лучше?
— Нет. В самый раз. Алёнка рано просыпается. А к вечерне везти, потом только пешком возвращаться.
Тихонько, стараясь не наступать на малиновые ветки, я решила уйти за гараж, и не выдавать, что подслушивала. Вероятно, не зря меня дед отправил собирать малину, хотел поговорить с бабушкой.
«Моя новая кукла ожила», — обрадовалась в душе́ и стала фантазировать, как разговариваю с ней и играю. Даже не заметила, как в своих фантазиях начала говорить вслух, ведя диалог с Настенькой, говоря за обоих, но разными голосами. Чем привлекла проходившего мимо двора соседа, дядьку Кольку.
— Здорово, Алёнушка! С малиновыми кустами разговариваешь? — посмеялся он.
Признаться, даже вздрогнула от неожиданности, но ответила на приветствие.
— Кукла какая красивая у тебя, новая. Мамка привезла? — снова спросил сосед, кивая на окно хаты за моей спиной.
От испуга я чуть не выронила полную банку малины. Куклу точно оставляла на диване, собираясь идти собирать малину. Как она могла здесь оказаться? Настенька сидела на кирпичном подоконнике, смотрела на меня пластмассовыми глазами и улыбалась.