Алёнушка. Том 1. Академия — Волчьи ворота

Глава 7. Резвый, быстрый как огонь со стены сорвался конь. Кто его нарисовал и моё имя подписал?

Возможно, в силу малолетнего возраста, происходящее воспринимала иначе, и голова, появившаяся над коммутатором на столе директора, меня не сильно напугала. Напротив, я с любопытством разглядывала её. Женщина неопределённого возраста с собранными в высокий пучок, тёмно-русыми волосами с проседью. Лицо без макияжа. Широко распахнутые глаза с короткими, редкими ресницами. Гладкий лоб, одна еле заметная складка между нарисованных бровей. Нос со сла́бо выраженной горбинкой, пухлые губы и чёткая линия скул. В мочках ушей поблёскивали камешки серёжек-гвоздиков.
— Что за срочность? — спросила раздражённо женщина, глядя на Карла Абасовича.
— И вам добрый день, Полина Адамовна, — заговорил директор. — Новое поступление, — кивнул он в нашу сторону, — особый случай.
Голова повернулась, и губы женщины растянулись в улыбке.
— Какая прелесть. Но места на этот учебный год уже заняты. Вы и сами это знаете. Придётся записать учеников на будущий год.
— Полина Адамовна, но это особый случай, — повторил с нажимом директор. — Способности детей открылись недавно и представляют угрозу для окружающих. О возвращении их домой вопрос вообще не стоит. А вот ваш отпуск придётся прервать.
— Я категорически возражаю, — возмутилась женщина, и её голографическое изображение побагровело.
— Два дня. Вы получите оплату и три дополнительных дня отгулов, в любое удобное для вас время, — ответил Карл Абасович.
— Хочу четыре дня и двойную оплату, — с таким же нажимом, заявила Полина Адамовна.
— Идёт. Жду вашего возвращения сегодня, не позднее пяти часов вечера, — ответил директор.
Изображение Полины Адамовны кивнуло и исчезло, так же как и появилось. А Карл Абасович обратился к нашему наставнику:
— Борис Борисович, вопрос о зачислении решён. Отведите будущих первоклассников в жилой корпус. Свидетельства о рождении и заявления от родителей оставьте у секретаря.
Попрощавшись с директором, мы вышли из кабинета. Константин Васильевич, отмахиваясь пушистым хвостом от назойливой мухи, влетевшей в открытую форточку, сосредоточенно набивал текст на клавиатуре. Не отрываясь от работы, сказал наставнику положить документы на стол, и мы вышли из приёмной.
— Думаю, что двери между корпусами сейчас заперты. Придётся выйти на улицу, — сказал Борис Борисович.
Спустившись по ступеням, повернули направо. На дорожку из ниоткуда упал футбольный мяч и покатился в нашу сторону. От страха я с силой сжала руку наставника и отступила.
— Что за игры, Данил, Валерий, — строго произнёс Борисович, — немедленно включите режим видимости. Вы пугаете первоклассников.
Перед нами тут же появились два мальчишки лет десяти, в футбольной форме. Сперва показалось — близнецы, но присмотрелась и поняла, что просто похожи. Как братья, но двоюродные или погодки из одной семьи. Оба кареглазые, со светлыми пепельными волосами, с выгоревшими на солнце концами прядей, что создавало эффект мелирования. Ещё заметила, что у того, который чуть выше ростом, тело не неестественно светится. Может глюк, а может, так лучи света пробились сквозь густую листву деревьев.
— Простите, наставник, не ожидал вас сегодня встретить, — начал оправдываться мальчик, — подготовка к соревнованиям. Мы здесь все на поле, просто не хотели шуметь. Ребята спят после ночного практикума.
«Все на поле? Но там пусто», — я перевела взгляд на стадион за волейбольной площадкой. Только что пустая, она стала наполняться игроками. Ребята помахали руками, такие же мокрые и взъерошенные, как и Данил с Валеркой. Изображения одних были чёткими, а другие неестественно мерцали. Причём тень на футбольное поле не падала. Мотнув головой, решила отвернуться и не разглядывать так бесцеремонно мальчишек старше меня по возрасту. Вдруг потом начнут задираться.
— Ладно, — одобрительно кивнув, ответил Борисович. — Но через час в столовой все как штык.
Данил взял мяч, и мальчишки побежали к стадиону, исчезнув в пяти метрах от нас. Две команды на поле тоже стали невидимыми в один момент.
— Как им удаётся использовать коллективный режим невидимости? — спросил Андрей, когда мы немного отошли от учебного корпуса.
— Сейчас пройдём на склад, и вам выдадут специальные мобильные устройства, — ответил наставник. — Там есть такая функция.
— Телефоны! — обрадовался Андрей, проигнорировав пояснение наставника.
— Нет, — ответил Борисович, — Другое.
— Это здорово, а то отец пообещал, что в школе ничего нет и я буду общаться только с призраками. Бред. А электронные устройства люблю.
— Разве ты не общался с призраками? — удивилась я.
— Конечно, нет. Их просто не существует. Это плод воображения и только, — ответил заметно повеселевший Андрюша.
— И тебе ничего не виделось, не мерещилось и даже не снилось? — насмешливо спросил Борис Борисович.
— Снилось что-то, но утром всё забывал. Помню только старого мужчину, но лица никогда не было видно. Родители сказали, что это мой дедушка, и зачем-то сунули в рюкзак его игрушечного медведя. Лучше бы робота трансформера положили. А медведь такой тяжёлый. Бесполезная игрушка, ещё смеяться надо мной будут.
— Не будут, — серьёзно ответил наставник, — здесь у всех ребят медведи, тигры, и плюшевые собаки или коты. Это нормально.
Мне показалось какое-то движение в районе рюкзака Андрея. Слегка повернув голову, увидела, что плюшевый медведь высунул мордочку и повернулся в мою сторону. Я даже замедлила шаг, и челюсть сама отвисла, когда этот мишка мне подмигнул и снова спрятался в рюкзак. Похоже, Андрей не знает, что за игрушку носит на спине. Но решила ничего не говорить.
Открытую дверь в жилой корпус подпирала деревянная швабра. Здесь тоже отдалённо пахло краской и лаком, но слабее, чем в учебном корпусе. Место дежурного при входе пустовало. Наставник повернул налево к двери с табличкой «Склад», но, услышав голоса — остановился.
— Камень, ножницы, бумага. Раз, два, три! Я выиграла, тебе щелбан, — прозвучало где-то совсем рядом.
Борисович резко повернулся.
— Вита, Рита! — позвал он, — подойдите.
К нам выбежали пухлые, розовощёкие близняшки, на вид одиннадцати лет. Смешные белёсые косички, клетчатые сарафаны и малиновые сандалии. Они выглядели как куклы с витрины магазина — совершенно одинаковые. Но у одной над левым глазом маленькая родинка. Пожалуй, это единственное различие, потому как и двигались они одинаково. Мне даже показалось, что это не две девочки, а просто двоится в глазах. Причём изображение той, что без родинки, слегка мерцало.
— Здравствуйте, Борис Борисович, — синхронно произнесли девочки.
— Где дежурный? — строго спросил наставник, кивнув на стул, задвинутый под стол.
— На футболе, — ответила девочка с родинкой.
Борисович недовольно покачал головой.
— Кладовщик на месте? — спросил он, кивнув в сторону двери с табличкой «Склад».
— Утром приехал, — ответила вторая близняшка.
— Вот. Это пополнение — Андрей и Алёна. Сходите с ними на склад. Проследите, чтобы ребята получили мобильные устройства, и проинструктируйте, как ими пользоваться. А я пойду распоряжусь, чтобы их тоже включили в списки на обед и полдник. Встретимся в холле перед библиотекой.
Глянув ещё раз на часы, Борисович повернулся и быстро зашагал по длинному коридору,
— Я Вита, — представилась девочка с родинкой, беря Андрея за руку, — пойдём, не бойся.
— Ещё чего. Кто сказал, что я боюсь? — ответил мальчик.
— А я Рита, — сказала вторая девочка, протягивая мне руку, — пойдём.
Рука девочки оказалась тёплая. Это немного успокоило, но ощущение, что Рита — призрак, так и осталось.
Помещение склада оказалось небольшим и выглядело, как рядовой салон по продаже мобильных телефонов на окраине города. За столом-стойкой сидел молодой мужчина в сером рабочем халате, поверх белой рубашке. Разложив перед собой органайзер с инструментами и нацепив лупу глазок, мужчина занимался ремонтов небольшого электронного устройства. За своим занятием даже не заметил нашего появления.
— Станислав Максимович, нас Борис Борисович отправил за мобиками для первоклашек, — скороговоркой выпалила Вита.
— Кто здесь? — чуть не выронив устройство, подскочил мужчина, схватившись за сердце. — Зачем так подкрадываться, вас в дверь стучать не учили? Да и всем новичкам уже всё давно раздал. Из какой, — мужчина запнулся, — дыры их достали?
— Мы особый случай, — не растерялся Андрей. — Так, директор говорит.
Отложив устройство и сняв глазок, кладовщик поднялся.
— Если так даже директор говорит, тогда спорить не будем, — пробурчал себе под нос мужчина.
Достав из-под стола планшет, кладовщик попросил продиктовать наши имена и фамилии. Открыл дверь между стеллажами с разными деталями оборудования, и исчез. Вернулся через минуту с двумя приличными такими коробками в руках.
— Что у вас за особый случай такой, из-за которого все функции должны быть заблокированы? Особенно у тебя, Андрей? — спросил Станислав Максимович, протягивая мальчику коробку.
— Я сбега́л в игру, — произнёс заученную фразу мальчик.
Кладовщик нахмурился и покачал головой.
— А у тебя какие странности, что велено выдать аппарат класса «А», — спросил мужчина, обращаясь ко мне.
Что такое — класс «А», даже представления не имела. Оставшийся дома телефон — обычный. Я на нём мультики смотрела и шарики гоняла.
— Аппарат класса «А» — для мальчишек старшеклассников, — возмутилась Вита. — Может, это какая-то ошибка?
Мужчина ещё раз включил планшет и ввёл мои данные.
— Нет никаких ошибок, — ответил он. — Мобик класса «А», с рядом вре́менных ограничений. Алёнка, тебе точно 7 лет? Или это отставание в росте и физическом развитии создаёт обманное представление о твоём возрасте?
Понятия не имела, о чём сказал, — кладовщик, просто пожала плечами, поджав губы. А потом спохватилась:
— Мне 6 лет. День рождения 31 августа.
Здесь кладовщик вообще замер.
— Ладно, не моё это дело. Карл Абасович знает, что делает, — отвиснув, сказал он, вручая мне устройство. — Хоть мобильный телефон у тебя был не кнопочный? С функционалом знакома?
Вдаваться в подробности, что смотрела в сети на мобильном устройстве, не стала. Просто кивнула и взяла коробку.
— Устройства заряжены и готовы к работе. Инструкция, в том числе и голосовая, в настройках. Если вопросов больше нет — не смею задерживать, — кивнул на дверь Станислав Максимович.
Девочки привели нас в просторный холл с большими окнами. Устроившись на широком подоконнике, открыв коробки, мы начали изучать наш арсенал.
Признаться, удивилась, что упаковки для телефонов такие большие. Что там, может быть ещё? Помнится, папа принёс небольшую коробочку по форме телефона. Даже зарядного устройства не было, просто короткий кабель для подзарядки от ноутбука.
Зато у Андрея горели глаза, и пылали щёки. Мальчик даже забыл обо всех возможных ограничениях. Сняв крышку с коробки и с видом победителя, он торжественно произнёс: «О да!»
Мобильное устройство и беспроводные наушники. Чехол с креплениями на ремень. Наручные часы — дублёры. И ещё, не пойми какая, штука в виде манжеты и липучках.
— Это беспроводная лунно-солнечная батарея, — объяснила мне Рита. — крепится на предплечье. Давай помогу надеть.
Закрепив зарядную батарею, Рита достала кожаный пояс из коробки и помогла мне прикрепить к нему чехол.
Андрей, словно родился со знанием, для чего всё это нужно. Предпочёл экипироваться устройства сам.
— А вот мне непонятно, почему у тебя класс «А»? Ты же даже читать не умеешь, — выплеснула своё недовольство Вита, но под взглядом Риты заткнулась.
Только сейчас я увидела, что у девочек ничего подобного нет. Только у Виты наручный дублёр. И решила спросить.
— Вот здесь кнопка, — включив на моих часах экран, показала Рита. — Это Режим невидимости устройств. Там ещё есть режимы для тебя и духовных хранителей. Но они пока заблокированы.
Подглядев, Андрей сразу нажал на кнопку у себя и все устройства, пояс, манжет с батареей, и наушники, спрятались. Мальчик, похоже, не верил своему счастью.
— Только мне духовных хранителей прятать не нужно, — сказал он, — У меня их нет.
На что Рита, проведя по рюкзаку Андрея, ехидно хихикнув спросила: «А это у тебя кто?»
— Старый дедовский медведь, — зло ответил мальчик.
— Ничего, Барбарис вернётся и разберётся, кто у тебя там на спине сидит, — хитро прищурившись, сказала Вита, а, обратившись ко мне, спросила: Алёна, а ты знаешь, что у тебя в рюкзаке?
— Знаю, — кивнув, ответила я. — Барбарис — это вы так Бориса Борисовича называете?
Но звук приближающихся шагов изменил выражение на лице Виты, и она еле слышно сказала: «Тихо».
— Вижу, что успели со всем разобраться, — услышала голос наставника за спиной. — Андрей и Алёна остались сегодня без завтрака. Я распорядился, чтобы их покормили пораньше. Но если вы, девочки хотите есть, то можете присоединиться.
Вита и Рита синхронно закивали сложа руки лодочкой. Наставник только улыбнулся в ответ.
Огромная столовая разделялась опорными колоннами на четыре секции. В каждой секции по два ряда столов на шесть человек.
— Сколько же здесь детей учится? — вырвалось у меня.
Но ответа не последовало. Для нас столик накрыли недалеко ок окошек раздачи. Я заняла место лицом к входной двери столовой, по обе стороны которой на стенах красовалась ручная роспись. С одной стороны, у подножья яблони с густой кроной лежали наливные яблоки. А с другой стороны, красивый гнедой конь с седой гривой и хвостом. На одно мгновение показалось, что конь двигается. Ветер треплет гриву, а спина и бока переливается в солнечных лучах. Даже услышала фырканье и топот копыт. Конь опустил голову и глянул на меня, полными грусти, тёмными как ночь глазами. Я улыбнулась и всем телом ощутила невероятное тепло.
— Алёна, ешь, а то всё остынет, — услышала голос наставника. — Ты вроде не завтракала сегодня.
— Какая красивая лошадь, — сказала я, кивая в конец зала на стену.
Борис Борисович, глянув на меня исподлобья, и обернулся.
— Эта роспись здесь давно. Даже не помню, в каком году появилась и кто художник, — повернувшись, сказал он. — А ты ешь. Сейчас мальчишки с футбола голодные набегут. Шумно здесь будет. А нам ещё на хранителей настраиваться.
Только после его слов обратила внимание на тарелку с борщом и улыбнулась. Именно после борща, как мне показалось, я попала в эту странную закрытую школу.
Андрей уже доедал гречневую кашу с поджаркой, а близняшки пили компот с пирожками. Попробовав, сразу поняла, что борщ почти такой же вкусный, как у бабушки. Мысли о рисунке на стене ушли на второй план. Быстро расправившись с кашей, попробовала компот. Он оказался малиновым, как я люблю. А пирожок с абрикосом и вовсе заставил на время забыть обо всех неприятностях.
— Как вкусно, — промурлыкала я, допивая остатки компота.
— Вот и славно, — сказал наставник, поднимаясь из-за стола. — Дети, у нас принято убирать за собой посуду. Соберите тарелки и отнесите к окошку с голубой дверцей.
В качестве личного примера Борис Борисович сложил тарелки, столовые приборы, сверху поставил стакан и направился к окошку для возврата грязной посуды.
Детские голоса, топот, стуки мяча о деревянный пол, и один за другим в столовую начали входить мальчишки. Следуя за наставником, мы вышли в коридор не сбитыми с ног. Последним шёл среднего роста мужчина, крепкого телосложения с судейским свистком на груди.
— Поднимайтесь на второй этаж, я сейчас подойду, — сказал наставник, махнув мужчине.
В столовой послышались крики, и я обернулась. Дверь с грохотом распахнулась, и в коридор выскочил конь. Тот самый, со стены в столовой, но не нарисованный, а реальный. Такой, каким мне и привиделся. Все, кто находился в коридоре, прижались к стене, доставая мобильные устройства.
— Алёна! Беги! — крикнул Борис Борисович.
Но мне не хотелось бежать. Я чувствовала, что этот прекрасный конь ничего плохого никому не собирается делать. Оказавшись посередине коридора, просто стояла, глядя на прекрасное животное, медленно приближающееся ко мне. От него шло такое радужное свечение, воздух вокруг искрился и потрескивал.
— Лошадка, — тихо сказала я. — Ты сбежал ко мне со стены?
Конь приблизился и опустил большую голову. Протянув руку, я провела по морде. Прежде видела лошадей издалека и, если честно, побаивалась. А этого коня хотелось обнять за шею и погладить ушки. Так я и сделала.
— Хорошая девочка, — услышала встревоженный голос наставника, — попроси лошадку вернуться на место. Позже мы разберёмся и всё решим.
Отпустив шею коня, я отступила.
— А можно забрать его себе? Он такой хороший, — невинным голосом произнесла я, глядя на Борисовича.
Наставник заговорил сбивчиво, но очень быстро: «Мы разберёмся. Обещаю. Обязательно разберёмся. А пока попроси своего друга исчезнуть. Спрятаться. Это временно. Правда».
«Я твой. Всегда был твоим», — прозвучали как ветер слова у меня в голове.