Алёнушка. Том 1. Академия — Волчьи ворота

Глава 9. Наша панночка померла...

Панночка попала в руки смерти.

В гроб положим, хоронить не будем.

Пусть её хоронят злые черти.

Мы о ней никогда не забудем.

Ты умрёшь, ты умрёшь, но потом ты оживёшь!

Что за идея пришла Вите в голову, я не знала, но стало интересно. Игры мне нравились, особенно когда к Варе приходили старшие двоюродные сёстры. Чаще всего играли в «горячо — холодно», когда один прячет предмет, а все пытаются найти. Но были игры, когда приходилось выполнять задания: залезть в тёмный подвал или подняться на чердак...
— Алёна, я хотела спросить, — неожиданно сказала Вита. — Как так получилось, что нарисованный конь ожил? О чём ты думала? Мне просто интересно. Весной приезжали художники и почти месяц занимались реставрацией. Можно сказать — заново его нарисовали.
Глянув на браслетик со свистком, снова представила грустные глаза лошади и невольно улыбнулась.
— Не знаю, как это получилось. Я увидела коня такие, как он появился в коридоре. Ничего специально не говорила и не делала.
— А Данил увидел тебя, — с обидой в голосе сказала Вита.
Мне показалось, что я в чём-то виновата перед девочкой, но не поняла в чём. Ещё в коридоре заметила, как близняшки смотрели на меня, когда мальчишки ушли в столовую.
— И что? Мы встретили этого мальчика, когда только пришли в школу, — ответила я.
— Просто Данил нравится Вите, — сказала Рита.
От этих слов я даже соскочила с кровати, на которой сидела вместе с Настей.
— Вита, я же ещё маленькая. Не понимаю тебя. Ну, нравится он тебе, а я при чём? Для меня Данил уже старый.
Близняшки переглянулись, а потом посмотрели на меня и рассмеялись.
— Чего вы смеётесь? — обиделась я.
— Да мы пошутили, глупенькая, не плачь, — подошла и обняла меня Вита. — Если серьёзно, то ты когда-нибудь вырастишь, а Данил уже на тебя глаз положил.
— И что это значит? — всхлипывая, спросила я.
Здесь Настя обняла меня и, погладив по голове, сказала: «А это значит, что мальчик теперь будет за тебя заступаться. Не плачь».
Двери отворились, и вошла крупная девочка, а за ней ещё две маленьких.
— Это Алёна и Настя, — сказала Вита, — Будут жить в нашей комнате и учиться вместе с вами.
Девочки назвали свои имена. Рузалина, та самая крупная девочка с длинными чёрными косичками. Евангелина — рыжеволосая с веснушками, а Василина — тоненькая, как тростинка, блондиночка с голубыми глазами и яркими алыми губами.
— Как ты сюда попала? — спросила Василина. — Вот я воду в трубах во всём доме заморозила — летом. Случайно.
— Я камаз остановила на полном ходу, — сказала Рузалина.
— А я пожелала, чтобы воспитательница в детском саду замолчала, — тяжело вздохнув, сказала Евангелина. — Но я не знала, что она совсем говорить перестанет.
К девочке подошла Рита и обняла.
— Не расстраивайся, уже всё позади. Полина Адамовна всё это исправила.
Слушая девочек, думала, что именно им рассказать? И как представлять Настю? Она же появилась благодаря этому месту.
— А я умею лечить руками, — сказала Настя, увидев моё замешательство.
Близняшки синхронно вопросительно на неё посмотрели, но ничего не сказали.
Внимание всех девочек сосредоточилось на мне.
— Дар достался мне по наследству. Ещё не знаю, на что способна, — неожиданно для себя ответила я.
— Красивый у тебя рюкзак, — сказала Василина. — Что там?
— Так, ничего. Перед отъездом мама подарила, — ответила я, сняла и положила его на кровать.
— Пустой? — похлопала по рюкзаку Рузалина. — Жаль, думала, может, там печенье или конфеты.
— Нет, мы ничего из дома не брали. Собирались сегодня вернуться, но батюшка Анатолий сказал, что это опасно.
— Батюшка Анатолий? — переспросила Вита. — Сам?
— Ну да, он разговаривал с нами. А что?
— Просто батюшка отбирает самых одарённых. Некоторые сюда попали из разных научно-исследовательских институтов.
— Девочки, время. Потом наговоритесь. Слышала случайно, что сегодня из отпуска на два дня возвращается Пиковая дама. Если застукает — оставит без конфет на полдник.
— Кто это? — спросила я.
— В школе все так Полину Адамовну называют между собой, — сказала Василина.
— Разве это так страшно — остаться без конфет? — спросила я.
— Здесь только одна валюта, — сказала Рита, — концерты, а лучше фантики.
— Кому нужны, это бесполезные обёртки? — спросила Евангелина.
— Не скажи. Это за воротами академии фантики — мусор. А здесь — на вес золота, — ответила Вита.
— Расскажи, расскажи, — начали просить девочки.
— Фантик можно обменять на пыльцу фей. А вот это дорогого стоит, — сказала Рита.
— Зачем феям эти бумажки? — спросила я.
— Да кто их знает, может, дома строят. C помощью пыльцы много можно сделать. Особенно если способности слабые или средние. К тому же пыльца фей, как и пепел от древнего дерева, способна открывать проход во внешний мир. А так раны залечивает и прочее.
— Сказки вы рассказываете, — сказала Рузалина, — какие феи?
— Мне во сне снились феи, — вспомнила я, — одна села на руку, стряхнула пыльцу с крылышек на порезанный палец…
— И что? Это же во сне, — возразила Рузалина.
— А то, что наяву от раны даже следа не осталось, — обиделась я.
— То тебе не приснилось, Алёна. Ты просто ходишь во сне, — предположила Рита.
— А где этих фей можно найти? — спросила Рузалина.
— К сожалению, с ними могут встречаться только мальчишки с боевого факультета, — ответила Вита. — У них уже после пятого класса практика начинается.
— А девочек на этом факультете нет? — спросила я.
— Очень редко, — ответила Рита, — чтобы туда взяли, нужны особые способности. Девочки, в основном изучают лекарственные травы, предсказания и общение с духами.
Вита решила сменить тему и завершить наше, затянувшееся знакомство. Об игре, которую предложили Вита и Рита, никто, кроме Насти, не слышал. Близняшки узнали о ней от старших девочек, проживающих с ними в комнате до нас. А те, в свою очередь, от своих старшеклассниц. Девочки сказали, что игра называлась «Наша панночка померла».
— Ну и название. Жуть какая-то, — сказала Рузалина. — Надеюсь, никому не придётся умереть и снова воскреснуть?
Близняшки рассмеялись.
— Нет, конечно. Это всё понарошку. Вот ты, Рузалина, и будешь нашей панночкой, — сказала Вита. — ложись на кровать. Руки скрести на груди, как покойница, закрой глаза и расслабься. А мы тебя будем поднимать одними пальцами.
— Почему я, может, возьмём кого-нибудь поменьше? Вы меня не поднимите. Например: Василину. Она самая, миниатюрная.
Вита рассмеялась.
— Так неинтересно. Она и так лёгкая, как пушинка. Поднимать будем тебя. И знаешь, давай не кровати, а на полу. Так ещё сложнее.
Сняли с кровати покрывало и постелили на полу в проходе между кроватями.
— Может, ты просто боишься? — спросила Вита.
— Вот ещё, когда это я боялась, — пробурчала Рузалина, устраиваясь на покрывале.
Слова решила говорить Рита, а девочки по кругу должны повторять.
— Только не смейтесь, а то ничего не получится, или Рузалина упадёт и сильно ударится о пол, — строго сказала Вита.
Ещё минуту Рузалина укладывалась поудобнее, а мы расправляли ей платье и косы. Помню, только раз была на похоронах девочки из соседнего села. Сейчас всё выглядело примерно так же. Никто не смеялся. Напротив, на лицах отражалась реальная скорбь. Опустившись на колени вокруг подруги, как сказали близняшки, по два пальца мы просунули под её тело. В голове у меня затрещало, и я на мгновение сильно зажмурилась. Когда открыла глаза, на миг показалось, что тёмная тень промелькнула и исчезла в углу спальни.
«Может, просто сильно зажмурилась», — промелькнула мысль.
Я глянула на Настю, наблюдающую за мной. Она прищурилась, поджала губы и покачала головой, мол: молчи — не сейчас. И мне стало понятно: Настя видела то же, что и я.
— Наша панночка померла, — сказала Вита и все по кругу стали повторять.
— Хоронить её не будем.
Гул в голове начал усиливаться, но я продолжила повторять как и все.
— Пусть её хоронят черти.
После этой фразы мы должны были проговорить вместе: «Ты умрёшь, ты умрёшь, но потом ты оживёшь!», — и начать одновременно поднимать Рузалину. Но тело девочки оторвалось от пола и резко поднялось само.
— Так не должно быть, — прошептала Рита, — что-то здесь не так.
Дверь беззвучно отворилась, и в комнату вошла женщина. Именно её голову мы видели над коммутатором в кабинете директора. Она сперва рванулась, но замерла у входа, глядя на парящее тело.
— Полина Адамовна, — испуганно произнесла Вита.
— Что вы наделали? — шёпотом сказала наставница, стараясь не усугубить ситуацию.
— Мы просто играли, – также ответила Вита.
Подойдя ближе, Полина Адамовна положила руку мне на плечо и, не повышая голоса, спросила: «Это твоя энергия так работает? Ты мерцаешь, я вижу».
Что ответить, я не нашла, просто пожала плечами.
— Хорошо, — сказала наставница, — а теперь слушай меня. Медленно разверни тело девочки. Сосредоточься давай. Ей нельзя дать упасть.
Как это: «Сосредоточься и разверни», — не совсем понимала. Ладони горели и, руки сами поднялись, направляя Рузалину в сторону кровати. Тело девочки послушно сдвинулось с места, словно привязанное к моим ладоням невидимыми нитями.
— Умничка, хорошо, — прошептала за спиной Полина Адамовна, — а теперь медленно опускай на кровать. Я подстрахую.
Стараясь не дышать, потянула тело, прикреплённое невидимой энергией к моим рукам, вниз. Наставница придержала голову девочки, помогая плавно опуститься на кровать.
— Рузалина, открой глаза, — сказала Полина Адамовна.
Девочка открыла глаза и вскрикнула.
— Тихо, тихо, — всё хорошо, поспешила успокоить её наставница.
— Как я здесь оказалась? — испуганно спросила Рузалина, поднимаясь с кровати.
— Девочки, — выпрямив спину, строгим голосом заговорила Полина Адамовна, — с этого дня я запрещаю вам играть в подобные игры. А тебя, Алёна, особенно это касается. Иначе отправлю с мальчишками на практикум в ночное дежурство, если и впрямь энергию девать некуда. Это понятно?
Я молча закивала, не вполне понимая, о чём она говорит.
— Уже время полдника. Жду всех вас в столовой, — развернувшись на каблуках, наставница демонстративно вышла из комнаты.
Подруги немедленно засобирались, беря с собой маленькие сумочки. А близняшки бросились к зеркалу. Хоть и сказали, что их подбросили к воротам школы, но что-то в их поведении настораживало. Словно одна из них как моя Настя. Я подумала не приставать пока с вопросами, чтобы не обидеть Риту. Потому что, на мой взгляд, именно она странно отсвечивала.
— Возьми с собой рюкзак, — сказала Вита. — Нам обычно дают после полдника кефир, снеки, пастилу и конфеты с печеньем. Можно набрать компот в бутылку. Ужина здесь не бывает, а перекусить перед сном сможешь.
С Андреем встретились на лестничной площадке второго этажа. Мальчик совсем сник и сгорбился.
— У тебя всё в порядке? — спросила я.
Он глянул на меня глазами, полными обиды.
— Наставники мне чип на лопатку прикрепили, — ответил Андрей, кисло улыбнувшись, — чтобы не прыгал в электронные устройства.
— На лопатку? — переспросила Рита. — Это чтобы ты сам не смог до него дотянуться и снять?
Мальчик только кивнул в ответ.
— Постой, а твой медведь? Он так и будет сидеть в рюкзаке?
Поправив лямки рюкзака, Андрей повернулся и пошёл вниз по ступенькам, бросив на ходу: «Пусть там и сидит. Не нужен мне никто. Сам хочу быть, без оборотней».
— Что такое оборотень? — повернувшись к Рите, спросила я.
Девочка ответила, что расскажет после полдника. А я снова посмотрела на рюкзак Андрея, из которого также торчала ухо плюшевого мишки.
В столовой за одним рядом столов сидели мальчишки из футбольной команды. Другой ряд занимали ребята постарше. А с противоположной стороны входа — мальчики и девочки моего возраста. Дежурный указал нам занять столик возле окошек раздачи, тот же, за которым мы и обедали. Я снова села лицом к двери, глянула на стену с росписью и замерла. Коня словно аккуратно вырезали из картины по контуру. Накрыв рукой браслет со свистком на запястье, сказала про себя: «Не волнуйся, коняшка, всё будет хорошо».
Андрей нехотя ковырял венские вафли из кабачка со сметаной. А когда дело дошло до напитка, начал возмущаться:
— Что это за гадость? Чай хочу или компот.
— Это фруктовый смузи. Очень полезно для детского организма, — сказала Рита. — Пей, он вкусный.
— Я к такому не привык. Хочу пиццу или роллы, — продолжал капризничать мальчик. — Из чего это сделано? Не могу есть, если не могу понять состав.
Капризы Андрея донеслись к столу наставников.
— Что случилось? — подошла к нам Полина Адамовна. — Андрей, после полдника сходим на экскурсию в кухню, и повара всё покажут. А пока допей этот напиток, люди старались для тебя.
Пока Андрей цедил через трубочку смузи и бросал на всех недовольные взгляды, время полдника закончилось. Один за другим мальчишки начали подниматься и относить грязную посуду к окошку мойки. А я смотрела на яблоню и вспоминала деда с бабушкой. У них за кухней, кроме абрикоса, росла такая же яблоня, как нарисованная на стене столовой. Сочные яблочки с румяными боками. Дедушка часто ставили мне корзинку с такими под кровать. Просыпаясь утром, так радовалась, яблоки пахли на всю хату. А бабушка говорила, что это от зайчика. Но я знала, что это за зайчик
Мои мысли оборвались шумом и криками. Я оторвала взгляд от рисунка на скатерти и подняла голову. Яблоня на стене ожила, и с её ветвей на кафель посыпались настоящие яблоки. В голове снова зашумело, и сердце в груди всколыхнулось. От основания дерева, ломая кафельную плитку по всему залу столовой, начали расходиться, местами выходя на поверхность, огромные корни. Дети в панике и с криками рванули к выходу. Но корни дерева, поднявшись по стене, и заблокировали двери.
От кроны по потолку начали разрастаться ветки, с распускающимися листочками. Наливающиеся яблоки посыпались на столы, разбивая посуду.
— Алёна, немедленно прекрати это! — услышала я голос Бориса Борисовича.
— Я? — только и смогла произнести.
— Оставьте, Борис Борисович. Девочка ещё себя не может контролировать. Она визуализатор, — выступила в мою защиту Полина Адамовна.
Поднявшись из-за стола, наставница попросила:
— Алёнушка, сосредоточься, девочка. Верни всё как было.
Мотнув головой, пытаясь освободиться от накатывающей паники, я начала быстро говорить про себя, не сводя глаз от увеличивающегося в объёмах ствола дерева: «Ведь я ничего не делала, просто подумала и вспомнила. А всё ожило. Как я хочу, чтобы яблоня на стене стала прежней».
В одно мгновение яблоки перестали падать. Корни спрятались, а кафельная плитка вернулась на места. Входная дверь разблокировалась. Ветки на потолке исчезли, оставив на полу осыпавшиеся листья и яблоки. Дерево на стене стало прежним — нарисованным.
Дети стояли молча, оглядываясь, не решаясь двинуться с места. Одно яблоко с пола поднял Данил. Обтерев его о футболку, понюхал и сказал: «Пахнет как настоящее».
— Данил, не надо, — встревоженным голосом сказал Борисович.
Но парень не послушался. Откусив, начал жевать, а поглотив утвердительно заявил: «Есть можно. Вкусные».
Полина Адамовна окончательно взяла себя в руки и начала командовать.
— Ребята, не расходимся! Немедленно идите на кухню за ящиками и соберите с пола все яблоки.
Мимо проходивший мальчишка одиннадцати лет, незаметно для всех, стукнул меня локтем в плечо и сказал сквозь зубы: «Выскочка. Из-за тебя всё».
Поджав губы, я с трудом сдержалась, чтобы не заплакать. Собрав свою, чудом уцелевшую посуду, отнесла на мойку и стала помогать собирать яблоки.
— Положи себе в рюкзак, — сказал Данил, протягивая мне два крупных яблока. — Думаю, что они необычные, раз ты их сотворила. У меня такой прилив энергии, как раз для ночного дежурства. Тоже себе в сумку кинул.
Поблагодарив, взяла яблоки. Ничего необычного в них не заметила. Просто крупные, красивые, и всё. Но возражать не стала. Глядя на нас и друг на друга, дети тоже стали брать яблоки и класть себе в сумки и рюкзаки.
Только парень, задевший меня локтем, бросал на меня ненавидящие взгляды. Я даже подслушала обрывки его мыслей: «Тебе конец — пигалица. Поймаю, уши оторву». И ещё какие-то не встречающиеся мне ранее слова, не обещающие ничего хорошего.