Алёнушка. Том 1. Академия — Волчьи ворота

Глава 11.Открываем третий глаз. Это только первый класс

Что может меня ещё сегодня удивить? Я выразительно глянула на Рузалину, за что получила в ответ короткое: «Ой, прости». Усталости не чувствовала, но ноги сами повели к кровати. Сняв рюкзак, поставив пакеты возле тумбочки, сняла сандалии и прямо в сарафане легла поверх покрывала. Рита говорила, что на покрывало ложиться нельзя, но мне не хотелось двигаться. Вскоре прибежали Евангелина и Василина. Весёлые, девочки наперебой рассказывали, как после полдника пошли на улицу, и с будущими одноклассниками играли в — «Море волнуется раз». Вели игру два старших защитника.
— Ребята сказали, что Данил с Сегой поругались. Их тройка на грани развала, — услышала я сквозь дремоту слова Рузалины.
— Сега, — это Сергей? — спросила Евангелина.
— Не вздумай так его называть, — ответила Вита. — Сега у нас — Сигизмунд.
— Бе, какое имя, — сказала Василина. Меня все называли Васькой. Мне тоже не нравится.
— А меня называли Розой, хоть я и Рузалина.
Девочки рассмеялись, а Вита начала говорить:
— Я садовником родился, не на шутку рассердился. Все цветы мне надоели, кроме Розы.
Видимо, Рузалина знала эту игру и ответила: «Ой!»
— Что с тобой? — продолжила Вита.
— Влюблена.
— В кого?
— В яблоню, — ответила Рузалина и засмеялась.
— А кто у нас яблоня? — подскочила ко мне Евангелина.
Я поняла, что это относится ко мне, но играть сегодня не хотелось. Так и сказала девочкам. Перед глазами стоял созданный мной арбузный человек. Рассказать о Косте девочкам, а вдруг не поверят и начнут смеяться? Хотелось с кем-нибудь о нём поговорить, но решила, что не сегодня.
— Знаю, почему практики разругались, — сказала Рита. — Данил встал в защиту Алёнки. Скорее всего, никого не предупредил или не успел.
Полина Адамовна оговорилась, что в защиту Андрея никто не встал. И я сказала об этом Вите.
— Если твой защитник Данил, то мы возьмём Андрея, — обрадовалась Рита. — Он как маленький братик, такой капризный и милый.
Вита только согласно кивнула, а я заметила, как вокруг близняшек засветилась аура. Рузалина, Евангелина и Василина, тоже светились, и каждая по-разному, но как-то сла́бо, словно в холостом режиме. Значит, близняшки умеют прятать ауру, но при проявлении эмоций могут себя обнаружить. А может, просто чувствуют расслабленность, находясь в своей комнате.
О Насте так никто и не спросил. Вынув куколку из рюкзака, положила на пустую кровать. Но и этого никто не заметил. Девочки начали готовиться к отбою и переодеваться в ночные рубашки. В первом же пакете со склада обнаружила тапочки, сорочку и набор средств гигиены.
«Неужели этот день, наконец, закончился», — вспомнила, глядя на себя в зеркало над рукомойником, слова бабушки Кати. Она часто так говорила, устраиваясь на кресле перед телевизором. Как они сейчас без меня? А главное — что скажет на это всё папа? Вернётся с вахты, а любимая доченька в какой-то закрытой школе. Последние мысли заставили меня тяжело вздохнуть. Собрав умывальные принадлежности, уже собралась уходить, но заметила, свою тень и вздрогнула.
— Спокойно, это просто тень. Бояться нечего, — сказала я вслух.
Ещё немного подвигалась, наблюдая за силуэтом на стене, и вышла из умывальника. Но закрыла дверь, и показалось, что тень осталась там, внутри. Если девочки не заметили отсутствия Насти, что я положила куклу на пустую кровать, может, уже давно сплю? И сейчас хожу во сне?
Решила снова открыть дверь и выпустить тень. Силуэт на стене обнаружила в сидячей позе. Обхватив колени руками, прозрачная девочка плакала.
— Ты кто? — спросила я.
— Твоя тень, — прозвучало в ответ.
— А если честно? — снова спросила, обнаружив свою реальную тень позади себя.
Ответа не последовало, но услышала голос Риты: «Настя, ты чего здесь стоишь? Пошли спать, мы тебя потеряли». Взяв за руку, близняшка повела меня в спальню. Входя в комнату, оглянулась и увидела, что тень девочки выглянула в приоткрытую дверь умывальника и спряталась.
«Я точно хожу во сне. Нужно завтра наставникам рассказать. Мне страшно».
Кроме Виты, все девочки уже спали.
— Где ты её нашла? — спросила шёпотом Вита.
Рита ответила, что в коридоре у дверей в умывальник. Девочки забрали у меня мыльные принадлежности, положив их в тумбочку. Уложили в кровать и накрыли пледом. Я всё слышала, видела и чувствовала, но говорить не могла.
— Спи, — тихонько сказала Рита.
Закрыв глаза, я отключилась.
Больше ничего не снилось и не виделось. Проснулась лицом к пустой кровати. Кукла также лежала на подушке, как и вчера.
— Яблочко моё, вставай, — увидев, что я проснулась, пропела Рузалина.
Кисло улыбнувшись, показала ей язык, но девочка только рассмеялась.
В столовой за завтраком решила сесть лицом к окошкам раздачи, чтобы никакие фантазии не лезли в голову. Сосредоточилась на еде, думая, как всё вкусно. Столик ребят ночного практикума оказался пуст наполовину. Не хватало Данилы, Сигизмунда и Валерки. Вспомнив начало вчерашнего дня в школе, решила, что ребята отдыхают после дежурства.
У окошка раздачи перекусов меня перехватили близняшки.
— Тебя ожидает школьный совет, — шепнула мне на ухо Вита. — Бери пакет и пошли.
Взяв с обеих сторон за руки, девочки потащили меня к выходу.
Переход между корпусами оказался открыт. Видимо, Полина Адамовна решила вчера его не закрывать.
Школьный коридор показался бесконечным. С одной стороны, панорамные окна, а с другой — двери учебных аудиторий. Поднявшись на второй этаж, зашли в приёмную и остановились у двери кабинета директора.
— Девочка в одном шаге от психиатрической клиники, — донеслось из-за дверей. — Нужно немедленно что-то делать.
— Вот вы мудрая женщина, Полина Адамовна, что можете предложить?
Вита сделала решительный шаг и постучала.
— Входите, — сказал Карл Абасович.
Близняшки втолкнули меня в открывшуюся дверь.
— Здравствуйте! — робко произнесла я.
— Хочешь домой, Алёнушка? — спросил директор.
Не вполне понимая, чего хотят взрослые, ответила что хочу. Тогда Полина Адамовна попросила меня отдать все артефакты: куклу и цепочку с кулоном. Я ответила, что согласна. Наставница помогла мне снять украшение и достала куклу из рюкзака.
Директор взял всё из рук Полины Адамовны, подошёл к открытому сейфу и закрыл всё там.
— Ну-с, Алёнушка, теперь можно и домой, — улыбаясь повернулся директор, но застыл на месте.
Куклу я держала в руках, а цепочка с кулоном вернулись мне на шею. Улыбка Абасовича поплыла, как начавшая таять шоколадка.
— Можно спросить, дитя, о чём ты думала, когда мы забирали эти вещи? — спросил Борис Борисович.
Пожав плечами, сказала, что думала, как хорошо вернуться домой.
— Это бессмысленно, коллеги, — сказал Борисович. — Если девочку привели к нам родственники, значит, уже всё это проверяли и не раз.
— Думаю, что наша школа, больше защита внешнего мира от проявлений способностей Алёнки, — сказал Константин Васильевич. — Она боится, но в детском возрасте всё иначе воспринимается. Если мы будем преподносить всё в игровой форме, то никакой психушки не нужно.
Взрослые говорили обо мне в моём присутствии, и совершенно не смущаясь. Точно так же вели себя и мои дед с бабушкой, папа и мама. В детском саду воспитатели с нянечками советовались в моём присутствии, перебирая варианты возможного наказания за шалости. Опустив голову, я стояла и молча слушала, ожидая окончательный приговор, готовая в любую минуту взорваться рыданием и слезами.
Поднявшись со стула на ногах коленками назад, передвигая мягкими лапками по паркетному полу, Константин Васильевич подошёл ко мне и заговорил бархатным голосом:
— Хорошая девочка Алёнка хочет покататься на большом пушистом котике? Мур.
Не знаю почему, но я смутилась и заулыбалась, глядя на кончик его пушистого хвоста.
— Вот видите? Перед нами ребёнок, хоть и одарённый. Самое лучшее обучение — в форме игры. А мы здесь, словно судьи — готовимся определить вид казни: сжечь ведьму или утопить.
Лица директора и наставников потеплели улыбками, и глаза, с расходящимися лучиками морщинок от уголков, заблестели добротой.
— Тогда настройка высшего уровня, — первым заговорил директор. — Полина Адамовна, открыть Алёнке третий глаз. Это задача на сегодня.
— Не слишком? — встревожилась наставница.
Карл Абасович пристально на меня посмотрел, а после ответил:
— Нет, нормально. Сами можете спросить у девочки, что она видела вчера после отбоя, гуляя во сне.
«Сильно. Я никому ещё об этом не успела рассказать. Как директор мог догадаться?»
— У меня вопрос по поводу защитника, — заговорил Борис Борисович. — По Данилу Макарову у нас мало данных. Вчера он сам подошёл и зафиксировал своё желание стать в защиту Алёнушки. Можно ли ему доверять под защиту такую девочку? Он прибыл в школу год назад из отделения психиатрии после гибели родителей сестры и брата. И…
— И привёз мальчика лично батюшка Анатолий. А у меня нет оснований не доверять батюшке, — перебил наставника директор. — Правила, есть — правила. Если старший учащийся решил встать в защиту младшего, то это не обсуждается. А пока все свободны.
«Что такое — открыть третий глаз? У меня есть два, зачем третий? Интересно, больно это или нет? И что я им смогу увидеть?», — думала я, глядя, как наставники покидают кабинет директора.
— Пойдём, Алёнушка, — сказала Полина Адамовна, беря меня за руку.
Константин Васильевич занял своё место за столом секретаря и спрятался за экраном монитора.
Виты и Риты в приёмной не оказалось.
Наверное, не стали ждать и убежали играть на улицу.
С Полиной Адамовной мы пришли в её маленький методический кабинет. Сняв рюкзак, я заняла место за партой. Наставница устроилась рядом и начала рассказывать, что такое — третий глаз. Оказалось, что никакого дополнительного глаза на переносице у меня не появится. Это так называется техника открытия способности видеть определённые события прошлого, будущего или настоящего, происходящего в другом месте. И это только короткий список.
Для начала Полина Адамовна велела нарисовать на листе бумаги орла. Конечно же, я не умею, в чём сразу призналась. Наставница сама взяла и нарисовала птицу. Но не детально, а так, две дугообразных линии крыльев и крючок вместо головы и клюва. Положила передо мной рисунок и сказала представить орла, парящего в небе.
— Смотри на рисунок и попытайся увидеть птицу в небе, а не оживить фантазию, как ты это сделала с лошадью и арбузом, — сказала Полина Адамовна, постучав пальцем по картинке.
Неужели увидеть сложнее, чем представить и оживить? Не совсем поняла наставницу. Я просто смотрела на белый лист с каракулями и ничего такого не представлялось.
По телевизору орлов видела много раз. А в жизни только однажды в зоопарке и издалека. Орёл гордо сидел на сухой ветке и косил одним глазом на толпу, собравшуюся у вольера.
Голос наставницы вернул меня из воспоминаний.
— Что ты видишь, Алёнушка?
— Я вспомнила поход в зоопарк. Там был орёл.
— Так не пойдёт. Ты сейчас снова оживишь фантазию, — сказала Полина Адамовна. — Посмотри на меня.
И я повернулась.
— Коснуться указательным пальцем между бровей и сильно надави, чтобы осталась лёгкая боль, — начала показывать на себе наставница.
Я попробовала сделать и получилось.
— А теперь несколько секунд посмотри на рисунок, закрой глаза и сосредоточься на точке боли. Постарайся не представить, а увидеть нарисованного орла на листе бумаги.
Это и правда оказалось непросто. Куда проще брать образы из памяти. Образ арбузика получился благодаря рекламе шоколадного драже. Там красный и жёлтый шарики с выразительными глазами бегали в кедах и перчатках.
— С первого раза может и не получиться, — вздохнув, сказала Полина Адамовна. — Можем сделать перерыв?
Но её слова уже начали звучать иначе. Словно с другого конца коридора, и я ответила, что нет. В этот самый момент увидела небо в облаках и парящую, во весь размах могучих крыльев, величественную птицу. Орёл летел прямо на меня, быстро приближаясь. Огромная голова, клюв, хищный взгляд в упор. В страхе я вскрикнула и открыла глаза.
— Увидела? — спросила наставница.
— Да, — ответила я, дыша часто, словно убегала от этой самой страшной птицы.
— Что ты увидела? — проговаривая каждое слово, снова спросила Полина Адамовна.
— Небо, птицу, крылья, голову, клюв, страшные глаза, очень близко, — задыхаясь, быстро перечислила я.
— Есть! — обрадовалась наставница и заулыбалась. — Не бойся, это только в первый раз страшно. Потом вы подружитесь. Ты молодец! Не всем видится орёл на самом деле.
— А кого ещё видели? — спросила я.
Отмахнувшись, наставница сказала, что у всех по-разному, и предложила пойти погулять на улицу с девочками. А после обеда закрепить технику.
Жутко захотелось сладкого. Выйдя из кабинета, решила достать из рюкзака пакет с перекусами. От одного из свёртков пахло малиной, и, к моей радости, я обнаружила малиновую пастилу.
— Вам, девчонкам, лишь бы что-то жевать, — услышала голос Андрея.
Мальчик с мобильным устройством в руках, спустился по ступенькам и тоже собирался на улицу. Угрюмый, со всклокоченным чубом и злыми глазами, Андрюша и вовсе перестал походить на себя прежнего.
— Что случилось? — спросила я.
— Домой хочу. Наставники выявили, что я прыгун в компьютерную сеть. Всё заблокировали. Теперь мне доступны только аудиозвонки во внутренней связи.
— Как надолго?
— Сказали, пока ума не наберусь, — вздохнул мальчик. — А как его набираться, если не через интернет?
— Может, через книги? — пожав плечами, ответила я.
— Скучища. Не люблю читать книги. И у меня аллергия на бумажную пыль.
— Тогда пошли поиграем с ребятами, — предложила я.
Нехотя, но Андрей согласился, и мы вышли на улицу. Здесь на всех площадках играли дети в самые обычные игры. На зелёной лужайке группа мальчишек, под командованием старших защитников состязались в перетягивании каната. В большой песочнице строились оборонительные сооружения и замки. Ещё группа мальчиков висела на комплексе турников. А старшие помогали пробовать подтягиваться и пытаться взбираться по трубам. На одной поляне подальше, девочки и мальчики играли в «Выбивного».
На асфальтированной площадке, недалеко от входа две девочки крутили связанные между собой скакалки. А ещё пять девочек помладше по очереди прыгали, под дружный счёт.
Чуть дальше ещё одна группа малышек со старшей защитницей играли в классики. А на лавочке Вита и Рита играли с моими будущими одноклассницами в «Испорченный телефон».
— Пойдём к Вите с Ритой, — предложил Андрей. — Пацаны считают, что я странный и со мной неинтересно.
— Может, ты ошибаешься? Сам себе напридумывал всякого, — сказала Вита, услыхав бубнёж Андрюшки. — Давайте с нами, в «Испорченный телефон» поиграем. А потом мы поменяемся с кем-нибудь из защитников. Возьмём себе в игру двоих ребят, а вы поиграете во что-нибудь другое.
Мы согласились. Андрею велели сесть в начале лавочки. На правах ведущего мальчик должен шепнуть мне на ухо любое слово. А я должна была передать слово Евангелине и так далее.
— Гром, — сказал мне мальчик, и я передала дальше.
Как же Андрюшка смеялся, когда его гром в конце превратился в слона. Вита была последней, и до неё слово дошло уже именно таким.
Каждый побывал ведущими, и всякий раз Андрей смеялся громче всех.
— Ну всё, у меня скоро от смеха живот лопнет, — сказала Вита. — Пойдём меняться. Там сборная у Матвея, в «Выбивного» играет.
Матвей велел нам снять рюкзаки и повесить на дерево к остальным. Эта игра нам тоже понравилась. Андрей сперва зажимался и стеснялся. А под конец разыгрался, прыгал и смеялся вместе со всеми. Познакомился с мальчишками и даже расстроился, что придётся перейти к другому защитнику.
Перетягивание каната мне вообще никогда не нравилось, и я решила постоять в стороне, как болельщица. Состязались две команды под руководством Вовки и Славки. Андрей попал в Вовкину, и ребятам явно не хватало участника.
— Алёна, помоги! — закричал Андрюшка, когда красная верёвочка посреди каната сильно отклонилась в сторону противника.
Ну я и помогла. Подбежала и схватила за конец верёвки. Мы с явным преимуществом выиграли. И меня, упавшую на траву, завалило счастливыми победителями. Ребята дружно помогли подняться и помочь отряхнуть травинки и листики с сарафана.
Защитники нас перетасовали, и мы сыграли в разных командах. И снова команда Андрея выиграла. Перезнакомились со всеми и, Андрея Вовка отвёл на турники, а меня определил к девочкам прыгать на скакалках.
На обед мы шли уже отдельно. Я с новыми знакомыми девочками, а Андрей в компании мальчишек. За столом Андрюшка шумно делился впечатлениями об играх, а я смотрела на полупустые столы ребят, ушедших вчера на ночной практикум.