Алёнушка. Том 1. Академия — Волчьи ворота

Глава 12. Что тебя беспокоит?

— Что тебя сейчас беспокоит? — спросила наставница, когда я снова вернулась в методический кабинет.
Сняв рюкзак, села за парту и стала смотреть на рисунок. Что ответить? В столовую на обед все влетели счастливые, уставшие и голодные. Никто не обратил внимание на отсутствующую группу практикума. Почему их до сих пор нет? Об этом и сказала Полине Адамовне.
— Переживаешь за защитника? Это нормально, значит, у вас есть духовная связь, — сказала Адамовна. — Ребята ещё не вернулись, но для практикума это нормально. Они же не одни уходят, а с наставником. Не думала же ты, что мальчишек 11—13 лет кто-то может отправить одних на опасное для жизни мероприятие?
Я замотала головой. Конечно, так я не подумала. Ведь и правда, в школе мало наставников и преподавателей. В отпуске же они в честь летних каникул не могут все находиться?
— Не волнуйся, всё под контролем, — погладив меня по плечу, сказала Полина Адамовна.
— А можно посмотреть? — спросила я, хотя думала, что мне ответят: всему своё время, сейчас другие задачи.
Но Адамовна задумалась. Достав мобильное устройство, нажала пару кнопок и пошли гудки.
— Слушаю, — прозвучал голос из мобильного устройства.
Директора я узнала сразу, и от мыслей, что зря спросила, холод пробежал по спине.
— Алёна интересуется практикумом, — ответила Полина Адамовна.
— Сама? — удивился Карл Абасович.
— Да.
— Приходите, я предупрежу Константина Васильевича, — не раздумывая ответил Карл Абасович.
«Приходите?», — вообще-то, я наивно думала спросить, где сейчас находится группа практикума, используя третий глаз. Ну, как спрашивала, сунув руку в рамку из крестов в церковной библиотеке. А не идти куда-то. На что это я напросилась? Только хотела начать придумывать детские отмазки, как, поймав взгляд наставницы, поняла: поздно.
Мне уже доводилось слышать, когда за дверью с табличкой «Бомбоубежище», может скрываться что угодно, даже лифт. Но, на минуточку, во время прогулки не видела дополнительных этажей и башен над крышей учебного корпуса. Зачем в лифте кнопки с первого по…, далеко не десятый?
Я вопросительно глянула на Полину Адамовну. Но ответа не последовало, только короткое: «Ой, всё! Не надо так на меня смотреть», — и наставница нажала кнопку десять.
Двери лифта отворились в огромный зал с множеством мониторов, разной величины, на всех стенах в два раза выше, чем в нашей с девочками спальне, под самый потолок. Между стеллажами с системными блоками, в креслах за компьютерными столами сидели ребята и девчонки. Некоторых из них видела в столовой и встречала в коридорах или на игровых площадках. Все они работали над выполнением каких-то задач и на наше появление не среагировали.
Выйдя из лифта, задрав голову, я так и застыла на месте в удивлении.
— Алёнушка, отомри, — услышала я голос Константина Васильевича.
Секретарь, среди всего этого многообразия электронной техники смотрелся дико. Только на одно мгновение увидела его с нормальными ногами и пушистым трёхцветным котом на руках. Но этот образ быстро развеялся, и снова Константину Васильевичу вернулся облик человека-кота.
— Что это? — только и смогла произнести я.
— Константин Васильевич, я оставлю вам Алёну на два часа, — сказала наставница. — Всё равно, кроме практикума, она сегодня больше ни о чём думать не сможет.
— Она готова? Всё-таки по возрасту ещё как бы рановато.
— Более чем, — ответила Адамовна, заходя в лифт.
Снова взрослые всё решили, договорившись между собой в моём присутствии. Но быстро взяв себя в руки, приготовилась слушать.
Этажи над зданием учебного корпуса реальные. Скрытые специальными светоотражающими экранами. Электроснабжение школы — от солнечных батарей, вмонтированных в крышу. Собственный сервер.
Таких одарённых, как я и учащиеся в школе, по всему миру множество. Не все свои способности используют во благо человечества. У большинства какой-то дар может открыться в зрелом возрасте. Нередко люди часто считают себя одержимыми демонами, мисси'ями и начинают творить дичь. Даже могут становиться маньяками-убийцами.
В этот центр поступают сигналы о всевозможных нарушениях и преступлениях, от выпускников школы и небезразличных посвящённых. Из специального центра для перемещений, практик-группы отправляются к местам нарушений. Иногда нарушителя приходится выслеживать по несколько дней, а то и недель. Если только одарённый не успел сколотить группу или организовать какое-то движение. Тогда информация передаётся в правительственные органы и решается на государственном уровне. Секретарь-наставник старался объяснять как можно, доступнее, учитывая мой возраст. И всё время спрашивал, понятно ли мне.
Половину информации я, конечно же, пропустила мимо ушей. Модель государства мне ещё пока представлялась, как сказочное королевство, где благополучно правит добрый и справедливый король. А значение слова — маньяк, папа объяснял в последний раз, когда собиралась ехать к деду с бабушкой. И у меня от этого пробежали мурашки по спине.
— Значит, Данил с мальчишками ушёл ловить маньяка? — наконец спросила я.
Константин Васильевич хотел что-то ответить, но на мониторе одного из ребят прозвучал тревожный сигнал, и мы поспешили посмотреть, что происходит.
— У нас здесь новая мисси'я, — сказал парень, печатая что-то на клавиатуре. — Женщина 35 лет, объявила себя гласом божьим и собирает вокруг себя малолеток.
На мониторе появилась картинка, передаваемая со спутника. Парень сделал приближение по максимуму, и на экране появился дом, обнесённый ветхим забором. Посреди захламлённого двора за столом сидели ребята, а во главе потрёпанного вида, исхудавшая женщина.
В правом верхнем углу появилась картинка паспорта с фотографией.
— Лариса Александровна Григорюк, — цокнув языком, сказал Константин Васильевич. — Впервые слышу. И чем конкретным занимается?
— Безработная. Купила дом у хозяев по банкротству в конце апреля. Сперва исследовала местное кладбище. На вопросы местных жителей отвечала, что ищет могилы родственников, — ответил парень. — С ребятами познакомилась предположительно на Пасху. Нужна скрытая проверка. По заявлению наводчика ребята не возвращались домой с начала лета.
— Что за ребята?
— Из неблагополучных семей, 12—14 лет. Занимаются сбором цветных металлов, пластика и макулатуры на местной свалке, — ответил парень.
Константин Васильевич повернулся ко мне.
— Вот так, Алёнушка. Одни из нас занимаются поиском пропавших. Лечат тяжело больных, с помощью своей энергии. А другие калечат детскую психику и души.
Повернувшись снова к монитору, Константин Васильевич ещё раз глянул на фотографию паспорта женщины.
— Здесь налицо гипноз и внушение. Проверку назначить на сегодня. Пойдёт старшая группа. Все материалы доставить в школу. После проверки передадим в полицию и социальные службы. Думаю, что там ритуальное кровопускание и прочая сатанистская ерунда, — выдал Константин Васильевич, а немного подумав, добавил, — в лучшем случае.
Взяв меня за руку, Константин Васильевич сказал, что хочет показать центр перемещений, а для этого придётся спуститься на несколько этажей. Мне виделась огромная круглая комната с множеством дверей, за каждой из которых находился другой мир. О подобном видела в одной сказке. Почему-то переход у меня ассоциировался с прохождением через реальную дверь, ворота или арку. Но из лифта мы вышли в совершенно пустую комнату с белыми стенами, полом и потолком. Причём даже не поняла откуда свет. Никаких окон, лампочек, светильников нигде не наблюдалось. Но на полу слегка светился порошок, похожий на тот, с помощью которого Борис Борисович открывал переход в школу.
— Отсюда ребята уходят на практикум. Сюда и возвращаются, — сказал Константин Васильевич. — Но вход в эту странную комнату по специальному ключу. Просто так, ради забавы, сюда не попасть даже духу или призраку.
— Даже мышь не проскользнёт? — вспомнились мне слова одной воспитательницы, а секретарь рассмеялся.
— Мышь тоже не проскользнёт, — ответил он.
Мы уже собрались уходить, как порошок на полу заискрился, поднялся, и в центре начала закручиваться воронка.
— Не двигайся, Алёнушка, — сказал Константин Васильевич.
Замерев на месте, стараясь не дышать, широко распахнув глаза, уставилась на увеличивающуюся воронку. Когда столб светящейся пыли поднялся до самого потолка, на пол выбросило сперва Валерку, а затем Сегу, Данила и Сан Саныча — тренера футбольной команды. Тяжело дыша и стеная, практики начали подниматься. Словно за ними гналась стая монстров, и в последний момент наставник успел втолкнуть ребят в открывшийся портал.
— С возвращением, — заговорил Константин Васильевич.
— Удивляюсь вашему чутью, Константин, — ответил Сан Саныч. — Всегда приходите встречать.
— Ну вы же знаете, что так было не всегда, — ответил секретарь. — А что с Данилом?
Я видела, что мальчик, как вылетел из светящегося вихря, так больше и не шевелился. Но надеялась, что мне только, кажется.
— Дане нужно в лазарет, — ответил тренер. — А девочка, что здесь делает? Не рано?
— Нет, в самый раз, — ответил секретарь, проверяя пульс мальчика. — Помогите.
Сан Саныч поднялся и подошёл. Вместе с Константином Васильевичем подняли и занесли Данила в лифт. Мальчишки помогали поддерживать голову и ноги.
— Чего застыла, — сказал мне Сега, — быстро заходи.
Я заскочила в лифт, и дверь закрылась. Лазарет находился на шестом этаже. Данила вынесли из лифта и положили на каталку.
— Девочке лучше вернуться в жилой корпус, — сказал тренер.
— Нет, — возразил Константин Васильевич. — Она не осознаёт своих возможностей, и нет страха, может оказаться полезной.
Ну это он зря. Страх: Данил проснётся и станет ругаться, что я оказалась в центре перемещений, — заставил дрожать коленки. А ещё хуже: может, взять и отказаться меня защищать. Может, правда, уйти и не попадаться ему на глаза? О том, что мальчик может не прийти в себя, у меня не единой мысли, не возникло. Даже когда играли в «Панночку» с Рузалиной, показалось, что девочка умерла по-настоящему.
Одна из дверей открылась и вышел высокий, излишне худощавый мужчина в белом халате и шапочке. Увидав нас, крикнул что-то, и из двери выскочили ещё две женщины-медсестры. Все кинулись к Данилу слушать сердце и проверять пульс.
Мужчина в белом халате зачем-то снял шапочку. Секретарь и тренер застыли с каменными лицами, а на глазах мальчишек заблестели слёзы.
— Алёна, — наконец позвал меня Константин Васильевич, — подойди.
Я не совсем поняла, зачем меня зовут. Мальчик спит, зачем его трогать? Так, на цыпочках и подошла.
— Чего ты крадёшься? — сказал раздражённо тренер.
— Тихо, — оборвал его Константин Васильевич, — что-то здесь не так.
Я:
— Что делать?
Константин Васильевич:
— Разбуди его.
Я:
— Он будет ругаться.
Сан Саныч:
— Ты больная?
Константин Васильевич:
— Нет, она ведьма. Буди, Алёнушка, мы тебя оправдаем.
Помню, как ругался двоюродный брат Серёжка, когда мы разбудили его после ночной рыбалки с дедом. Сейчас смотрела на Данила, как слегка поднимается грудь при каждом вздохе, слышала, как тихонько посапывает, и представляла, как он будет недоволен. Странно, что никто, кроме, меня этого не увидел.
Подошла ближе и посмотрела на лицо парня. Из-под волос возле уха застывшая кровавая дорожка. Стукнулся обо что-то, наверное. Но это сейчас неважно.
Взяла его руку и сразу обожгло холодом. Словно бегал по морозу без перчаток и только что вошёл в тёплую хату.
— Данил, — позвала тихонько, — просыпайся, — вы с мальчишками обед пропустили.
Ладони у меня нагрелись, и я коснулась груди мальчика второй рукой. Холодное тело стало потихоньку вытягивать из меня тепло, и бледные щёки парня порозовели. Сильно заболело между бровей, и перед глазами появилась картина с надломленной маслиной на берегу реки. Огромные глаза, вспыхнувшие в тёмной, образовавшейся арке. Но виде́ние быстро прошло, и я глянула на лицо мальчика.
— Проснись, Данил, — снова позвала я.
За моей спиной послышался шорох и вздохи.
— Это полный бред, — возмутился Сан Саныч, — парень погиб, а мы здесь комедию ломаем.
Тренер хотел добавить ещё что-то, но Даниил сделал глубокий вдох и открыл глаза. Роговицы его вспыхнули красным светом, по лицу пошли волны, и парень повернул голову. Увидев моё испуганное лицо, мгновенно успокоился, и глаза его стали прежними — светло-коричневыми.
— Малая, что ты делаешь, — тихо сказал Данил.
Валерка:
— С возвращением, друг.
Сега:
— На фига так пугать, братан!
Константин Васильевич:
— Не ругай Алёну, это мы попросили разбудить.
Сан Саныч:
— Наша девка, молодец!
Доктор:
— Так, разойдитесь. Забираем ребёнка на обследования и в интенсивную терапию.
Всё перед глазами замелькало, как в том чёрно-белом фильме без звуков с одной только странной музыкой. Доктор и женщины в белых халатах, увезли Данила, а меня взяли за руки Валерка и Сигизмунд, и мы с наставниками покинули этаж лазарета.
— Что ты видела, девочка? — спросил Сан Саныч, когда двери лифта закрылись.
— Где? — не понимая ответила я.
— Когда коснулась Данила, что увидела?
— Волка, — не думая ответила я.
Не знаю, почему так сказала, может, потому, что Настя мне говорила. Но почему-то решила, что Даня, это именно тот самый волк из Волчьих ворот на берегу реки.
Полину Адамовну встретили в коридоре, по пути в столовую. Сан Саныч решил ребят сразу отвести и накормить. Практик группы не было меньше суток, но тренер оговорился, что их скитания длились неделю. Здесь я ничего не поняла, решила, что они так проголодались, словно неделю не ели. Поэтому переспрашивать ничего не стала.
Полина Адамовна:
— Что-то вы задержались. А где Данил?
Константин Васильевич:
— В лазарете.
Сан Саныч, прямым текстом:
— Алёнка его оживила.
Последняя фраза удивила наставницу. Её брови поползли вверх, а глаза заметно увеличились. Но, привыкшая ничему в этом месте не удивляться, Полина Адамовна быстро собралась и просто кивнула.
— Никого я не оживляла. Данил спал, вы просто не видели, он дышал, — возмутилась я, и слёзы брызнули из глаз.
Сега положил мне руку на плечо, улыбнулся и сказал:
— Малая, тебя никто не обвиняет. Ты молодец. И, считай, что у тебя теперь два защитника.
— Три, — сказал Валерка и похлопал меня по другому плечу.
Смахнув слёзы, я поблагодарила мальчишек. Хорошо это или плохо — три защитника, ещё не осознавала. Решила, что подумаю об этом когда-нибудь потом.
— Алёнку я забираю. А вам после обеда отбой, — глянула наставница на Сан Саныча и ребят. — Константин Васильевич, позже я жду от вас подробности.
Полина Адамовна сидела за учительским столом и молча смотрела в окно. А я смотрела на неё.
— Девочка, ты правда не осознала, что сегодня произошло? — наконец спросила она.
— Я всего лишь ребёнок, — пожала я плечами.
— Дорогая, в этом месте нет детей, — вздохнула наставница. — Есть просто маленькие люди. Так, мы к вам и относимся — как к равным. И мне бы хотелось, чтобы вы к нам также относились. Скажи, пожалуйста, что произошло с Данилом?
Что именно хочет услышать Полина Адамовна, я не знала. Решила рассказать всё с того момента, как мы с Константином Васильевичем вошли в белую комнату.
— Волк, — задумчиво произнесла наставница. — Смею заметить, что ты не одна так думаешь. Тайна происхождения Дани покрыта мраком. Надеюсь, когда-нибудь он сам во всём разберётся. А может, — Полина Адамовна слегка улыбнулась, — и с твоей помощью. Кто знает? А ты, так понимаю, можешь лечить руками. Этот дар у тебя от прапрабабушки. Собственно, пока всё, что можно, мы о тебе выяснили. Остальное всплывёт позже. У меня остался один день. Хочу пообщаться с Андреем. А пока можешь идти гулять.
«Гулять», — самое сладкое слово, которое только можно было придумать. Схватив рюкзак, я выскочила из кабинета Пиковой дамы, как пробка из бутылки, и рванула на улицу.