Алёнушка. Том 2. Как договориться с призраками

Глава 4. Ещё не закончилось детство, а я уже вступила в наследство

Что может хранить старинный сундук, не сокровища же пиратские? Хотя я надеялась, увидеть украшения из жемчуга, золотые цепочки, связки колец, массивные серьги с огромными сверкающими камнями. Но сундучок оказался доверху набит какими-то монетами. Даже стало неинтересно. Что я с ними буду делать?

— Это же червонцы, — прошептал дед и тут же оглянулся в сторону соседских дворов. — А ну быстро в хату, — скомандовал закрыв крышку и беря сундучок в руки.

Сундук принесли в зал и поставили на круглый стол накрытый клеёнкой поверх скатерти. Следом пришли мама с бабушкой. Закончив уборку на кухне, вышли во двор, а нас нет.

— Вот это находка, — сказала баба Катя. — Пересчитать бы всё, оценить и можно хорошие деньги за это получить.

Приказав, чтобы без него ничего не трогали, дедушка пошёл в гараж за жидкостью для очистки и пастой Гойя. Бабушка ушла в сарай за тряпками и войлоком.

Оставшись одни, мы с мамой решили получше разглядеть сундучок. На внутренней стороне крышки, промокшая ткань темно-бордового цвета сверху и снизу крепилась на спицах. Оказалось, что так спрятали зеркало. То есть некогда сундучок служил красавице как бьюти-кейс. Вероятно, в нём хранились пудреницы, духи, гребни, шпильки и ленты. Это предположила мама. Ручек у сундука оказалось три: по одной с боков и третья на крышке. Мама заключила, что и сам по себе сундучок имеет историческую ценность.

Из гаража дедушка вернулся с целой коробкой всяких баночек и бутылочек.

— Этих монет хватит на несколько поколений. Нельзя всё сразу отдавать государству или частным фирмам, — сказал он. — Двух-трёх монет хватит, чтобы прожить безбедно какое-то время. А чем дальше, тем ценнее они будут становиться.

— Погодь, да и можно ли тратить эти монеты? — сказала бабушка. — А вдруг получится, как в той легенде, когда гуляли и пили на найденные золотые монеты, а потом превратились в призраков сами. Нет, здесь подумать нужно. О превращении в призраков не верю, а другую какую беду накликать можно.

Дед глянул на бабушку так грозно, что она невольно перекрестилась.

— Тьфу, не пугай так, — сказал он, — лучше тряпку подстели, сейчас монеты высыпать буду. Не на клеёнку же.

Я уже почти потеряла интерес к такому подарку и собиралась отпроситься к Варе. Сидеть вместе со взрослыми и натирать до блеска монеты остаток выходного дня мне не хотелось. Да ещё и перебранку между дедом и бабушкой выслушивать.

Придерживая за крышку, дедушка наклонил сундучок, и деньги посыпались на кусок старого бабушкиного халата. Однако монет вышла половина от того, что ожидали взрослые. Сундучок оказался с двойным дном, монеты закрывали несложный механизм. Дедушка нажал на миниатюрные рычажки, и из передней стенки вышел выдвижной ящик. Затаив дыхание я смотрела на кожаную папку, как не странно прекрасно сохранившуюся.

— Что это ещё? — дрожащим голосом произнесла мама.

Перекрестившись трижды, бабушка сказала: «Открывай, с Богом!»

Аккуратно дедушка стал вытаскивать папку, и все замерли в ожидании. Металлические кнопки на клапане заржавели, да и сам клапан местами прилип.

Из коробки для швейных принадлежностей бабушка достала машинное масло, и дед принялся промазывать края клапана и потихонечку отлеплять.

— Ящик Пандоры какой-то, — вырвалось у мамы. — Может, не стоит это трогать?

Но дедушка сделал вид, что не услышал. Из папки сперва вытащил мешочек с бархатистой поверхностью, а затем и пухлую тетрадь в кожаной оплётке. На тетради и мешочке заметила арку с вороном сверху, но сперва не придала значение.

Открыв тетрадь, дедушка задумчиво произнёс: «Это ящик не Пандоры, а Дуськи, покойницы. Но как он попал в камыши?»

— А в мешочке что? — ткнула в него пальцем мама.

— Похоже, как песок или порошок какой, — ответил дедушка, собираясь его открыть, но я остановила.

— Не нужно это трогать, деда. Такой мешок у нашего Бориса Борисовича. Он для, — и я запнулась, не зная, можно ли об этом говорить своим родным.

— Для чего, Алёнушка? — спросила мама.

— Это порошок из пепла старого дерева, — листая тетрадь, ответил дедушка. — Для открытия ворот в аномальную зону, ту, в которой находится Алёнкина академия.

Мама и бабушка синхронно перекрестились, а дедушка продолжил. Тетрадь эта являлась своего рода дневником ведьмы. Но отмечались не месяцы, недели и дни, а годы. В приложенной метрике указывалась дата рождения некой Дарьи-Евдокии Филимоновны Покровской: 31 августа 1820 года. На отдельном вкладыше из тонкой кожи рецепт для продления жизни и молодости.

— Вот это открытие, — произнесла мама. — И странно, впервые слышу, чтобы у кого-то из русских было двойное имя. А что насчёт этого пепла?

Открыв тетрадь на закладке из тонкой змеиной кожи, дед обнаружил ритуал для открытия ворот в аномальную зону. Предлагалось кусочком угля начертить на стене треугольную арку, задумать нужное место, бросить в центр немного пепла, и проход сразу должен был открыться. Причём пепел этот никогда не заканчивался, всегда сам восстанавливался. Таково его особенное свойство.

— Выходит, что Дуся не так давно сундук этот утопила, — заключила бабушка.

— Силу передала Алёнке, а все секреты, значит, в воду, — сказала мама. — И что нам с этим теперь делать?

Закрыв тетрадь, дедушка вложил её в папку и сказал, что всё это теперь моё и разбираться мне. А монеты пока нужно спрятать до лучших времён.

Смазав рычажки, чтобы задвинуть ящик, дедушка случайно задел ещё один незамеченный рычажок, и с самого низа выдвинулся неглубокий ящик.

Вот здесь моё сердечко заколотилось. Плоский футляр открылся сам, порадовав гарнитуром из золотой подвески со сверкающими камнями, серьгами, браслетом и двумя колечками.

— Не тронь, — сказал дедушка маме, протянувшейся к драгоценностям. — Здесь всё имеет значение. Листая тетрадь, видел что-то про эти побрякушки. Алёнка потом в школе прочитает.

— Постой, старый, ты собрался отдать тетрадь Алёнке с собой в академию? — возмутилась бабушка. — А если кто отберёт?