Алериум. Тени Аадора

3. Нулевой пациент

Очнулся я в больнице. Сознание работало исправно, поэтому я быстро сложил в уме очевидные факты и сделал выводы о месте своего пребывания — белые стены, неудобная медицинская кушетка, и неприятные воспоминания о странном приступе в офисе.

Я пошевелил конечностями, покрутил головой, зачем-то ощупал макушку — все было на месте и исправно работало. Осторожно встал с кровати и осмотрелся.

Палата была четырехместная, но сейчас я был в одиночестве. По поводу соседей по больничной палате я сразу начал переживать, разглядев подтеки крови на белоснежных простынях и общую атмосферу погрома в этом белоснежном храме здоровья. Интересно, как я умудрился провалятся без сознания, когда тут такое происходило? Разбросанные вещи, перевернутые столики, рассыпь таблеток на полу, даже небольшое смарт табло умудрились разбить.

Я прошелся по помещению, не церемонясь, швыряя ногами чьи-то личные вещи. Белый с халат с тонкими лямками, завязанными сзади, кокетливо оголял заднюю точку и, наверное, был мне очень к лицу. Но выходить в люди я в нем не решился. Легко подняв небольшой платяной шкаф, упавший дверцами вниз, немного удивился, с какой легкостью тело отзывается на физические нагрузки — будто и не лежал без сознания непонятно сколько времени.

В шкафу обнаружились мои джинсы и новогодний свитер с оленями, в котором я, с чистой совестью отдыхающего москвича, поехал на собрание в офис. Куртки не было, да и не могло быть — в медицинских учреждениях не хранят верхнюю одежду в палатах.

Я оделся и взглянул в окно. От уведенного мерзко засосало под ложечкой, а пальцы вцепившихся в пластиковый подоконник рук побелели, почти сравниваясь по цвету с окружающей стерильной обстановкой.

Вид из моей палаты вполне мог соперничать с лучшими фешенебельными отелями Европы — с высоты, пожалуй, десятого этажа я видел Фрунзенскую набережную, Андреевский мост над Москвой-рекой, удивительным образом сохранивший свой исторический внешний вид на фоне бесконечных реноваций облика столицы. Чуть левее виднелась построенная в прошлом году новая смотровая площадка. Обычно блистающая бликами новомодных прозрачных стен по всю длину, сейчас она коптила в небо черным дымом, а внутри явно просматривались всполохи бушующего пламени.

Парковка перед больницей представляла собой печальное зрелище. В самом центре стоял полицейский «Зубр», окруженный желтыми пятнами машин скорой помощи. Вокруг в хаотичном нагромождении торчали помятые легковушки — похоже, «Зубр» с разгону протаранил всех, кому не повезло оказаться у него на пути. Но к чему такие радикальные меры, если спецтранспорт все равно мертвой грудой железа остался стоять на месте?

Я открыл створку, впустив в палату морозный воздух, изрядно сдобренный тяжелым смрадом дыма и гари. Выглянул наружу, стараясь разглядеть внизу людей. На улице было как-то особенно тихо. Не слышно привычных клаксонов тысяч автомобилей, рева двигателей, гомона людской толпы. Даже птиц я не слышал. Вдалеке что-то грохотало, но звук этот казался неестественным, будто его фоном наложили на исходную аудиодорожку с абсолютной тишиной.

«Аида...» — в голову набатом ударили мысли о моей благоверной. Она собиралась на такси добираться в офис и бог знает где могла сейчас находиться. В том, что в Москве происходит нечто странное я уже не сомневался. Быстро ощупал карманы, перевернул валяющиеся столики в поисках смартвизора. Гаджета нигде не было. Наверное, ценные вещи сдают на хранение.

Я осторожно приоткрыл дверь палаты и выглянул в коридор. Здесь все казалось обычным, за исключением полного отсутствия живых организмов. Играя в спецагента на задании я потеряю кучу времени, поэтому, не долго думая, бегом бросился в конец коридора, где над широким проемом мигало световое табло «Выход», освещая полумрак коридора жуткими красными всполохами.

Ошибся я совсем немного — моя палата находилась на двенадцатом этаже и я радовался. Об этом мне сообщила металлическая табличка «12 этаж. Отделение реанимации». Я порадовался, что путь лежит вниз, а не наоборот. Я был необъяснимо уверен в том, что лифты в здании уже не работают.

Оказавшись внизу, в приемном блоке, решил немного задержаться и осмотреться, надеясь найти хоть какие-то объяснения происходящему. На большом полукруглом столе, где, скорее всего, располагалась справочная, были разбросаны бумаги и биометрические карты пациентов. Я обогнул перевернутую мебель по широкой дуге, потыкал в сенсорные кнопки огромного головизора над столом, но кроме серого шума ничего не увидел.

Решил потратить еще несколько минут и просмотреть разбросанные повсюду бумаги. Должен же быть какой-то приказ, или распоряжение. Ведь не может огромное медицинское учреждение просто перестать функционировать.

Я пригнулся и пролез под огромным серверным шкафом, упавшим, так некстати, прямо напротив прохода за стойку с документами. Поднялся, перебрал несколько распечаток с сугубо медицинской информацией, и уже собирался покинуть больницу прямо через центральный вход, когда под ногами что-то щелкнуло.

Наверное, будь я бойцом какого-нибудь элитного военного подразделения, рефлексы сработали бы как нужно и я бы в ту же секунду замер на месте, оценивая ситуацию. Но военным я не был, поэтому просто прошлепал дальше к выходу, на ходу поворачивая бестолковую голову в сторону странного звука.

Протяжным воем засвистело, под ногами взорвался зеленый столб чего-то колючего, больно хлещущего по лицу. По инерции повернувшись к опасности лицом, успел разглядеть на полу металлическую конструкцию, с блестящим круглым основанием, от которого стальными иглами струились длинные металлические шипы. Из центра его по спирали вырвались зеленые листья, закручиваясь в смертельный торнадо, в следующую секунду отбросивший меня метров на десять, к противоположной от выхода стене.

Я ударился головой о стену, почувствовал, как спина сминает податливую перегородку, не предназначенную для таких экстремальных игрищ, затем мешком рухнул на пол, получив, напоследок, обильный слой осыпающейся штукатурки прямо на макушку.