Алесса Блекфор и Пряжа Судьбы

Глава 10

Путь до лавки был похож на кошмарный сон. Рион вел нас по канализационным коллекторам, затем по системе потайных ходов в самых старых кварталах Ритании. Мы шли, почти не разговаривая, прислушиваясь к каждому шороху. Я чувствовала, как по спине бегут мурашки — ощущение, что за нами следят, не покидало меня. Наконец мы остановились у неприметной двери в стене, заваленной мусорными ящиками. Рион приложил кристалл-ключ к замку, и дверь бесшумно отъехала, впустив нас в знакомый полумрак «Лавки странных артефактов». Бардак внутри казался еще более хаотичным, чем в прошлый раз. Старик, тот самый, что отдал мне кулон, сидел за прилавком, чистя какую-то сложную механическую птицу. Он поднял на нас глаза, и в них не было ни капли удивления.

— Рион, — кивнул он. — Привел дитятко. Не рановато ли?

— Обстоятельства диктуют свои условия, Элрик, — отрезал Рион, запирая дверь за нами целой серией быстрых заклинаний. Старик — Элрик — отложил птицу и внимательно посмотрел на меня. Его взгляд, острый и проницательный, будто пронзил меня насквозь.

— Она уже плела, — констатировал он. — Чувствую. Неровно, грубо... но плела. Сама. — Он покачал головой. — Без подготовки. Безумие. Чудо, что ты еще жива, девочка.

— Она сильнее, чем кажется, — тихо сказал Рион, и в его голосе снова прозвучали те же нотки, что и в тоннеле — смесь гордости и чего-то еще, чего я не могла определить.

— Сила — не главное, мальчик, — отмахнулся Элрик. — Главное — контроль. И понимание. А ее понимание равно нулю.

Он подошел ко мне и ткнул костлявым пальцем мне в грудь, прямо в кулон.

— Он не инструмент. Он — проводник. Ты не должна заставлять его слушаться. Ты должна... слышать его. Как слышишь биение собственного сердца.

Он повернулся и, кряхтя, отодвинул один из стеллажей, заваленных хламом. За ним оказалась еще одна дверь, низкая и узкая.

— Проходи. Для тебя тут кое-что есть.

Комната за дверью была крошечной. В центре на простом деревянном постаменте лежал огромный, отполированный до зеркального блеска черный камень. Его поверхность была абсолютно гладкой.

— Обсидиан Снов, — пояснил Элрик. — Он поможет тебе увидеть нити, не рискуя быть разорванной ими в реальности. — Ложись.

Я неуверенно легла на холодный камень, ожидая чего угодно, только не того, что произошло. Камень будто растворился подо мной. Я не падала, а просто... поплыла. Комната исчезла. Я оказалась в абсолютной пустоте, где не было ни верха, ни низа. И тогда я увидела их. Они были повсюду. Тончайшие, переливающиеся паутинки, протянувшиеся в бесконечность. Одни были яркими и прочными, другие — тусклыми и рваными. Некоторые сплетались в причудливые узоры, другие висели одиноко. Это была Пряжа Судьбы. Весь мир, все связи, все возможности — все было здесь. И сквозь эту ослепительную красоту пробивалось что-то чужеродное. Темные, липкие пятна, похожие на паутину, но мертвую и ядовитую. Они разъедали светящиеся нити, рвали их. Разрыватели. Я инстинктивно потянулась к одной из самых ярких, прочных нитей рядом со мной. Едва я к ней прикоснулась, как меня захлестнула волна чувств — холодная решимость, железная воля, щемящая тревога и... что-то теплое, глубоко запрятанное. Рион. Это была его нить. Рядом вилась другая — более хаотичная, порывистая, но искренняя и горячая. Сандр. А вот еще одна... тонкая, дрожащая, полная страха и раскаяния, но в самой ее сердцевине был твердый стержень принятого решения. Рикки. Я видела их всех. Видела, как их нити сплетались с моей, создавая новый, сложный узор. И тогда я услышала Голос. Тот самый, из снов. Теперь он был четким и ясным.

Ткач не ткет новую судьбу. Ткач — садовник. Он ухаживает за Садом, выпалывает сорняки, подвязывает сломанные ветви. „Разрыватели“ — это сорняки. Они хотят выжечь Сад дотла, чтобы на его пепелище выросло нечто новое, подчиненное их воле. Ты должна остановить их. Но осторожно. Слишком грубое движение... и ты порвешь не только их паутину, но и все, что с ней связано.

Я смотрела на темные пятна и чувствовала исходящую от них боль, искаженную любовь к Хаосу, фанатичную веру. И среди этого хаоса я увидела две особенные, порванные нити, которые когда-то были тесно сплетены с моей. Они были полны той же искаженной любви... но еще и страха, и желания защитить. Мои родители. Сердце сжалось от боли. Они не были монстрами. Они были заблудшими. Как и Рикки.

Понимание — твой первый инструмент, дитя мое, — прозвучал Голос. — Сила — второй. Но самый главный... твой выбор.

Пространство вокруг меня затрепетало. Темные пятна сгустились, почувствовав мое присутствие. Одна из «мертвых» паутинок рванулась ко мне, пытаясь опутать. Я отшатнулась — и резко вылетела из пустоты обратно в маленькую комнату, тяжело дыша. Я лежала на холодном обсидиане, а по щекам текли слезы. Элрик и Рион смотрели на меня. Старик кивнул, словно удовлетворившись. Рион же смотрел с таким напряженным ожиданием, что, казалось, еще мгновение — и он сам рухнет на камень, чтобы увидеть то, что видела я.

— Ну что? — наконец не выдержал он. Его голос был хриплым. Я медленно села, вытирая лицо. Комната плыла перед глазами, образы нитей все еще стояли в моем сознании, накладываясь на реальность. Я видела его сияющую, прочную нить, уходящую вглубь него.

— Я... все поняла, — сказала я тихо, глядя прямо на него. — Я поняла про нити. Про Разрывателей. И... про свой выбор. — Я перевела взгляд на Элрика. — Я готова учиться. По-настоящему.

Рион замер. Он понял, что я увидела не только нити судьбы мира, но и его собственную. Что я прикоснулась к самой его сути. И в его глазах, помимо тревоги и надежды, вспыхнул еще и первобытный, животный страх — страх человека, которого увидели насквозь. В этот момент снаружи, из-за двери, донесся настойчивый стук. И знакомый голос, полный отчаяния и гнева:

— Старик, открывай! Ради всего святого, я знаю, что она тут! АЛЕССА!

Сандр. Он нашел нас.