Алесса Блекфор и Пряжа Судьбы

Глава 19

Сон не приходил. Я лежала, уставившись в потолок, пока первые лучи солнца не начали робко пробиваться сквозь щели в ставнях. Голова была тяжелой, мысли — хаотичными, но в глубине души поселилось странное, хрупкое спокойствие. Решение было принято. Прежде чем выбирать между бурей и заливом, мне нужно было научиться управлять собственным парусом. Я умылась ледяной водой, смывая остатки сна и слез, надела простую, удобную одежду и, не завтракая, вышла из комнаты. В академии царила непривычная тишина — слишком рано даже для самых усердных студентов. Я пересекла пустынный двор и направилась к — Лавке странных артефактов — . Мне не нужно было прятаться. Не нужно было оглядываться. Я шла с единственной целью. Элрик, казалось, не спал вовсе. Он сидел за своим верстаком, при свете магической лампы собирая хитроумный механизм, похожий на паука.

— Чай в котле, девочка, — бросил он, не глядя на меня. — Наливай себе. Выглядишь так, будто тебя через мясорубку прокрутили —Я молча налила себе кружку густого, терпкого чая и села на сундук напротив него. — Я готова учиться. По-настоящему — Он наконец оторвал взгляд от паука и уставился на меня своими пронзительными глазами — Слушаю — Я не хочу больше быть инструментом. Ни для ЛОК, ни для — Разрывателей — , ни для пророчеств. Я хочу понять, что такое Пряжа. Как ею управлять. И как принимать решения, не разрывая при этом саму ткань мира —Старик хмыкнул, но в его взгляде мелькнуло одобрение — Первый разумный вопрос, который я от тебя слышу. Ладно — . Он отложил инструменты. — Забудь все, что тебе говорили. Сила Ткача — это не меч и не щит. Это... игла. Тончайший инструмент. Ты можешь вышить ею новый узор на старой ткани, можешь зашить дыру, а можешь... распороть старый шов, если он гнилой. Но любое действие — это изменение. И за любое изменение приходится платить — Чем? — Энергией. Собственной. Прямой контакт с Пряжей — это как сунуть пальцы в оголенный провод. Чем масштабнее изменение, тем больше риск сгореть. Твоя задача — научиться не тянуть силу напрямую, а... направлять ее. Быть проводником, а не батареей — Он встал и повел меня обратно в ту самую маленькую комнату с Обсидианом Снов— Сегодня мы не будем нырять с головой. Сегодня мы будем учиться... чувствовать течение — Я легла на холодный камень, и пустота снова приняла меня. Бесконечное, ослепительное полотно Пряжи развернулось вокруг. На этот раз я не пыталась схватиться за ближайшие нити, не искала темные пятна. Я просто... парила, позволяя сиянию проходить сквозь меня, стараясь уловить его ритм, его музыку — Не борись, — донесся голос Элрика, будто издалека. — Просто слушай — Я закрыла глаза — там, в этой пустоте, это имело смысл — и сосредоточилась на ощущениях. Сначала был только хаос. Миллионы голосов, эмоций, судеб, сливающихся в оглушительный гул. Потом, постепенно, я начала различать отдельные ноты. Вот яркая, сильная нота — чья-то радость. Вот глухая, минорная — чье-то горе. Вот быстрая, трепетная — чье-то ожидание. Я протянула руку — не физическую, а свое сознание — и едва коснулась одной из ближайших, спокойных нитей. Не пытаясь ее изменить, а просто чувствуя ее текстуру. Она была теплой и упругой, словно живой. — Хорошо, — одобрил Элрик. — Теперь найди узелок. Маленький. Едва заметный —Я позволила своему восприятию скользить дальше и вскоре нашла его. Крошечный, туго затянутый узелок на одной из нитей. Он выглядел как заноза, искажающая плавное течение энергии вокруг себя. Чья-то небольшая, но навязчивая проблема. Несделанный домашний долг, порождающий тревогу. — Что ты чувствуешь? — — спросил Элрик. — Напряжение. Дисгармонию — А теперь очень осторожно, кончиком пальца, попробуй его... распустить — Это было невероятно сложно. Мое сознание скользило по поверхности узла, не находя зацепок. Я чувствовала импульс — просто дернуть, разорвать эту помеху. Но я помнила слова Элрика. Распороть шов легко. Искусство — в том, чтобы распутать.

Я замедлила дыхание, представив себя не грубой силой, а тончайшим шипом. И вошла в самую сердцевину узла. Внутри царил хаос из тревоги, лени и сожаления. Я не стала его подавлять. Я просто... аккуратно развела спутанные мысли в стороны, как распутывают клубок ниток. Одна петля, вторая... Узелок подался. Он не развязался мгновенно, но напряжение вокруг него ослабло. Нить выпрямилась, и ее течение стало плавнее. Я не решила проблему того студента. Я просто... убрала энергетический блок, мешавший ему самому с ней справиться. Я почувствовала легкую усталость, словно после концентрации над сложной задачей, но не более того. Я открыла глаза в реальном мире. Элрик смотрел на меня с тем же одобрительным хмыканьем.

— Неплохо. Очень неплохо для первого раза. Ты потратила каплю силы, но не выдохлась. Это и есть правильный путь — А если бы я просто разорвала эту нить? — — спросила я, все еще чувствуя эхо той маленькой победы.— Последствия были бы минимальны. Студент, возможно, получил бы нервный срыв или забыл бы о долге вовсе. Мелочь. Но принцип важен. Сила должна быть ювелирной. Чем тоньше игла, тем изящнее вышивка.

Мы провели за уроками несколько часов. Я училась чувствовать разные типы узлов — от мелких бытовых проблем до более серьезных, эмоциональных ран. Я не распутывала их, только училась их диагностировать. Элрик был безжалостным, но блестящим учителем. Он не хвалил, но и не ругал. Он просто направлял. Когда мы закончили, я вышла из лавки с совершенно иным ощущением. Голова была ясной, тело — уставшим, но не изможденным. Я впервые почувствовала не груз своей силы, а ее... потенциал. Я была не молотом, а скальпелем.На пороге лавки меня ждал Рион. Он стоял, прислонившись к стене, его поза была, как обычно, напряженной, но в глазах я увидела не привычную суровость, а вопрос.

— Элрик сообщил, что ты здесь — сказал он. Его голос был ровным, без прежнего стального тона — Я учусь — просто ответила я. — Я знаю — Он помолчал. — Каэл... он все еще без сознания. Его разум стабилен. Тот... островок, что ты создала, он держится —Я кивнула. Значит, мое первое настоящее вмешательство было успешным. — Я не буду мешать твоим урокам, Алесса — , — сказал он, и это прозвучало как самое трудное признание для него. — Но я буду рядом. Если понадоблюсь — Он не требовал ответа. Не пытался что-то объяснить или оправдать. Он просто констатировал факт. И в этой сдержанности было больше уважения, чем во всех его предыдущих речах — Я знаю — сказала я и пошла по улице, оставив его стоять у лавки.