Алесса Блекфор и Пряжа Судьбы

Глава 21

Следующие несколько дней я провела, пытаясь прийти в себя после встречи с собственным отражением в Зеркале Отраженных Нитей. Вид того черного, колючего узла в центре моей сущности преследовал меня. Он был повсюду — в ритме моего сердца, в беспокойных снах, в моменты, когда я оставалась одна со своими мыслями. Я была готова распутывать проблемы незнакомцев, но дотронуться до собственной боли... это требовало иного уровня смелости. Элрик, видя мое состояние, не давил. Он сменил тактику.

— Хватит нырять в омут, — заявил он однажды утром. — Сегодня займемся рутиной. Настоящий Ткач должен уметь чувствовать Пряжу в повседневности, а не только в медитативном трансе.

Он велел мне идти в город. Не с какой-то целью, а просто идти. Но с одним условием — держать свои — внутренние щупальца — на малой мощности, просто сканируя окружающее пространство.

— Ищи мелкие диссонансы, — наставлял он. — Микроузлы. И практикуйся.

Это напоминало игру. Я вышла на улицы Ритании, залитые осенним солнцем, и попыталась сделать то, что он просил. Сначала ничего не получалось. Шум города, толпа, яркие витрины — все это заглушало тонкие вибрации Пряжи. Но постепенно я научилась отфильтровывать шум. Я шла по рынку и чувствовала легкое застревание — продавец фруктов отчаянно торговался с покупателем, и их взаимное раздражение создавало крошечный, тугой узелок. Я проходила мимо, не останавливаясь, и легким, почти невесомым движением сознания... ослабляла его. Я не меняла их намерений, не заставляла договориться. Я просто слегка снимала накал страстей. Узелок распустился. Торг стал менее ожесточенным. Продавец и покупатель разошлись, оба в относительно хорошем настроении. Я шла дальше. Вот молодая мать, пытающаяся успокоить плачущего младенца. Ее нить была перекручена усталостью и отчаянием. Рядом — тонкая, дрожащая ниточка ребенка, спутанная дискомфортом и страхом. Я не стала их распутывать. Вместо этого я легонько подтолкнула их нити друг к другу, усиливая связь. Мать инстинктивно прижала ребенка ближе, зашептала ему что-то ласковое. Плач стих. Усталость никуда не делась, но к ней добавилась нежность. Это сработало. С каждым таким микро-вмешательством я чувствовала себя... садовником. Тем самым, о котором говорил Голос. Я не выпалывала сорняки с корнем. Я просто поливала цветы, чтобы они сами вытеснили все лишнее. Усталость была, но приятная, как после хорошей прогулки. На площади у фонтана я увидела Сандра. Он сидел на скамейке, глядя на играющих детей, и его поза выражала такое глубокое, безмятежное спокойствие, что я на мгновение застыла, наблюдая за ним. Его нить была ровной, ясной, излучающей тихую, глубокую уверенность. Он заметил меня, улыбнулся и поманил.

— Присоединяйся, — сказал он, когда я подошла. — Отличное место, чтобы ничего не делать

Я села рядом, и мы молча наблюдали за голубями, сновавшими у их ног. Рядом с ним мое внутреннее напряжение начало понемногу таять. Он был живым воплощением той самой тихой заводи.

— Как успехи у старого ворчуна? —спросил он наконец.

— Он... безжалостный учитель, — улыбнулась я в ответ. — Но я начинаю кое-что понимать.

— Это чувствуется, — он посмотрел на меня задумчиво. — Ты... изменилась. Стала спокойнее. Как будто нашла внутри какую-то точку опоры.

Его наблюдательность тронула меня. Он видел не внешние результаты моих тренировок, а внутренние изменения.

— Просто начинаю понимать, что сила — это не про грубые действия. Это про тонкие.

— Как вода, — кивнул Сандр. — Она может точить камень, не прилагая усилий. Просто находясь на своем месте и следуя своему пути .

Мы просидели так еще с полчаса, болтая о пустяках. О новых сплетнях в академии (роман с деканом, к моему вечному смущению, все еще был в тренде). О том, как Рикки потихоньку возвращается к жизни, помогая Элрику сортировать артефакты. О простых, земных вещах, которые вдруг показались мне невероятно ценными.

Когда я вернулась в лавку, Элрик сидел за своим верстаком и что-то чинил.

— Ну? — бросил он, не глядя.

— Я... поливала цветы —сказала я.

Он хмыкнул, и я поняла, что это была высшая форма одобрения. Вечером, возвращаясь в академию, я столкнулась с Рионом на крыльце главного входа. Он как раз выходил, его лицо было озабоченным.

— Алесса. Как тренировки?

— Идут — коротко ответила я.

Он кивнул, его взгляд скользнул по моему лицу, и я увидела, как в его глазах мелькает то же понимание, что было у Сандрея. Он тоже видел перемену.

— Король запросил отчет о... нашем — особом проекте — , сказал он, понизив голос. — Я составил его в самых общих выражениях. Упомянул о значительном прогрессе, но без деталей

— Спасибо — сказала я, и это было искренне.

— Он хочет встретиться. Когда ты будешь готова.

Это было не приказание. Это было приглашение.

— Я дам знать — ответила я.

Он снова кивнул и, промолвив пожелание спокойной ночи, пошел своей дорогой.

Я смотрела ему вслед, чувствуя странную смесь эмоций. Он все еще был бурей. Но теперь я училась не бояться шторма, а понимать его природу. И, возможно, однажды — направлять его энергию.

В своей комнате я легла в кровать, но не сразу уснула. Я думала о прошедшем дне. О мелких узлах, которые я помогла распутать. О спокойствии Сандрея. О сдержанном уважении Риона. О том, как Элрик учил меня быть садовником, а не воином. Я подняла руку и посмотрела на нее в полумраке. Та самая рука, что могла теперь точечно, почти незаметно влиять на реальность. Я не чувствовала в себе мощи, способной сокрушать армии. Но я чувствовала... ответственность. Искусство малых дел оказалось куда сложнее грубой силы. Оно требовало мудрости, терпения и глубокого понимания последствий. И, глядя на эту руку, я впервые подумала, что, возможно, когда-нибудь у меня хватит смелости протянуть ее к тому черному узлу в моей душе и не отдернуть от боли. Не чтобы вырвать его, а чтобы исцелить.