Алесса Блекфор и Пряжа Судьбы

Глава 25

Я не знала, сколько проспала. В Лабиринте время текло иначе, подчиняясь ритму Пряжи, а не движению светил. Когда я открыла глаза, пульсация в стенах была все такой же ровной и успокаивающей. Усталость ушла, сменившись странной, непривычной легкостью. Я чувствовала себя... чистой. Как будто годы накопленной душевной грязи были смыты тяжелым, но необходимым трудом. Я поднялась, оглядывая свою работу. Бирюзовая нить, вплетенная в шрам Каэла, сияла мягким, ровным светом, гармонируя с окружающим полотном. Это было не идеально, но это было начало. Начало исцеления. Дверь, через которую я вошла, была все так же открыта. Путь назад. Но я была уже не той, что вошла сюда. Я сделала несколько шагов и остановилась перед прялкой. Катушка с моей нитью лежала там, где я ее оставила. Я взяла ее в руки. Она была теплой и живой, продолжением меня самой. Я не могла оставить ее здесь. Это был мой инструмент. Часть моей сути. Сжимая катушку в руке, я вышла из круглой комнаты и направилась обратно по галерее фресок. Они выглядели иначе. Я не просто видела изображения — я чувствовала историю, вплетенную в краску и камень. Боль триумфов и горечь ошибок предшественников. Это было не предупреждение, а наследие. Бремя, которое я теперь несла по праву. Дорога назад оказалась проще. Ловушки безмолвствовали, иллюзии рассеялись. Лабиринт признал меня. Я прошла его испытания. Когда я вновь оказалась перед каменной плитой с углублением для ключа, я не удивилась, обнаружив, что она уже открыта. Раннее утреннее солнце било мне в глаза, и свежий воздух пах дождем и влажной землей. Я сделала глубокий вдох, ощущая, как реальность «снаружи» снова обретает плотность и вес. Риона нигде не было видно. Я не знала, сколько времени прошло. День? Неделя? Я пошла по пустынным улочкам, чувствуя себя пришельцем из другого мира. Обыденность — крики разносчиков, запах свежеиспеченного хлеба, смех детей — казалась одновременно прекрасной и хрупкой. Я видела Пряжу, связывающую всех и вся, и понимала, как легко этот хрупкий узор может быть нарушен. Мои ноги сами понесли меня к «Лавке странных артефактов» . Дверь была заперта. Я постучала, и через мгновение ее открыл сам Элрик. Его острый взгляд скользнул по мне с ног до головы, задержался на катушке в моей руке, и он молча отступил, пропуская меня внутрь.

Лавка была пуста. Рикки нигде не было видно.

— Где...? — начала я.

— Девчонка ушла, — коротко бросил Элрик, запирая дверь. — Сказала, что не может больше сидеть сложа руки. Вернулась в академию. Говорит, будет нашим ухом внутри. — Он фыркнул. — Глупо, но решительно.

Я кивнула. Это было похоже на Рикки. Искупление через действие.

— А Рион?

— Докладывает королю. Твое исчезновение длилось три дня. Он был на грани, чтобы штурмовать Лабиринт с отрядом ЛОК. — В голосе Элрика прозвучала усмешка. — Еле отговорил. Сказал, что если ты жива, то справишься сама. А если нет... то его вмешательство ничего не изменит.

Три дня. Всего три дня. Мне показалось, что прошла вечность.

Я подошла к своему обычному сундуку и опустилась на него, чувствуя внезапную тяжесть в ногах. Теперь, когда адреналин прошел, я осознала всю глубину пережитого.

— Ну? — Элрик уставился на меня. — Что ты узнала?

Я посмотрела на катушку в своих руках.

— Я узнала, что сила... это ответственность. Что Ткач — не правитель и не разрушитель. Он... реставратор. Садовник. И его главная битва — не с внешними врагами, а с хаосом внутри самого полотна. И внутри себя.

Я подняла на него взгляд.

— Я видела шрам, Элрик. Шрам, оставленный Каэлом. Я... начала его лечить.

Старик замер. Его обычно насмешливое выражение лица сменилось на редкость серьезным.

— Ты... вплела свою нить в Великое Полотно? — его голос был полон не веры, а изумления.

— Я попыталась. Я не могла просто оставить это как есть. —

Он медленно покачал головой, и в его глазах читалось нечто, похожее на гордость.

— Три дня. Всего три дня... а ты уже совершила то, на что у большинства Ткачей уходили годы. Или не совершали никогда, предпочитая не видеть повреждений. — Он тяжело вздохнул. — Это... беспрецедентно. И крайне опасно.

— Почему опасно?

— Потому что любое изменение в Полотне имеет последствия. Непредсказуемые. Залатав одну дыру, ты могла вызвать разрыв в другом месте. Укрепив одну нить, ты могла ослабить соседнюю. — Он указал на катушку в моих руках. — И теперь эта нить... она часть тебя. И часть Полотна. Она связывает тебя с ним напрямую, куда сильнее, чем раньше. Ты стала не просто наблюдателем. Ты стала... органом в этом теле. И если этому телу будет нанесен удар, ты почувствуешь его боль. Я сжала катушку. Его слова должны были испугать меня. Но они не испугали. Они... успокоили. Это была правда. Суровая, но честная. Я больше не была посторонней. Я была вовлечена.

— Я понимаю, —тихо сказала я.

В этот момент дверь лавки распахнулась, и на пороге появился Рион. Он был в своем обычном мундире, но выглядел так, будто не спал все три дня. Его взгляд сразу нашел меня, и я увидела, как камень свалился с его плеч. Он сделал шаг вперед, потом остановился, сжав кулаки, словно боясь подойти ближе.

— Алесса, — его голос был хриплым. — Ты... — Я в порядке, Рион, — — сказала я, и улыбка сама появилась на моих губах. — Я прошла.

Он закрыл глаза на мгновение, а потом снова посмотрел на меня. И в этот раз его взгляд был иным. Он смотрел не на сестру, не на ученицу, не на инструмент. Он смотрел на равную. На Ткачиху, прошедшую Лабиринт Андриэля.

— Король хочет видеть тебя, — сказал он, и в его тоне не было приказа, а было... просьбы. — Он... впечатлен. И озабочен.

Андриэль Второй. Праправнук создателя Лабиринта. Человек, от которого зависела судьба королевства. И теперь он « озабочен» мной.

Я медленно кивнула, поднимаясь.

— Хорошо. Давайте встретимся с королем.

Рион кивнул, и в его глазах читалось облегчение. Он боялся, что я откажусь. Что я уйду.