Алетта Снеговая и шепот фонтанов

Невольный свидетель

«Он был кентавром из моих книжек, а его противник — сгустком живого страха. В ту ночь я узнала, что сказки бывают настоящими. И от этого не было страшнее».

Глава 2.
Тишина на крыше была обманчивой. Она не была пустой, как в спящем корпусе. Она была густой, звучной, как натянутая струна. В ней пели далекие машины, шептались листья старого тополя за забором, поскрипывал флюгер на соседнем здании. И пахло свободой. Пылью дорог, ночными цветами с клумбы и чем-то неуловимо сладким, может, дымом из далеких труб. Я глубоко вдыхала, закутавшись в свое берюзовое одеяло. Оно было моим талисманом, моим доказательством, что у меня есть прошлое, даже если я его не помню.

В руках я вертела свою вечернюю находку — загадочную железку с зубчиками. При лунном свете она отливала серебром и казалась ключом от всех дверей.

— Может, это часть от ракеты, — мечтательно прошептала я.

— Скучно, — тут же отозвался Петька. Его невидимое присутствие ощущалось где-то справа. — Это явно деталь от портала в другое измерение. Смотри, какая сложная.

— И как же он работал, этот портал? — усмехнулась я.

— А вот как раз сломался, потому что эта штука выпала! — Петька всегда находил волшебное объяснение. Он был в этом мастер.

Я отложила железку и прижала ладони к чуть теплому шиферу. Где-то там, за миллионами огней большого города, жили мои родители. Я представляла маму с добрыми руками и папу, который одним взглядом мог бы заставить Витьку извиниться. Они бы не боялись моих глаз. Они бы любили их.

— Петь, а ты помнишь, как попал сюда? — спросила я тихо. Я редко спрашивала о его прошлом, это была неписаная территория между нами.

Воздух рядом заколебался. — Не совсем. Помню, что было весело. Бежал по крыше, играл в догонялки. А потом... пустота. И я здесь. Иногда кажется, что я просто застрял. Как заноза в времени.

Мы сидели в молчании, два одиноких призрака одного места. Я — призрак без прошлого, он — призрак без будущего.

Внезапно Петька встрепенулся.

— Тише! — его шепот стал резким, как лезвие. — Смотри вниз!

Я ахнула и пригнулась, следуя за направлением его невидимого взгляда. В переулке за забором, обычно пустом в этот час, что-то происходило. В луже бледного света от одинокого фонаря стояли двое.

Один был... не человеком. Высокий, могучий, он был кентавром. Настоящим, живым кентавром из моих книжек! Ниже пояса — мощное тело гнедой лошади с белым чулком на одной ноге, копыта, отливающие в свете луны темным металлом. Выше — торс человека в длинном, строгом сюртуке. Его лицо, с густой бородой и властными чертами, было напряжено. В руке он держал тонкий жезл, светящийся холодным, голубоватым сиянием. Он был направлен на вторую фигуру.

Вторая фигура заставляла кровь стынуть в жилах. Она казалась сделанной из живой тени и колющегося страха. Бесформенная, дрожащая, она пульсировала в воздухе, и от нее исходил такой холод, что я почувствовала его даже на теплой крыше. Два желтых, как у хищной птицы, глаза glowed в темноте.

— Довольно, — голос кентавра пророкотал, низкий и властный, словно удар грома под землей. — Закон есть закон. Ты нарушил договор, Страхожор. Твоя охота окончена.

Тварь — Страхожор — издала звук, похожий на скрежет стекла по металлу.

— Ваш закон... он для слабых... Я лишь питаюсь... — его голос был шепотом безумия, вползающим в уши. — Я сильнее ваших правил...

— Ошибаешься, — кентавр не дрогнул. Его жезл вспыхнул ярче. — Последний шанс. Сдайся.

Я сидела, вцепившись в выступ крыши, не в силах пошевелиться. Это было не похоже на взрыв банки с молоком. Это было не случайностью. Это был другой мир, настоящий, дикий и опасный, и он находился в двадцати метрах от меня. Петька замер, его испуганное молчание было громче крика.

Страхожор внезапно рванулся в сторону, пытаясь раствориться в тени. Но кентавр был стремителен. Он не побежал — он сделал один мощный, упругий шаг, его копыто громко цокнуло по булыжнику, и он преградил путь. Взмах жезла — и сноп голубоватого пламени, похожего на жидкий свет, окутал тварь. Тот завизжал — пронзительно, нечеловечески.

И в этот момент его желтые глаза, метаясь в агонии, поднялись и уперлись в меня. Он увидел девочку на крыше. Просто девочку. Свидетельницу.

— Невольный... свидетель... — просипел он, и в его голосе не было угрозы, а лишь странная, леденящая констатация. — Нарушен... закон... Тайна...

Больше он ничего не успел сказать. Сеть из света сжалась, и с глухим хлопком тварь исчезла. В воздухе повисла тишина, пахнущая озоном и страхом.

Кентавр стоял неподвижно, его могучая грудь вздымалась. И затем он медленно, очень медленно повернул голову. Его взгляд, тяжелый и всевидящий, поднялся и встретился с моим.

У меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня не как на чудо или угрозу. Он смотрел на меня как на проблему. На досадную помеху. На нарушение того самого Закона, о котором он только что говорил.

В его глазах не было ни злобы, ни удивления. Был холодный, четкий расчет. И я, сидевшая на крыше, была переменной в его уравнении, которую нужно было срочно решить.

Мое оцепенение лопнуло. Годы тренировок — не выделяться, не привлекать внимания, быть серой мышкой — сработали лучше любого инстинкта. Я рванулась с места, как ошпаренная. Железка выскользнула из пальцев и с легким звоном покатилась в темноту. Мне было не до нее. Я влетела в слуховое окно, споткнулась о порог, с грохотом скатилась по лестнице с чердака и бросилась в спальню, на свою кровать.

— Алетта! — донесся испуганный шепот Петьки. — Он же... он же настоящий!

— Молчи! — прошипела я в ответ, натягивая одеяло с головой. Все внутри тряслось. Он видел меня. Он знал. А главное — я видела его. Я видела магию. А это, как сказала та тварь, было нарушением Закона. Что они делают с теми, кто нарушает Закон? Стирают память? Убирают с глаз долой? Отправляют в подземелье?

Я боялась. Боялась так, как никогда в жизни. Даже взрыв банки с молоком не казался таким пугающим. Потому что сейчас я знала — за этим взглядом кентавра стояла целая система, мир, о котором я не должна была знать.