Алетта Снеговая и шепот фонтанов

Путь к Порогу Миров

Глава 4.

«Мы шагнули в Зеркало, и мой старый мир остался по ту сторону. А передо мной парили острова, соединенные радугами, и я поняла: дом — это не место, куда возвращаешься, а то, что предстоит найти».

Последние часы в приюте пролетели в странном оцепенении. Под бдительным взглядом Марьи Ивановны я сложила в свою старую плетеную корзинку всё свое скромное богатство: берюзовое одеяло с вышитыми единорогами, потрепанную тетрадь с зарисовками и теориями, несколько заветных безделушек и ту самую железку-шестеренку. Каждое движение казалось прощанием с частью самой себя.

В спальне царила напряженная тишина. Другие девочки смотрели на меня взглядами, в которых смешались зависть, страх и смутная надежда. Им говорили, что я, Алетта Снеговая, «непоседливая фантазерка», была отобрана для учебы в «Институте перспективных исследований имени Ломоносова» — заведении настолько секретном и элитном, что его название ничего не говорило ни уму, ни сердцу. Легенда была продумана до мелочей, подкрепленная идеально поддельными документами.

— Пиши, — сдавленно произнесла Юлька, отвернувшись к окну. — Если, конечно, там разрешают.

Даже Витька не строил своих обычных рож, а смотрел на меня с подобострастным страхом. Нянечка Таня, украдкой вытирая слезы уголком фартука, сунула мне в карман сверток с пирогом.

— На счастье, девочка моя, — прошептала она.

Когда дверь кабинета Марьи Ивановны закрылась за нами, Краген повел меня не к парадному выходу, где уже собрались провожающие, а в противоположную сторону.

— Мы пойдем через черный ход, — сказал он тихо. — Излишнее внимание ни к чему.

Мы спустились в подвал, пахнущий сыростью и старым углем. В дальнем конце, за грудой поломанной мебели, была неприметная железная дверь. Краген провел перед ней рукой, и та отворилась беззвучно, открывая путь в узкий, освещенный тусклыми светящимися грибками тоннель.

И тут я не выдержала.

— Мне нужно вернуться! — вырвалось у меня. — Я не попрощалась... с одним человеком.

Краген посмотрел на меня с удивлением, затем понимание мелькнуло в его глазах.
— У тебя есть пять минут, — сказал он. — Но быстро.

Я бросилась обратно по тоннелю, сердце колотилось как сумасшедшее. Я влетела в подвал приюта и, не останавливаясь, помчалась по коридорам к нашей спальне. Комната была пуста — все были на обеде. Только пылинки танцевали в солнечных лучах, падающих через окна.

— Петька! — зашептала я отчаянно. — Петь, ты здесь?

Воздух у моей кровати заколебался, и я увидела знакомый прозрачный контур.
— Фиалка? Ты что вернулась?
— Я уезжаю, Петь. Сейчас. Навсегда.

Он молчал, и его молчание было красноречивее любых слов.
— Ты же всегда хотела попасть в сказку, — наконец прошептал он.
— Но я не хочу тебя бросать! Ты мой единственный друг!
— А я никуда не денусь. Буду тут сидеть на твоей кровати и пугать новеньких.

Я чувствовала, как по щекам текут слезы.
— Я найду способ вернуться! Обещаю! Научусь магии и... и помогу тебе!
— Не надо меня возвращать, Фиалка. Я... я уже привык. Но если ты научишься... навещай иногда. Расскажешь про свои приключения.

Из тоннеля донесся нетерпеливый голос Крагена. Я в последний раз посмотрела на размытый контур мальчика, который был моим единственным другом все эти годы.
— Прощай, Петь, — прошептала я и побежала прочь, не оглядываясь, потому что знала — если обернусь, не смогу уйти.

Краген ждал меня на платформе. На его лице я прочла странную смесь нетерпения и понимания.
— Все улажено? — спросил он.
Я лишь кивнула, смахивая предательские слезы.

Мы сели в темный седан, ничем не примечательный, если не считать идеальной чистоты. Краген молча вел машину, покидая знакомые улицы. Я прижалась лбом к прохладному стеклу, пытаясь запомнить каждую деталь уходящего прошлого. Мы ехали долго. Городские кварталы сменились спальными районами, потом появились поля и перелески.

Через несколько часов Краген свернул на проселочную дорогу, ведущую в густой, старый лес. Мы медленно двигались по извилистой грунтовке, пока не уперлись в глухую стену деревьев.

— Приехали, — сказал Краген, заглушая двигатель.

Он подошел к самому большому дубу, ствол которого был испещрен глубокими морщинами-трещинами. Он приложил ладонь к коре и что-то тихо произнес. И тогда дерево... сдвинулось. Беззвучно, как на хорошо смазанных петлях, часть ствола отъехала в сторону, открывая вход в тоннель, освещенный мягко светящимися грибками.

— Путеводные лишайники, — пояснил Краген. — Они растут только вдоль линий силы.

Тоннель привел нас в огромную, скрытую под лесом пещеру. И вот здесь волшебство началось по-настоящему. Посреди пещеры стоял Камнеход. Его вагоны, выточенные из темного, отполированного до зеркального блеска дерева, парили в сантиметре над землей на клубящихся подушках серебристого тумана.

Платформа кипела жизнью. Группа фей, звеня прозрачными крыльями, грузила в один из вагонов свертки с сушеными травами. Важный гном в кожаном фартуке, его борода заплетена в сложные косы с вплетенными самоцветами, отдавал распоряжения помощникам. Высокий эльф с холодным, как горное озеро, лицом сверялся с хрустальным свитком, на котором руны перетекали сами собой.

Краген подошел к кассе, вырезанной в стене пещеры. За ней сидел липрикон в очках, яростно стучавший костяшками на арифмометре.

— Двое до Узла Энигмарии, — сказал Краген, кладя на стойку несколько странного вида монет.

Липрикон быстрым движением втянул монеты в жилет и выдал два тонких металлических жетона с выгравированной руной.
— Вагон седьмой. Отправление через пять минут.

Мы вошли в указанный вагон. Внутри вместо купе были уютные ниши с мягкими подушками из ткани, напоминающей ночное небо. Стены вагона были живыми экранами, показывающими меняющийся пейзаж.

— Пристегни магический ремень, — сказал Краген.

Я нашла тонкий серебристый шнур. Он мягко обвил мою талию, излучая тепло.