Алетта Снеговая и шепот фонтанов

Лучи Звезды и Пристанище Теней

Глава 8.

«— Первое правило Энигмарии: стены здесь не просто слушают. Они помнят. И иногда делятся услышанным с теми, кому не стоит знать твои секреты».
Из «Наставления новичка» факультета Энигмы

---

Церемония окончательно завершилась. Напряжение в Зале Предназначения сменилось нарастающим гулом голосов, словно проснувшийся улей. Рауль, наш самоназначенный староста, щёлкнул пальцами, и над его головой вспыхнул небольшой синий огонёк, чтобы мы, растерянные первокурсники Энигмы, не потерялись в толпе.

— Не зевайте, птенчики тёмные, — прокричал он, его голос легко парил над общим шумом. — Покажитесь на глаза поварам, а то решат, что Энигма в этом году состоит из призраков и нас всех посадят на диету из лунного света и паутины! За мной!

Мы двинулись за ним, маленьким испуганным стайком. Выход из Зала оказался не таким, каким мы вошли. Рауль повёл нас через небольшую боковую арку, и мы очутились в совершенно ином коридоре. Он был уже, но выше, и его стены были сложены из тёмного, почти чёрного камня, в котором были вкраплены мерцающие кристаллы, похожие на застывшие звёзды. Они мягко освещали путь, и их свет был непостоянным — то он усиливался, когда мы проходили мимо, то почти гас, словно кристаллы с интересом разглядывали новичков.

Но главным чудом стали лестницы. Они не двигались. Они были неподвижны, высечены из того же тёмного камня. Но стоило ступить на первую ступень, как вокруг заклубился лёгкий туман, и сама лестница... сдвигалась. Не физически, а пространственно. Пространство вокруг нас плыло, искажалось, и через несколько шагов мы оказывались уже в совершенно другом месте, на другом уровне замка, даже не поняв, как поднялись или спустились. Одни лестницы переносили нас быстро, с лёгким толчком в животе, другие — плавно, словно мы плыли по воздуху. Одна, самая маленькая и скрипучая, и вовсе завела нас в крошечную круглую комнату с единственной дверью, которая распахнулась лишь после того, как Рауль что-то прошептал старинному дверному молотку в виде спящей совы.

— Не пытайтесь запомнить маршрут с первого раза, — обернулся к нам Рауль, заметив наши бледные лица. — Пути междууровневые меняются в зависимости от расписания и... ну, от настроения замка. Сегодня он, похоже, благосклонен. На днях он отправил одного третьекурсника с Примы прямиком в оранжерею к хищным орхидеям. Тот, правда, остался доволен — нашёл новый компонент для зелья.

Мы прошли сквозь стену, оказавшуюся иллюзией, и очутились перед стеной, состоящей из аквариума, где вместо рыб плавали светящиеся медузы с узорчатыми «колпаками», на которых проступали руны. Потом пронеслись под аркой, увитой серебряными лозами с цветами, которые тихонько перешёптывались на языке, похожем на шелест листвы.

Наконец, мы шагнули с очередной лестницы-портала в огромное, шумное и невероятно пахнущее пространство. Столовая.

Моё дыхание перехватило. Если я думала, что в приюте кормили сносно, а в комнате персонала — волшебно, то это было за гранью любого воображения. Зал был круглым, под куполом, на котором проецировалось дневное небо Элизия с его золотистыми облаками. Вдоль стен стояли длинные столы, но они не были заставлены посудой. Вместо этого по центру зала располагались гигантские, похожие на алтари, столы-самобранки. И они ломились от яств.

Это было не просто разнообразие. Это была магия на тарелках. Целые жареные птицы, у которых при каждом разрезании из-под корочки вырывалось облако ароматного пара, складывающееся в изображение самой птицы в полёте. Овощи, светящиеся изнутри мягким светом. Супы, которые наливали сами себя в тарелки, стоило только поднести её. Фрукты, меняющие вкус в зависимости от того, кто их ест. На одном столе парили в воздухе десерты — безе в виде облаков, пироги, с которых стекала искрящаяся глазурь, и желе, в толще которого застыли целые миниатюрные сады с бегущими ручьями.

— Берите что хотите и садитесь куда хотите, — прокричал Рауль, уже направляясь к столу с мясными блюдами. — Но предупреждаю, если возьмёте рагу из трёхголового щенка с факультета Примы, не жалуйтесь потом на внезапную линьку!

Я стояла как вкопанная, пока другие новички, оправившись от шока, ринулись к еде. Я никогда в жизни не видела такого изобилия. В приюте порция была одинаковой для всех: сегодня каша, завтра суп. А здесь... здесь можно было попробовать всё. Я набрала немного всего — кусочек волшебной птицы, светящиеся бобы, странный синий хлеб и что-то, похожее на мороженое из лепестков роз.

Мы нашли свободный стол. Рядом сидели студенты с других факультетов, но они, кажется, уже привыкли к нашему виду. Многие из моих новых однокурсников всё ещё были в ступоре. Одна девочка просто сидела и смотрела на свой кусок пирога, который тихонько напевал колыбельную.

К нашему столу подошла старшекурсница в мантии Энигмы.
— Слушайте все, — сказала она, и в зале постепенно стихло. — Для первокурсников — краткий инструктаж. Завтрак с семи до одиннадцати, обед с часу до трёх, ужин с пяти до восьми. После девяти вечера младшие курсы не имеют права покидать территорию своего факультета без особого разрешения. Нарушение карается... ну, вы скоро узнаете, чем. Ваши комнаты покажут после ужина. Всё понятно?

Мы закивали. После ужина, который пролетел в каком-то волшебном полубреду, Рауль снова собрал нас.

— А теперь, — сказал он таинственно, — домой. В наше крыло.

Мы снова отправились к лестницам-порталам, и на этот раз наш путь был короче. Пока мы шли, Рауль объяснил структуру замка.

— Главный замок, если смотреть сверху, имеет форму восьмиугольной звезды, — сказал он, рисуя пальцем в воздухе светящийся силуэт. — У каждого факультета — свой луч. Там мы и живём, с первого по пятый курс. В двух лучах — преподаватели и персонал. А в центре, в месте пересечения всех лучей, находится то, где мы сейчас были — Центральное Ядро. Там столовая, учебные классы, библиотека и Главный Зал. А вокруг Ядра — тот самый Магический Парк, где вас высадили. Все лучи соединены с Ядром вот такими вот переходами и лестницами.