Алетта Снеговая и шепот фонтанов

Шепот в тумане

Глава 12.

«— Слухи в Академии — как плесень в старой книге. Сначала едва заметные пятнышки, а потом — ядовитый налёт, разъедающий правду и здравый смысл».
Из наблюдений Брендана, ученика Алхимии

---

Академия жила в странном ритме. С одной стороны — привычная рутина занятий, с другой — подспудное, едва уловимое брожение, похожее на дрожжевое тесто перед тем, как оно начнёт подниматься. Воздух в коридорах был наполнен не только гулом магии и запахом древних камней, но и сдержанными перешёптываниями, которые затихали при появлении преподавателей.

Утро началось с практического занятия по защитной магии на факультете Примы. Зал Стихий был огромным круглым помещением с песчаным полом и высоким куполом, на котором сменяли друг друга изображения облаков, грозовых туч и звёздного неба. Мастер Громовержец, мужчина с густыми седыми бровями и голосом, похожим на раскаты грома, учил нас основам создания щитов.

— Щит — это не стена! — гремел он, расхаживая перед нашим строем. — Это ваша воля, облечённая в форму! Он должен дышать, жить, реагировать! Сконцентрируйтесь! Представьте не кирпич, а упругую, прозрачную плёнку из собственной энергии!

Я стояла рядом с Бренданом и Элис, изо всех сил пытаясь сосредоточиться. Внутренний холодок Энигмы сопротивлялся — ему не нравилась эта простая, прямолинейная магия. Он предпочитал обходные пути, хитрости, тонкие манипуляции. Моя «плёнка» получалась неровной, в некоторых местах она была толстой и непрозрачной, в других — рваной и дырявой.

Рядом, у своей группы, стояла Элинор со свитой. Её щит вспыхнул ровным, сияющим куполом нежно-голубого цвета, идеальным, как её мантия.
— Браво, Морвенн! — прогремел Громовержец. — Вот эталон! Обратите внимание, как стабильно сияние!

Кассиус, чей щит был чуть менее совершенным, но всё же очень прочным, бросил на нашу группу насмешливый взгляд.
— Некоторые, видимо, считают, что щит должен напоминать решето. Для вентиляции, что ли?

Брендан покраснел и старался ещё усерднее, отчего его неуклюжий энергетический пузырь стал прыгать и подрагивать. Элис же стояла с закрытыми глазами, и её щит был почти невидим, но я чувствовала его — тонкий, как паутина, но невероятно прочный барьер.

— Не обращай внимания, — прошептала я Брендану. — Твоя сила в другом.

Внезапно из соседней группы, где занимались второкурсники, донёсся взрыв смеха. Кто-то из них крикнул:
— Спроси у Артемиды! Может, она её последней видела!

Имя «Артемида» прозвучало, как щелчок бича. Смех тут же стих, воцарилась неловкая пауза. Мастер Громовержец нахмурился.
— Прекратить болтовню и сосредоточиться на щитах!

Но семя было брошено. Как только занятие закончилось, и мы потянулись к выходу, тихие голоса зашипели с новой силой.

— Ты слышал? Говорят, её видели в ту ночь в Парке. Одну.
— Враньё. Она сбежала. Со своим изобретением. Говорили же, она работала над чем-то грандиозным.
— Исключили, наверное. За то, что тот артефакт сжёг пол-лаборатории.
— А может… может, её забрали? Ты же знаешь, о чём я…

Мы с Бренданом и Элис молча переглянулись. Слухи о пропаже студентки с факультета Арканы, второкурсницы по имени Артемида, витали в воздухе уже несколько дней, но сегодня они достигли нового накала.

В столовой за обедом тема продолжилась. За соседним столом сидели старшекурсники с Арканы, их лица были мрачны.
— Никаких следов, — слышался отрывистый шёпот. — Ни записки, ни вещей. Комната пуста. Как будто её и не было.
— Декан Келебриэль ничего не говорит. Молчит, как рыба.
— А ректорат вообще делает вид, что ничего не случилось.

Элинор и её окружение, сидевшие за своим изысканно сервированным столом, демонстративно не замечали суеты. Но я видела, как они переглядываются, и в их взглядах читалось не беспокойство, а скорее… брезгливое любопытство.

— Странная история, — с набитым ртом проговорил Брендан. — Одни говорят, она была гением, другие — что сумасшедшей. Третьи — что и то, и другое.

— Её нить оборвалась, — внезапно проговорила Лира, которая сидела с нами и ковыряла вилкой светящийся салат. — Резко. Без предупреждения. Обычно, когда кто-то уезжает, нить истончается постепенно. А тут… щёлк — и нет.

Мы смотрели на неё в полном недоумении. Она говорила о своих невидимых нитях, и сейчас это звучало зловеще.

После обеда у нас была лекция по истории магии, которую вёл сам Директор. Аудитория была полна. Директор, невозмутимый и величественный, говорил о Древних Договорах, о балансе сил между мирами. Но сегодня его слова словно пролетали мимо ушей студентов. В воздухе витал один-единственный, неозвученный вопрос: «Куда пропала Артемида?»

В конце лекции один смелый второкурсник с факультета Омен всё же поднял руку.
— Господин Директор, а что вы можете сказать об исчезновении студентки Артемиды? Это правда, что её исключили?

В зале воцарилась мёртвая тишина. Директор медленно повернул голову в сторону задавшего вопрос. Его двухцветные глаза были спокойны.
— Внутренние дела Академии, — произнёс он ровным, не допускающим возражений тоном, — не являются предметом публичного обсуждения на лекциях. Учебный процесс продолжается в штатном режиме. Все слухи и спекуляции — не более чем досужие вымыслы, недостойные внимания будущих магов.

Но его слова не успокоили, а лишь подлили масла в огонь. «Значит, что-то всё-таки случилось!» — читалось во взглядах студентов.

Вечером, возвращаясь в свою башню, я проходила мимо общежития факультета Арканы. Дверь в одну из комнат на втором этаже была запечатана сложным заклятьем, похожим на серебристую паутину. Перед ней стояла группа студентов и тихо переговаривалась. Среди них я узнала ту самую Амари, ледяную блондинку.

— …никто ничего не знает, — говорила она, но в её голосе не было страха, а лишь холодное любопытство. — Говорят, она экспериментировала с переносом сознания в артефакты. Может, и впрямь застряла где-то между молотом и наковальней.
— Или её «благодетели» решили, что её эксперименты слишком опасны, — вставил Кассиус, стоявший рядом.
— Какие благодетели? — спросил кто-то.
— Ну, те, кто следит за порядком, — многозначительно сказал Кассиус, и его взгляд скользнул по мне, стоявшей в тени. — Кто убирает мусор, чтобы он не портил вид нашего прекрасного сада.