Алетта Снеговая и шепот фонтанов

Тень подозрений, стальные нервы и шепот портретов

Глава 15.

«— Подозрение — это ржавчина, разъедающая разум. Единственное противоядие — ледяная ясность фактов и стальные нервы. Даже если внутри бушует ураган».
Из учебника «Основы психической самозащиты»

«— Эмоциональный резонанс — главный враг оператора. Мысленно постройте между собой и артефактом стену из белого, нерезонирующего адамантита. Ваша воля — единственный инструмент, который может коснуться сердцевины».
Из учебника «Основы артефакторики»

---

Пересдача по артефакторике стала для меня актом немого, отчаянного самоистязания. Я стояла в абсолютно пустом, белом, звуконепроницаемом кабинете, лицом к лицу с «Каплей Дождя» — маленьким, холодным, отполированным до зеркального блеска кристаллом, лежавшим на бархатной подушке. Инспектор Краген наблюдал за мной с порога, его лицо было каменной маской. Воздух в комнате был стерильным и неподвижным, словно в гробнице.

— Начинайте, — произнес он, и его голос прозвучал приглушенно, словно из-за толстого стекла.

Я закрыла глаза, выдыхая весь воздух из легких. «Я — стена. Я — инструмент. Никаких бурь». Я представила себя существом из льда и стали, механизмом, чьи шестеренки вращаются с бесстрастной точностью. Я отсекла всё: страх перед провалом, обиду на Лео, леденящий душу шепот портрета, гнетущую усталость. Внутри осталась только пустота и воля — холодная, острая, как скальпель.

Я коснулась кристалла. Он дрогнул, и в воздухе над ним возникла крошечная, идеально круглая, прозрачная капля. Она зависла на секунду, а затем начала падать, оставляя за собой тонкий, мерцающий след. Раз. Два. Три. Ровно, монотонно, с идеальным интервалом, без единого колебания. Я не чувствовала артефакт. Я управляла им.

Три минуты показались вечностью. Когда время вышло, капля растворилась в воздухе. Кристалл лежал неподвижно, холодный и безжизненный.

Краген вошел в кабинет. Он молча взял мою зачётку, вывел в ней твёрдую, безразличную четвёрку и протянул мне.
— Достаточно. Вы научились контролировать симптом. Теперь учитесь управлять причиной. Можете идти.

Я вышла, чувствуя не радость, а лишь глухую, опустошающую усталость. Я сделала это. Я натянула на себя кожу бездушного автомата и выстояла. Но цена оказалась высокой — внутри была выжженная пустыня.

Остальные экзамены осеннего семестра прошли в похожем, туманном режиме. Теория магических диссонансов, к удивлению многих и моему собственному, была сдана на твердую пятерку. Корвен, принимавший экзамен, кивнул мне с едва заметным, но одобрительным подтекстом в глазах. Зельеварение я сдала с грехом пополам. Но все хвосты были закрыты. Формально я успешно освоила материал первой половины первого курса.

Казалось, можно было выдохнуть. Но Академия не знала пощады. Едва отзвенели последние экзаменационные колокола, как все мысли студентов переключились на грядущее событие — Большую Игру, «Штурм Облачной Цитадели».

Парк Энигмарии превратился в полигон для масштабных магических учений. Воздух трещал от энергии, искрился от случайных разрядов и был наполнен гулом десятков заклинаний.

Команда Примы, возглавляемая рослым парнем с посохом, из которого вырывались миниатюрные смерчи, отрабатывала «Удар Стихии». Они синхронно вызывали стену огня, которую тут же гасили мощным водяным валом, создавая плотную завесу пара.

Студенты Арканы парили на небольших летающих платформах, оставляя за собой сложные светящиеся траектории, которые должны были дезориентировать противника.

Даже обычно спокойная Флора демонстрировала свою мощь. Их игроки заставляли лианы с невероятной скоростью взмывать вверх, образуя живые барьеры, в то время как с деревьев сыпался дождь из оглушающих пыльц.

Но самыми зрелищными были тренировки Энигмы. Их тактика была не в мощи, а в иллюзиях и контроле над восприятием. Один из старшекурсников, Рауль, мог раствориться в тени и появиться в десяти метрах, держа в руках светящийся шар-флаг. Другие создавали призрачные копии самих себя, которые хаотично метались по полю. Третьи накладывали на участок поля чары абсолютной тишины.

Мы с моей маленькой группой наблюдали за этим, затаив дыхание. И именно это желание — быть не наблюдателем, а частью этой кипящей магией стихии — подтолкнуло меня к решению.

Я начала тайные тренировки.

Я выбрала заброшенный уголок Парка, скрытый за водопадом. Шум воды заглушал звуки. Моей целью был контроль. Я достала свой кристалл — тот самый, что дал мне Корвен. Он был моим барометром.

Я начала с малого. Стоя босиком на траве, я пыталась одновременно удерживать в голове две противоположности. Я представляла, как от моего правого запястья тянется тонкая нить зеленого света к побегу ивы. А левой рукой я концентрировалась на холодной гальке, пытаясь окутать её синеватой энергией Энигмы.

Сначала ничего не получалось. Кристалл в кармане то нагревался, то остывал. Я злилась, и от этого кристалл становился почти горячим.

Тогда я вспоминала другую цитату: «Паника — это разрешение хаосу войти в вашу крепость. Не пытайтесь сражаться с бурей. Признайте её. Назовите её. «Это страх». «Это гнев». А затем, как страж у ворот, вежливо, но твердо попросите её удалиться».

Я садилась на землю и говорила про себя: «Сейчас во мне есть гнев. Я его чувствую. Он горячий и колючий. Но сейчас он мне не нужен. Я прошу его отступить». Это срабатывало. Не идеально, но буря внутри понемногу утихала.

И вот, спустя несколько дней, у меня получилось. Я сидела на своем скрытом пятачке, и от моей правой руки к листу кувшинки тянулась едва видимая зеленая нить. А в левой ладони лежал камень, холодный от тончайшего слоя магии Энигмы. Кристалл в кармане оставался прохладным и прозрачным.

Это был крошечный, никому не видимый успех. Но для меня он значил больше, чем любая пятерка в зачетке.

Именно в этот момент обрушилась новость: пропал Лео.

Сначала на его отсутствие не обратили внимания. Но когда он пропустил обязательную построечку и две ключевые тренировки, забеспокоились. Лео исчез так же бесследно, как и Артемида.