Алетта Снеговая и шепот фонтанов

Лес шепчущих страниц и призрак былых времён

Глава 17.

«— Знание, добытое в полночь, всегда пахнет страхом. И самый горький его привкус — осознание того, что ты из охотника превратился в дичь».
Из дневника мага Энигмы, найденного в Заброшенной Башне

Мысль о том, что мы вообще можем проникнуть в закрытую секцию библиотеки, сначала казалась чистым безумием, порождённым отчаянием и юношеской удалью. Это было место из студенческих баек и шепотков за полночь, куда не ступала нога обычного ученика со времён Основания. Если бы не Рауль, эта дверь так и осталась бы для нас призрачной гранью, о которой можно лишь вздыхать в несбыточных мечтах.

— Ты уверен, что сюда не наведываются преподаватели? — шёпотом спросил Брендан, озираясь по сторонам.

Рауль усмехнулся в темноте.
— Наведываются. И не только они. Но все они идут известными тропами, с официальными пропусками или особыми разрешениями. Мы же пойдём тропой, которую знаю лишь я да, возможно, ещё пара призраков. Здесь, как и везде в Академии, есть парадный вход и чёрный ход. Мы пользуемся последним.

Магический замок, охранявший вход, был произведением искусства и ужаса. Он не был простой железной скобой с заклятьем; он был сплетён из самой ткани магии, переливался, как масляная плёнка на воде, и на его поверхности угадывались лики стражей-демонов, готовых вырваться при малейшей ошибке. Наша собственная, вызубренная по учебникам магия перед ним была как лепет младенца перед ревом урагана. Попытка вскрыть его силой закончилась бы плачевно — в лучшем случае мощным откатом, вышибающим память на неделю, в худшем — превращением в пыль.

Но самое пугающее заключалось в том, что мы бы никогда не нашли саму дверь. Потайной вход был замаскирован с таким искусством, что обнаружить его могли лишь те, кто знал о его местоположении с абсолютной точностью. Для всех остальных — профессоров, студентов, даже для большинства призраков — это был лишь ещё один участок стены в самом старом, «спящем» крыле, заросший каменной резьбой в виде виноградных лоз и уставленный пыльными бюстами забытых магов.

— Готовы? — голос Рауля вырвал меня из размышлений.

Мы стояли в Галерее Тишины, где даже звук собственного дыхания казался кощунственным.

— Запомните: три шага от статуи Слепого Алхимика, два — от ниши с урной Вечного Пламени. Никакой магии, пока я не скажу.

Мы шли, прижимаясь к холодному камню, словно тени. Ночная Академия была совершенно иным существом — не шумной, яркой обителью знаний, а безмолвным лабиринтом, полным тайн. Синие светильники, плывущие под сводами, тускло мерцали, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Мы прошли через Зал Забытых Карт, где гигантские астрологические глобусы вращались в полной тишине, словно отсчитывая ход времени в ином измерении. Миновали Галерею Основателей — ряды суровых лиц в резных рамах, чьи глаза, казалось, провожали нас с немым укором. Воздух был густым, настоянным на вековой пыли, воске и едва уловимом, но постоянном запахе старой, могучей магии, витавшей повсюду, как дух самого здания.

Наконец Рауль остановился. Перед нами был тот самый, ничем не примечательный участок стены.

— Aeterna veritas, — прошептал он.

Слова не просто прозвучали, а будто вписались в саму ткань реальности, заставив камень под его ладонью задрожать и поплыть, как вода. Материя стены расступилась, обнажив массивную дубовую дверь с тем самым пугающим замком.

Он провёл пальцем по сложному узору, и его палец оставлял за собой светящийся след.

— Ключ не материален, — пояснил он, видя наши округлившиеся глаза. — Он в движении и воле.

С глухим, но тихим щелчком, который прозвучал громом в абсолютной тишине, дверь отъехала в сторону. Нас ждала непроглядная тьма.

Если первый шок в моей жизни я испытала, когда впервые увидела парящие башни Энигмарии, то второй, не менее сильный, ждал меня здесь. Мы переступили порог, и дверь бесшумно закрылась, снова став частью стены. Нас поглотили тишина и мрак такой плотности, что, казалось, их можно было потрогать. Я не видела собственной руки перед лицом.

И тогда, ровно в метре впереди, сам собой вспыхнул магический факел в железном держателе. Его пламя было холодным, белесым и бездымным. Оно выхватывало из тьмы лишь небольшой круг каменного пола и часть первого стеллажа. Мы инстинктивно шагнули к свету — и следующий факел вспыхнул ещё на несколько метров впереди. Я обернулась и почувствовала, как по спине пробежали мурашки: факел позади нас погас, отступая перед наступающей тьмой. Наш мир сузился до крошечного островка света в океане черного бархата.

— Добро пожаловать в Хранилище Забвенных Тайн, — голос Рауля прозвучал приглушённо, будто поглощаемый самой атмосферой. — Это пространственный карман. Здешние законы... гибкие. И да, не отходите от света. Если окажетесь в темноте, факел для вас не зажжётся. Заблудитесь — и стать очередным призраком, обречённым на вечные блуждания, будет лучшим исходом.

Библиотека была бесконечной. Это не было преувеличением. Огромное, непостижимое пространство, где гигантские стеллажи, высотой с колокольню, терялись в бархатной тьме. Они уходили ввысь и вдаль, образуя целые каньоны и ущелья из книг. Тысячи, миллионы томов в переплётах из потемневшей кожи, странного металла, мерцающего перламутра и, как мне показалось, даже из живой плоти, смотрели на нас слепыми корешками. Воздух был густ и тяжел. Он пах пылью столетий, высохшими чернилами, древесиной сандала и чем-то ещё — чистым, древним, иногда опасным знанием, которое висело незримым туманом.

Мы шли по узким проходам, и наш маленький островок света плыл сквозь этот океан. Каждый шаг отрезал путь назад и открывал его вперёд.

— Ну что, — выдохнула Лира, её глаза были широко раскрыты от благоговейного ужаса, — разделяемся?

— Да, — кивнул Рауль. — Я займусь историческими хрониками. Лира, попробуй почувствовать... нити этого места. Алетта, пройдись по отделу магических существ и тёмных культов. Но будь осторожна. Некоторые книги... обладают собственной волей.