Алетта Снеговая и шепот фонтанов

Снег, свитки и шепот темноты

Глава 25.

Эпиграф:
«Декабрь в Энигмарии – это не просто месяц на календаре. Это время, когда воздух трещит от мороза и от напряжения; когда запах хвои смешивается с ароматом звездной пыли, а за веселым гомоном ярмарки всегда слышен отголосок тишины, поджидающей за стенами».
Из «Наблюдений за академическим годом» Магистра Вольфрама

Часть 1: Безумие в Библиотеке

Воздух в Зале Глубинных Исследований был густым и сладковатым от пыли веков, воска для печатей и едва уловимого аромата чая из сонных трав, который Лира заваривала в крошечной фарфоровой чашке, способной сохранять тепло вечность. Высокие витражные окна отбрасывали на дубовые столы разноцветные блики, в которых кружились мириады пылинок, словно танцующие элементали света. Где-то в глубине бесконечных стеллажей слышалось размеренное, сонное поскрипывание — то ли старинные фолианты дышали, то ли сам дух библиотеки совершал свой вечный обход.

— Я не понимаю! — Брендан с отчаянием швырнул самонаводящееся перо, которое, жалобно запищав, описало в воздухе укоряющую петлю и устроилось на его плече, нервно подрагивая. — Эти дифференциальные заклинания третьего порядка! Это просто закорючки! Как по ним можно предсказать коллапс магического поля в условиях обратной пранической связи?
— Представь, что ты пытаешься угадать, в какую сторону покатится арбуз, если его пнуть с одновременным применением элемента ускорения, — не отрываясь от своего идеального конспекта, где каждая формула была выведена с геометрической точностью, сказал Рауль. — Только вместо арбуза – нестабильная сфера магической энергии, а вместо «пнуть» – кастабельное вмешательство в ее квантовую структуру. Все очевидно.
— О да, — мрачно пробурчал Брендан, сдувая с кончика носа приставшую пылинку, мерцавшую, как микроскопическая звезда. — Очевиднее некуда. Я бы с радостью сейчас возился с настоящими арбузами, а не с этим... этим интеллектуальным садизмом!

Лира, сидя в позе лотоса на расшитой рунами подушке, мягко направляла побег сияющего плюща, чтобы он принес ей с верхней полки тяжелый том «Симбиотики Растительных Элементалей». Листья плюща мягко шуршали, словно перешептываясь.
— Ты слишком давишь, Алетта, — сказала она, наблюдая, как я в очередной раз пытаюсь заставить две враждующие субстанции – живую воду из источника Лунных Слез и чистую тень из Отстойников Энигмы – сосуществовать в одном заклинательном жезле. Древесина жезла с треском покрывалась паутиной трещин, искажая выжженные на ней руны. — Ты командуешь. Магия Флоры не терпит приказов. Ей нужно предложить, создать гармоничные условия, стать частью потока.
— У меня нет времени вливаться в потоки, Лира, — проворчала я, чувствуя, как от умственного напряжения у меня начинает пульсировать висок. — На практическом экзамене Разряд Молнии не будет вежливо ждать, пока я найду с ним общий язык.
— А ты попробуй не найти общий язык, а спеть с ним дуэтом, — улыбнулась она, и в воздухе вокруг нее запорхали несколько светящихся пыльцек. — Гармония всегда сильнее грубой силы.
— В летописях упоминается случай, — безразличным тоном прокомментировала Элис, не отрывая взгляда от страницы древнего фолианта, испещренной движущимися символами, — когда архимаг Вальтур попытался «спеть дуэт» с извергающимся вулканом. Говорят, его последняя нота до сих пор эхом разносится по Скверным Землям. В виде инфразвука, разубеждающего в целесообразности жизни.

Нокси, уже достигший размеров крупной собаки и напоминавший диковинную помесь рыси, летучей мыши и ночного кошмара, скучал под столом, положив тяжелую голову с теплыми рожками мне на ноги. Его хитиновый шип на кончике хвоста отстукивал по каменному полу нетерпеливую дробь. Время от времени он издавал глубокое, похожее на отдаленный гром ворчание, чувствуя мое раздражение, и тыкался мокрым носом мне в ладонь, пытаясь успокоить. От него пахло грозой, фиалками и чем-то неуловимо древним.

Воздух в библиотеке был насыщен не только запахами, но и звуками. Со всех сторон доносились обрывки напряженных диалогов, шепот заклинаний для запоминания и судорожное перелистывание страниц:
«...и если коэффициент магического искажения превышает 0.7 по шкале Аргина, то стабилизирующую руну Пламена нужно накладывать не по классическому контуру, а в шахматном порядке, иначе резонанс...»
«...нет, ты не прав! В манускрипте «Основы Теургической Арканы» четко сказано, что праническая субстанция при контакте с эфирным проводником...»
«...Кажется, я сейчас сама превращусь в праническую субстанцию от этого стресса... Мой мозг плавится...»

Элинор и ее свита занимали большой резной стол напротив, бросая на нас через груды книг высокомерные, испепеляющие взгляды.
— Ну что, полу... простите, наследница, — поправилась Элинор, с наслаждением растягивая слова, будто пробуя их на вкус. Ее пальцы с идеальным маникюром лениво водили по краю хрустального шарика, в котором клубился розовый туман. — Готовы ли вы подтвердить высокий статус своего внезапно обретенного рода? Или ваше... фейское начало подведет вас на практикуме, как оно подводило вашу мать?
— Мои знания подведут меня не больше, чем твое знание элементарной вежливости – тебя, леди Вейн, — парировала я, не поднимая глаз от свитка с описанием обрядов приручения стихий. — Или ты уже забыла, как на прошлой неделе во время алхимического практикума перепутала флаконы с экстрактом солнечной росы и ферментированной чешуей огнедышащего тритона и превратила свои знаменитые локоны в гнездо поющих, неоново-розовых светлячков? Мне казалось, их писк до сих пор стоит в ушах.

Кассиус, сидевший рядом, фыркнул, но в его глазах, вместо привычного презрения, читалось некое подобие уважения, смешанного с досадой. Наша холодная война продолжалась, но правила изменились, и поле боя переместилось из грязных коридоров в чистые залы библиотек и аудиторий.

Часть 2: Ярмарка Невероятных Чудес

За неделю до экзаменов главная площадь Академии, вымощенная серебристым сланцем, преобразилась до неузнаваемости, раскинув Ярмарку Невероятных Чудес. Это было буйство красок, звуков и запахов, ради которого стоило на время отложить пыльные фолианты.