Алетта Снеговая и шепот фонтанов

Тени предков и ключ к башне

Глава 28.

Проснулась я от того, что по лицу скользнул холодный луч зимнего солнца, пробивавшийся сквозь витраж. Комната была наполнена призрачным сине-серебристым светом. Я лежала несколько минут, просто глядя в потолок, пытаясь осознать, где я. Не в своей комнате в Академии, не в старом доме. В замке моего деда. Настоящем.

Вчерашний ужин пронесся в памяти обрывками: холодная вежливость, тяжелые взгляды портретов, скрипучий голос домового и... неожиданная готовность деда говорить. Пусть и скупыми, отрывистыми фразами.

Как только я спустилась, один из Хранителей, казалось, возник из самой тени стены, и беззвучно проводил меня в небольшую солнечную комнату, где был накрыт завтрак. Деда еще не было. Я ковыряла вилкой омлет, разглядывая гобелен на стене – на нем была изображена охота на какого-то зверя, похожего на оленя, но с луной между рогами.

— Спать хорошо? — раздался у меня за спиной знакомый бархатный голос.

Я вздрогнула и чуть не уронила вилку. Лорд Малкор стоял в дверях, его темный взгляд был, как всегда, нечитаем.

— Да, спасибо, — кивнула я, стараясь говорить уверенно. — Комната... она удивительная.

— Она была твоей. Вернее, готовилась для тебя, — он подошел к столу и занял место напротив. — С момента, как Каэлен... отступил от своего долга. Я полагал, рано или поздно его дочь переступит этот порог.

От его слов стало и тепло, и горько одновременно. Он ждал меня. Все эти годы.

— Дедушка... — начала я, набравшись смелости. — А каким он был? Папа? В моем возрасте?

Малкор на мгновение замер, его пальцы застыли на ручке ножа. Я боялась, что он рассердится, что это запретная тема. Но вместо этого он медленно выдохнул.

— Непоседливым. Безрассудным. И до безобразия одаренным. — В уголке его губ дрогнула едва заметная складка. Не улыбка, но что-то близкое к ней. — Он мог часами сидеть в библиотеке над свитками по древней рунической магии, а потом сбегать на конюшню и пытаться оседлать самого норовистого жеребца. В нем всегда жили две сути – мудрец и сорвиголова. Увы, в итоге победила вторая.

— А мама? — прошептала я, затаив дыхание.

Тут его лицо снова стало каменным.
— О Серебряной Ветви известно мало. Они... скрытны. Твоя мать была подобна лесному ручью – на поверхности ясная и светлая, но с такими глубинами, которые не дано измерить никому. Каэлен был очарован этой загадкой. И, как часто бывает с очарованными, не разглядел подводных камней.

Он резко поднялся.
— Хватит воспоминаний. Пришло время показать тебе настоящее. Пойдем.

---

Весь день превратился в одно сплошное волшебное приключение. Дед, к моему изумлению, оказался не просто проводником, а... ну, почти что рассказчиком. Он водил меня по бесконечным коридорам, и замок оживал под его словами.

Вот Зал Гербов, где на стенах высечены имена всех Ночных Пределов, павших в битвах.
— Этот, Аррион, пал, защищая перевал от ледяных великанов. Один против двадцати. Говорят, его тень до сих пор стоит на страже.
А вот потайная дверь за ковром, ведущая в обсерваторию.
— Твоя прабабка, Алиция, составляла там карты звездных путей. Она утверждала, что разговаривала с созвездиями.

Я слушала, разинув рот, забыв и про Академию, и про Охотника, и про все на свете. Это была моя история. Кровь от крови, кость от кости этих людей с суровыми лицами на портретах.

Кульминацией стала Галерея Предков. Длинный-предлинный зал, уходящий вдаль, где по обеим сторонам в полный рост висели портреты. Они казались живыми. Вот усатый маг в боевых доспехах с молотом в руке – «Лорд Годрик, прозванный Камнедробителем». А вот изящная дама с гордым лицом и совой на плече – «Леди Моргана, ведшая переговоры с драконами Восходящего Хребта».

Я шла медленно, вглядываясь в черты лица, ища в них что-то знакомое. И вот... я остановилась. Мое собственное отражение в темном, пыльном стекле? Нет. На портрете был изображен юноша. Лет семнадцати. Темные, чуть вьющиеся волосы, такие же, как у меня, насмешливый взгляд серых глаз и упрямый подбородок. Он был одет в простую мантию студента Энигмарии, а в руке держал не посох, а... забавно изогнутую ветку.

— Каэлен, — тихо сказал дед, остановившись рядом со мной. — Написан в год его поступления в Академию. За месяц до того, как он с братьями Громоварами устроил тот самый хаос с големами.

Я не могла оторвать глаз. Это был он. Мой папа. Не Охотник, не падший маг, а просто мальчишка – озорной, живой и полный дерзкой уверенности. У меня защемило сердце.

— Он... очень похож, — прошептала я, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. Я быстро смахнула ее.
— Да, — коротко бросил дед. Его рука на секунду легла мне на плечо – тяжело, по-отцовски. — Слишком похож. И в этом была его беда.

Он развернулся и пошел дальше, оставив меня наедине с отцом. Я простояла там, не знаю, сколько времени, разговаривая с ним в своем воображении. Рассказывала ему про Академию, про Нокси, про друзей. Мне казалось, он улыбается мне с портрета своей дерзкой ухмылкой.

---

К вечеру дед удалился в свой кабинет для срочной связи с Советом через магический кристалл. Я же осталась в библиотеке – еще одном месте, от которого у меня захватывало дух. Полки до самого потолка, древние фолианты, свитки, пахнущие тайной.

Но мысли мои были не здесь. Они были там, наверху, в той самой башне, что дед упомянул вчера. «Он предпочел башню». Комната отца была детской, а башня... Башня была его убежищем. Его миром.

Жгучее, неудержимое любопытство гнало меня прочь из библиотеки. Я кралась по коридорам, прижимаясь к стенам, когда слышала бесшумные шаги Хранителей. Сердце колотилось где-то в горле. Это было глупо, безумно и так необходимо!

Лестница в башню была узкой, винтовой, из грубого камня. Дверь наверху была старой, дубовой, без замка, но от нее веяло таким мощным заклятьем запрета, что воздух звенел. Я замерла в нерешительности. А что, если он рассердится? По-настоящему?