Алетта Снеговая и шепот фонтанов

Осенний ветер и обрывки разговоров

Глава 36

Эпиграф:
«Правда — как труп в подвале. Чем дольше её скрываешь, тем невыносимее вонь. И рано или поздно её найдут даже те, кто просто искал потерянный носок».
Из «Философских наблюдений за смертельно опасными ситуациями» Брендана, ученика Алхимии

Возвращение из Заброшенной библиотеки было похоже на выход из склепа в самый яркий полдень — глаза слепило, а в ушах стоял звон от тишины, ставшей вдруг оглушительной. Мы брели по пустым утренним коридорам, и слова Тени Лунной Пыли висели между нами, как тяжёлый, ядовитый туман. Я машинально сжимала в кармане свой тёплый кристалл, но сегодня он не приносил успокоения, лишь отдавался тупой, тревожной пульсацией в такт стуку сердца.

Брендан первым не выдержал. Он резко остановился посреди мраморного перехода, ведущего к столовой, и шумно выдохнул, отчего его рыжие вихры качнулись.
— Ладно, я официально объявляю эту ситуацию абсолютно, тотально и беспросветно... мракобесной! — провозгласил он, размахивая руками. — У нас есть призрак-кот-спойлер, родители-беглецы из мыльной оперы с трагическим концом, таинственный охотник-невидимка и какой-то жуткий Совет Старейшин, который, я уверен, собирается в подземелье при свечах из человеческих костей! Мой мозг — а он, между прочим, привык иметь дело лишь с взрывающимися ретортами — подаёт сигналы бедствия. Я требую немедленной психологической помощи в виде горячего шоколада с зефирками!

— Твой мозг сейчас наименее пострадавшая часть нас всех, — мрачно буркнул Рауль, но в уголке его губ дрогнула тень улыбки. — Хотя идея про костяные свечи — это сильный ход. Запомню, если придётся писать донос в инквизицию. Но твоя идея с проветриванием, тем не менее, здравая. В четырёх стенах с такими мыслями можно либо поседеть, либо решить, что ты — избранный герой древнего пророчества и начать бегать по коридорам в простыне. Пойдёмте в Парк. Там хотя бы деревья не смотрят на тебя как на потенциальный артефакт, а белки не выпрашивают у тебя автограф как у будущей жертвы.

— О, спасибо за этот образ! — закатил глаза Брендан. — Теперь я буду ещё и белок бояться. Отлично. Просто прекрасно.

Лира, которая всю дорогу шла, невидяще уставившись в пространство и перебирая пальцами невидимые нити, наконец подняла на нас глаза.
— Да. Воздух здесь... густой от старого страха и новых вопросов. Камни помнят слишком много и шепчут ужасные сплетни. Деревья будут спокойнее. Они просто растут. И иногда роняют шишки на голову особо впечатлительным личностям, — она кивнула в сторону Брендана.

Мы свернули к выходу в Магический Парк. Гигантские дубовые двери, украшенные резными листьями, которые шевелились от нашего приближения, бесшумно распахнулись, впуская порцию ледяного, чистого воздуха. Он ударил в лицо, щекоча ноздри запахом хвои, мокрой земли и предчувствием снега. После спёртой, пыльной атмосферы библиотеки это было как глоток ледяной воды после долгой жажды.

— Уф, — Брендан сделал преувеличенно глубокий вдох. — Воздух! Настоящий! Без вкуса древних проклятий и пыли мёртвых знаний! Пахнет... пахнет хвоей и тем, что меня сейчас вырвет от нервного перенапряжения. Но пока терпимо.

Мы направились вглубь Леса Шепчущих Стен — самой старой и, по слухам, самой «духовной» части Парка. Деревья здесь были исполинскими, их стволы, покрытые серебристо-серой корой, уходили высоко в небо, а голые ветви переплетались, образуя ажурный, хрупкий навес. Даже зимой некоторые листья держались — тонкие, пергаментные, они тихо шелестели, переговариваясь на языке, понятном лишь феям и таким как Лира. Сейчас этот шепот казался не таинственным, а успокаивающим — бессмысленным, но живым фоном.

— Знаете, — сказал Брендан, пробираясь за нами и то и дело поскальзываясь на корнях, — если бы мне год назад сказали, что я буду добровольно идти в лес, где деревья шепчутся, в компании призрачного кота-информатора и девочки, которая может взорвать меня взглядом, я бы спросил, какую именно грибную настойку этот человек употребляет. И попросил бы поделиться. А сейчас это моя повседневность. Я, наверное, созрел для своей собственной грибной настойки.

— Перестань ныть, — огрызнулся Рауль, но беззлобно. — Ты же хотел приключений. «О, я поступлю в Академию, буду творить чудеса!» Вот тебе и чудеса. Настоящие, с мерзким послевкусием и риском быть разобранным на магические запчасти.

— Я мечтал творить чудеса, а не быть чудесным материалом для какого-то психа! Это разные опции, как «освоить левитацию» и «стать жертвой левитации вниз головой с пятого этажа»!

Мы нашли знакомую поляну у ручья, который ещё не полностью замёрз — тонкая струйка воды журчала под хрустальным панцирем льда. Брендан, как заправский пионер-маг, принялся хозяйничать. Он сдул с замшелого валуна иней заклинанием, от которого тот чихнул мелкой ледяной крошкой прямо ему в лицо.
— Апчху! Вот же... даже камень меня не уважает! — он вытер лицо рукавом. — Ладно, сир Брендан, алхимик высшего пилотажа, сейчас приготовит вам эликсир ясности ума и тёплых носочков. Главное — не перепутать с эликсиром роста шерсти... один раз уже было, я потом три дня чесался, мяукал и пытался поймать солнечного зайчика на стенке. Стыд, позор и выговор от декана за «неуместное фамильярное поведение».

Несмотря на леденящую душу тему нашего разговора, я не смогла сдержать слабой улыбки. Брендан был гением в своём роде — он мог разрядить любую, самую мрачную атмосферу своей абсолютной, бытовой и немного истеричной человечностью.

Мы уселись на валун, на брошенные Раулем накидки (он вечно носил с собой что-то тёплое, словно готовясь к внезапной осаде или пикнику в аду) и приняли закопчённые глиняные кружки с дымящимся чаем. Пар от него смешивался с нашим дыханием, образуя в холодном воздухе маленькие облачка.

— Итак, — начал Рауль, осторожно прихлёбывая горячее. — Давайте по полочкам, пока чай не остыл, а мы не превратились в ледяные статуи с очень, ну ОЧЕНЬ встревоженными выражениями лиц. Прямо как те садовые гномы у дома моего дяди, которые вечно смотрят, как будто видели, как он ковыряется в носу. У нас есть:
— Пропавшие студенты-полукровки, начиная с незапамятных времён. Весёлая тема для чаепития.
— Таинственный Первый Охотник, орудовавший здесь лет двадцать назад. Личность неизвестна, что, согласитесь, добавляет пикантности.
— Нынешний Охотник, который, возможно, его наследник, повторение или просто большой любитель коллекционировать необычных студентов.
— Ваши родители, — он кивнул в мою сторону, — которые вляпались в эту историю по самые уши и, судя по всему, стали её жертвами, что, конечно, прекрасный семейный бэкграунд.
— И мы, благородные идиоты, которые вместо того, чтобы готовиться к экзаменам или, не знаю, учиться вязать магические носки, полезли в самое пекло с выражением лица «ой, что это тут у вас?».