Алгоритм расплаты

Глава 8

- Лейтенант-инженер Севастьянов! – представился ему молодой человек в темно-синей рабочей униформе, едва подполковник перешагнул порог.

Секирин окинул коротким взглядом помещение – длинный столы с аппаратурой диагностики, несколько компьютерных терминалов, стопки листов из пластбумаги с распечатками.

- Вам доставили бронескафандр лейтенанта Климова? – Секирин шагнул у одному из столов. – Командир 421-ого взвода компехов, он прибыл Титусса полчаса назад.

- Так точно! – инженер указал на грузовую платформу, стоявшую в углу. – Десять минут назад.

Секрин подошел ближе. Четырехсоткилограммовый бронескафандр, в разводах пыли и грязи, был зафиксирован на платформе транспортными захватами.

- Меня интересует блок коммуникации, - Георгий Дмитриевич обернулся к лейтенанту. – Все подключения к внешним агрегатам. Сколько это займет времени?

- Несколько минут.

- Отлично! Работайте. Я подожду.

Секирин шагнул к кофейному автомату, коснулся клавиши, наблюдая, как наполняется коричневой жидкостью пластиковый стакан. Отхлебнув эрзац-кофе, прошелся по помещению.

- Готово, господин подполковник, - доложил лейтенант. Он сидел за компьютерным терминалом, глядя на светящейся экран. Тонкий кабель, подключенный к бронескафандру, змеился по полу, исчезая в соеденительном гнезде терминала.

- Ну?

- Данные отсутствуют.

- То есть? – Секирин сделал еще глоток кофе.

- Реестр событий пуст, - Севастьянов посмотрел на командира. – Можете убедится сами.

- Как такое могло произойти? - Георгий Дмитриевич встал рядом, бросил взгляд на экран.

- Бронескафандр поврежден осколочным попаданием. Бортовой комп инициировал холодную перезагрузку всех систем с потерей несохраненных данных. Это может быть одна из причин.

- А есть другая?

- Да. Сброс данных можно произвести вручную.

- Ясно, - Секирин допил кофе и выбросил пустой стакан в утилизатор.

- Здесь есть одна странность, господин подполковник, - Севастьянов встал. – В реестре должны быть отмечены два события. Первое – проведение планового технического обслуживания бронескафандра. Второе – контрольная проверка непосредственно перед боевым применением. Эти данные нельзя отнести к несохраненным, и холодная перезагрузка на них никак повлиять не могла. Но их нет. Отсюда вывод – внешнее вмешательство. Или какая-то неисправность самого блока.

- Так… - Секирин задумался на мгновение. – Проведите полную проверку всех систем бронескафандра. Завтра утром отчет мне на стол!

Он вышел в коридор и двинулся к лифту, размышляя на ходу. Секирин впомнил Рассошного, последнюю встречу с ним. Абсолютное нежелание командира принимать любые доводы и аргументы, невозмутимость каменной статуи и странный, лихорадочный блеск в глазах говорили о параноидальной решимости идти до конца в поставленной задаче. Рассошный не принимал поражений. И люди для него были лишь как разменная монета, сухие цифры статистики потерь.

Георгий Дмитриевич зашел в кабинет и принялся расхаживать из угла в угол, пыаясь сложить картину воедино.

Везение Климова оказалось действительно удивительным – один шанс на тысячу. С роты больше не выжил никто. Но Рассошного совсем не устраивал такой расклад. Положить несколько сотен людей при штурме, а результат на выходе практически нулевой – это провал. И свидетели не нужны. И он, казалось бы, принял все меры – запрет на канал телеметрии, личное участие в эвакуации Климова. Но полковник не мог просчитать одного – лейтенант совсем не торопился умирать. И менно желание жить обострило интуицию, предчувствие или еще что-то – Секирин не смог подобрать точное слово. Но был уверен – когда смерть заглядывает в лицо, человек совершает поступок, который никогда бы не сделал при других обстоятельствах. Что почувствовал Климов, когда поймал в прицел импульсного орудия командный модуль? Секирин попытался это представить, но не смог. Однако в решимости лейтенанту отказать было нельзя.

«И что же имеем? – продолжал размышлять заместитель корабля. – Ничего конкретного. Если доложить все это по команде, то Климову вполне светит смертная казнь. Шуму будет много, крейсер выведут из зоны боевых действий. Начнется расследование, месяц или два. И ничего не докажут. Блок коммуникации бронескафандра – сомнительный аргумент. А Климов достаточно умен, и будет держаться той версии, что уже рассказал. В результате экипаж крейсера, с большой вероятностью, расформируют, людей раскидают по другим кораблям».

Секирин опустился в кресло. Он, казалось, физически ощутил весь груз ответственности. От его решения сейчас зависело буквально все. Георгий Дмитриевич вдруг вспомнил фразу, которую прочитал очень давно. Сейчас она ясно всплыла в сознании – «Нужно быть мудрее».

- Или умнее, - добавил Секирин вслух и усмехнулся.

Он принял решение.

Тонкой трелью прозвучал входящий вызов.

- Слушаю, - Секирин взял коммуникатор.

- Господин подполковник, докладывает начальник оперативного отдела. Офицеры на совещание собраны. И еще. Необходимо отправить срочный доклад по факту гибели командира крейсера.

- Проверьте личный совстав офицеров по именному списку. Я буду через десять минут. Доклад сделаю сам. Отбой!

Секирин коснулся сенсора и активировал экран компьютерного терминала.

Командующему Военно-космическими силами Земли.

Доклад согласно Табеля срочных донесений.

Гриф секретности – особой важности.

Копирование запрещено!

В результате проведения боевой операции на планете Титусс-4 звездной системы Вольф Змееносца погиб командир тяжелого многоцелевого крейсера «Триглав» полковник Павел Рассошный. Командный модуль, на котором находился командир крейсера, подвергся обстрелу мобильной группой противника с поверхности планеты из переносных ракетных комплексов. В результате полученных повреждений модуль потерял управление и упал в сильно пересеченной местности. Досмотровые мероприятия места падения мною проведены лично. Из экипажа командного модуля не выжил никто.