Алгоритм твоей тишины

Глава 9

С Дмитрием все было хорошо. Слишком хорошо. Мы вошли в какую-то глубокую, спокойную колею. Он работал над своим большим проектом, я — над своим, темой которой стала «Когнитивные искажения в процессах принятия решений в IT-сфере». Ирония судьбы. Мы завтракали вместе, иногда пересекались в университете, спали, обнявшись, и его рука на моем животе стала таким же естественным атрибутом сна, как подушка.

И от этой самой правильности, от этой предсказуемости тепла, мне стало… тесно. Как будто мы слишком быстро связались в идеальную программу и теперь она работала в фоновом режиме, не требуя внимания. А я соскучилась по отладке. По новым, незнакомым ошибкам.

Максим появился именно в этот момент. Молодой преподаватель с кафедры, приглашенный курировать нашу междисциплинарную группу. Ему было лет двадцать восемь, и он носил идеально сшитые рубашки с расстегнутым воротником, пахнул не техникой и кофе, как Дима, а дорогим деревом и чем-то свежим. Он был моим интеллектуальным ровней. Более того, он говорил на моем языке — языке психологии, но с легкой, насмешливой интонацией, будто не принимал все это слишком всерьез.

— Анна, ваш взгляд на когнитивистику Бродского в контексте цифрового эскапизма просто блестящ, — сказал он как-то после семинара, догоняя меня в коридоре. — Жаль, Дмитрий не смог прийти, он бы оценил.
— Дмитрий оценил бы только если бы я перевела это в двоичный код, — усмехнулась я.
— Ну, мы с вами знаем, что не все в мире сводится к нулям и единицам. Есть еще… полутона, — он улыбнулся, и в его глазах играли веселые искорки. Его флирт был таким — легким, изящным, как финт. Необременительным. Совершенно не похожим на плотное, тяжелое притяжение, которое возникло между мной и Димой с первой встречи.

Сначала это было просто приятно. Лестно. После месяцев погружения в сложный, иногда мрачный мир Дмитрия, его чувства вины и гиперответственности, внимание Максима было как глоток шампанского — игристое, моментально ударяющее в голову, не оставляющее послевкусия.

Мы стали чаще оставаться после занятий, чтобы обсудить проект. Вернее, это начиналось как обсуждение, а превращалось в долгие разговоры обо всем на свете. Он рассказывал о конференциях в Барселоне и Вене, о смешных случаях из практики, шутил, не переходя границ, но постоянно балансируя на самой кромке. И я смеялась. Легко, непринужденно. Я забывала, что у меня за спиной — груз прошлого, который я таскаю, как рюкзак с кирпичами. С Максимом я была просто умной, симпатичной девушкой с блестящим будущим. Не спасенной, не целительницей, не сложным проектом для отладки. Просто Анной.

В тот роковой четверг у нас была жесткая, почти готовая презентация. Над ней нужно было пройтись финально. Дмитрий с утра сказал, что засядет с командой — у них горит дедлайн.

«Отлично», — мелькнуло у меня где-то на задворках сознания. Я тут же прогнала эту мысль, но осадок остался.

Мы сидели в пустой аудитории, залитой желтым светом заката. Максим принес кофе из ближайшей хорошей кофейни, не ту бурду, что мы пили с Димой из автомата.
— Вот это место, — он ткнул пальцем в слайд, — нужно упростить. Вы же не диссертацию защищаете, а продаете идею. Давайте сыграем в игру: объясните это так, как если бы я был не глупым, но очень ленивым ребенком.
— Вы и есть ленивый ребенок, — парировала я, чувствуя, как краснею от собственной дерзости.
— Попалась! Значит, вы со мной согласны, — он рассмеялся. — Но ребенок требует награды за внимание. Когда закончим, пойдемте выпьем бокал вина. Безобидный мотиватор.

Я должна была сказать «нет». Сказать, что меня ждут. Но фраза «меня ждут» звучала так по-домашнему, так скучно. А здесь был азарт, игра, блеск в его глазах и осознание, что я могу сказать «да». Просто потому, что хочу.

— Один бокал, — сказала я, чувствуя легкий укол предательства где-то под ложечкой. — Только чтобы отпраздновать готовность слайдов.

Бокал растянулся на два. Мы сидели в маленьком винном баре с мягкими диванами, и разговор уже не имел ничего общего с работой. Он рассказывал анекдоты, ловко пародировал наших преподавателей, спросил о моих планах после магистратуры. И ни слова о Дмитрии. Как будто его не существовало. Как будто я была свободным, ни к чему не привязанным электроном. Это было опьяняюще.

Я смотрела на него и думала: какой он простой. В нем не было этой пугающей глубины Дмитрия, этого вечного внутреннего шторма. Он был как чистый, хорошо документированный интерфейс. Интуитивно понятный. С ним не нужно было копаться в исходниках души. И в этом была своя, огромная прелесть.

Когда я посмотрела на телефон, было уже половина одиннадцатого. На экране горело одно пропущенное сообщение от Дмитрия, отправленное два часа назад: «Как дела? Когда будешь дома?». Я не ответила. Сознательно. Потому что если бы ответила, пришлось бы врать. А молчание — это не ложь. Это просто пауза.

— Мне пора, — сказала я, с трудом поднимаясь с мягкого дивана. Вино приятно шумело в голове.
— Конечно, — легко согласился Максим, помогая мне надеть пальто. Его пальцы на секунду задержались на моих плечах. — Спасибо за компанию, Анна. Это был самый приятный рабочий вечер за долгое время.
— Спасибо вам, — я улыбнулась, ловя его взгляд. В воздухе повисло что-то невысказанное, сладкое и опасное.

Он не стал провожать меня до дома, что было умно с его стороны. Я ехала в такси и смотрела на мелькающие огни, пытаясь заглушить чувство вины легким опьянением и остатками эйфории. Я сделала что-то для себя. Что-то легкое и веселое. Разве это преступление?

Квартира Дмитрия была погружена в темноту, только синий свет монитора в гостиной освещал его сгорбленную спину. Он работал. Сердце екнуло.

— Привет, — тихо сказала я, снимая обувь.
— Привет, — его голос прозвучал ровно, без интонации. Он не обернулся.

Я прошла в спальню, стала переодеваться в пижаму. Чувствовала, как от меня пахнет чужим вином, чужим баром, чужим смехом. Я почистила зубы, стараясь заглушить запах, но он будто въелся в кожу.