Алхимическая кофейня Зои

Чашечка восьмая ☕

«Самый лучший напиток — кофе. Самый лучший кофе — эспрессо. Самый лучший эспрессо — двойной эспрессо»

Роберт Де Ниро.

Я осталась одна. Абсолютно одна. Беззащитна и одинока, прикованная кандалами к крепким толстым балясинам планшира.

Студёный морской ветер, словно издеваясь и демонстрируя свою власть надо мной, овевал моё тело и раскидывал неряшливо обрезанные волосы.

Со всех сторон от меня слышался плеск морских вод, что омывали рифы и корпуса кораблей, зловеще поскрипывал рангоут и хлопали дырявые паруса. Сквозь язвительный шёпот ветра, слышались посторонние и пугающие звуки, вроде шлёпанья босых ног по воде, странных скрежетов и хрипловатого дыхания.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что совсем рядом с кораблём, на котором меня бросил Клод Марбо, бродят какие-то местные твари.

Я мгновенно вспомнила того жуткого келпи, который едва не утопил меня и гренделя-людоеда, от которого нам троим едва удалось сбежать. М-да. Теперь, вздумай любой местный представитель агрессивной фауны отужинать моей скромной персоной, я не то, что сопротивляться, но даже убежать не смогу.

А совсем скоро прилив. И, если вспомнить слова Люка, именно во время прилива повышается активность всех подводных и прибрежных обитателей, с которым человеку лучше не встречаться.

«Девятая ведьма вас всех забери, — неприязненно подумала я про боггарта и подлого пирата. — Я всё равно отсюда выберусь!»

Правда я ещё не знала, как… Но тут мой взгляд вновь вернулся к прогнившей и чуть прогнувшейся вниз доске палубного настила. А точнее я обдумывала возможность использовать торчащий из неё гвоздь. Он был достаточно длинным, тонким и остреньким, чтобы им можно было попытаться открыть замки́ кандалов. В нашем историческом прошлом кандалы открывались легче, но создатель именно этих серьёзно переусердствовал с качеством замков, чтоб ему жилось хорошо!

— Была не была, — проворчала я, поворачиваясь поудобнее. — Других вариантов всё равно нет и предвидеться…

Я встряхнула цепи кандалов, так чтобы они позволили мне максимально отклонится назад и почти легла на палубе. Упираясь левым бедром в настил, я вытянула вперёд левую ногу и задним краем подошвы кроссовка что было сил врезала по доске. Та вздрогнула, и другой её конец с гвоздём подскочил вверх.

— Хорошо… — оценила я и сдула с лица непослушную прядь персиковых локонов.

Я врезала по доске ещё раз. Левая пятка понемногу наливались тупой болью.

— М-да, — подумала я, кривясь от усиливающейся болезненной тяжести в левой ступне. — Так, блин, и покалечится можно…

Но нужно было продолжать.

Изловчившись, я попробовала ударить по доске с гвоздём ещё раз, когда над палубой барка раздался громкий гневный старческий голос:

— Ты, что творишь, каналья! Каменное проклятие на твою голову! Прекрати наносить мне увечья, дщерь трактирной куртизанки!

Вздрогнув и замерев, я нервно сглотнула и, опасливо чуть приоткрыв рот, прислушалась.
Громко шептал ветер. Над головой трепетали и волновались паруса, а снизу по-прежнему звучал усиливающийся плеск волн.

Кто это был? Что за голос?! Какой-то призрак?! Стоп… Что он там сказал?

Я не без труда переборола панику, заставив себя мыслить рационально.

— Ты кто такой?! — негромко спросила я, глядя вверх.

Мне почему-то казалось, что за мной наблюдают откуда-то с высоты покачивающихся рей.

— Меня зовут «Окрылённый ветром».

— Чего? — скривилась я. — Ты кто вообще такой, Девятая тебя побери?

Молчание. Затем звук, похожий на вкрадчивое покашливание немного простывшего человека.

— Я фрегат, корабль на кормовой надстройке которого, ты сейчас находишься.

— Да иди ты…— прошептала я удивлённо.

— Э-э… Я не могу никуда идти. Я лежу здесь на дне уже второй десяток лет, алхимилия.

Я недоверчиво скривилась, а затем вспомнила, что говорил мне Люк. Некоторые из местных кораблей перенимали личности своих капитанов.

— Ты-ы… до своей гибели был капитаном этого корабля? — осторожно уточнила я.

— Я был старпомом у старика Бешама, — ответил голос корабельной сущности.

— Даже так, — рассеянно проговорила я и тут, неловко прокашлявшись, попыталась взять себя в руки. — А как… тебя звали, когда ты был человеком?

— Если бы я помнил, — вздох корабля прозвучал, как сильный сквозняк из распахнутой осенним вечером двери.

Паруса над моей головой вздулись, удерживающие их снасти со скрипом натянулись.

— Ну, «Окрылённый ветром» так Окрылённый ветром, — проговорила я с фальшивой бодростью в голосе. — Пусть будет так. Слушай…

Я решила сразу перейти к делу.

— У меня проблемы, как ты мог заметить. Прости, что я дубасила кроссовко тебе по…

— По спине, — ворчливо закончил за меня голос корабля. — Прямо по старой язве!

— Да, по сп-пине… и по… язве, — чуть заикаясь, неуверенно согласилась я. — Да… Прости, что была с тобой такой фашиствующей стервой. Мне дико стыдно, правда. Просто… м-м… Просто мне сейчас дико страшно, критически одиноко и невероятно сильно хочется поскорее добраться до берега.

— Я бы тоже хотел вернутся на берег, — вновь послышался протяжный грустный вздох корабля.

— Ну, это можно устроить, но-о… — я задумалась на мгновение.

Из распахнутого трюма корабля прозвучал громогласный звук, напоминающий громкий кашель в помещении с очень хорошим эхо.

— Это ж каким образом? — с показательной небрежностью, но всё же заинтересованно спросил вселившийся в корабль дух старпома, почившего капитана Бешама.

— Ну-у… — неуверенно протянула я и оглянулась в сторону, где, как мне казалось, должен был находится берег и выход из Порта снов. — Теоретически корабль можно вытащить на сушу. Уверена, ваша команда в прошлом сотню раз проделывала что-то подобное, чтобы очистить корпус и дно корабля от ракушек и водорослей.

Насколько я могла знать из истории нашего мира, во времена парусных кораблей в мировых флотах это было распространённой практикой и крайне трудоёмкой процедурой.