Алхимия: Дилемма заключённого

Находка

***

Стим привстал и отряхнул перчатки от земли. Похоже, что яма была выкопана совсем недавно — здесь же, совсем рядом, лежала небольшая штыковая лопата. Черенок весь в следах земли и потёках. Он поднял лопату, взвесил — для его роста и силы ей явно не хватало ни ширины, ни высоты, ни тяжести. Неудобная вещь даже для человека среднего роста.

Фахверк, который Стим успел обойти уже вдоль и поперёк, на поверку оказался мастерской. Снаружи не нашлось ничего примечательного, кроме лопаты и ямы. А вот внутри было полно ручных инструментов, в беспорядке лежали незаконченные бруски, балки и ободья колес. Больше всего его заинтересовали найденные наброски, небольшие чертежи и расчёты — но и в них тоже не было зацепок, имеющих отношение к делу.

Он заключил, что явно недооценивал деревенских и уровень их образования.

— У меня для тебя хорошие новости, — вдруг громко произнёс Хойк у него за спиной.

Стим чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности.

— Я нашёл гражданских. Женщина, и с ней остался больной ребёнок. У тебя есть что-то? — спросил он, пытаясь заглянуть напарнику за плечо.

— Да если бы! По-моему, ты совершенно зря меня сюда позвал. Я чувствую себя лишним.

— Погоди жаловаться. Ты сейчас сам это выкопал?

— Нет, конечно! Я только пришёл сюда.

Хойк обогнул яму и под светом тусклого масляного фонаря внимательно осмотрел её. Около полуметра в ширину и столько же в глубину — как будто собирались сажать дерево. Если бы здесь был Ми́чман, непременно предположил бы, что яму начали копать, чтобы кого-то похоронить, но Хойк был чуть более сдержанным в своих теориях.

— Смотри, внизу. Видишь, блестит что-то. Сможешь достать?

Стим не видел. Вокруг стремительно темнело, в высокой траве послышался слабый стрекот насекомых. Хойк, опасливо оглядевшись по сторонам, услужливо включил карманный фонарик.

— Мешки для улик в этот раз с собой?

— Собрал вчера, — ответил Стим. — Они в телеге.

Он наклонился как можно ниже, ближе к центру ямы, и откинул в сторону пару комков земли. Маска мешала ему рассмотреть, что же заметил Хойк, и, почти наугад схватив блеснувший в свете фонарика предмет, Стим рывком распрямился.

Что-то небольшое и твёрдое — цилиндр золотистого цвета.

— Гильза, — сказал Стим, и будто сам испугался металлических нот в своём голосе, искажённом маской.

Хойк присел на корточки и стал осматривать яму в поисках дополнительных улик. Взял лопату, провёл ею по стенкам, осмотрел дно — больше ничего.

— Сможешь определить оружие? — спросил его Стим.

Патрульный поднялся, выключил фонарик и убрал его во внутренний карман стёганки.

— Сомневаюсь. Разве что самое распространённое — здесь и в Рутфисе. Можно взглянуть?

Он подошёл чуть ближе и со сдержанным интересом посмотрел на находку.

— Поверни, — он достал из кармана платок и протянул руку за гильзой. — Револьверная. Я к телеге, за мешками. А ты оставайся здесь.

— Постой. Что это нам даёт?

Хойк поставил фонарь на землю и ещё раз осмотрелся вокруг, будто ожидал что их могут подслушивать.

— Не знаю. На мой взгляд, она делает ситуацию более запутанной. Револьверы — большая редкость для наших мест. Даже в Хайме такого не производят. — ответил он, а про себя подумал: «И, похоже, фрау Эрика пыталась замести следы».

— Погоди, ты думаешь, что это оружие привезли откуда-то издалека?

— Да, — твёрдо ответил Хойк. — Я бы даже сказал, что оно, скорее всего, коллекционное. Если бы у меня был выбор, я бы не стал таким пользоваться. Это слишком неудобно.

— Это совершенно не тот ответ, который я хотел бы услышать.

Хойк, соглашаясь, щёлкнул языком.

— И он не отметает нашу догадку. Теперь я почти уверен, что в этом деле замешаны колонисты.

— А другие доказательства есть? Может, ты нашёл следы шин?

— Нет. Только следы лошадей. В какую сторону отправились местные, я тоже примерно понял. Но это всё, что я могу тебе сообщить. При гражданских об этом говорить не стоит.

Всё оставшееся время они сводили разговоры к минимуму. Хойк, описав в блокноте место, где была найдена улика, подогнал телегу к дому и помог «Эрике» уложить вещи.

Убитый, с её слов, жил в деревне всего пару лет. Она не знала, сколько точно, и именно это в её показаниях заинтересовало Хойка больше всего. Он не был женат и занимался чем придётся: уборкой, погрузкой, садоводством, подсобными и земельными работами. Иначе говоря, был разнорабочим. Родственником неизвестного ребёнка мужчина также не являлся. Показания Хойк записал, хоть их ценность и была невелика — характеристика больше сообщала о самой свидетельнице, чем об убитом. Если бы инцидент произошёл в Рутфисе, то под такое описание попало бы не меньше трети его населения. Даже Стим.

Вопрос про свежую яму на заднем дворе фахверка женщину не смутил — она объяснила, что вместе с соседским ребёнком пыталась выкопать её, чтобы похоронить убитого, но им обоим не хватило сил довести дело до конца. Сжечь тело тоже не получилось — ничего горючего ни в здании, ни у себя в доме она не нашла, да и привлекать внимание дымом не хотелось.

Вот только Хойк прекрасно знал, что могилы выкапываются совершенно иначе.

«Стройно, — подумал он. — Это даже объяснит две лопаты, найденные рядом. И даже если она не ожидала, что мы можем наткнуться на улику в яме, то виду не подала».

Со Стимом она общалась охотнее и даже попросила его помочь дорыть могилу. То ли он вызывал у неё больше доверия, то ли потому что с женщинами вёл себя куда менее скованно.

Украдкой Хойк записал все её показания и начал сопоставлять их между собой и с уже зафиксированными находками. Разбитое стекло в мастерской. Кто-то вымел осколки наружу. Табуретка, выкинутая из окна. Труп мужчины, разнорабочего. Две лопаты, найденные в разных местах. Гильза — револьверная! — найденная в свежей яме, выкопанной у мастерской со стороны двора. Есть ли вообще связь между событиями, которые привели к этим вроде бы разрозненным сценам?