Алхимия: Дилемма заключённого

Лагерь

Хойк размял затёкшие ноги и плечи, соскочил с телеги и жестом пригласил всех слезть.

— Хойк, ты, что ли? — послышался голос патрульного, стоявшего в карауле.

— Я.

— Приехал, фазан! — закричал часовой радостно. — Мичман тут чуть не издох, сказал же, чтобы вы быстро возвращались. Вот ведь дурные головы!

Хойк кинул предостерегающий взгляд на караульного и кивком указал на женщину.

— Обстоятельства, — коротко ответил он. — Буди знахарку и остальных.

— Так никто и не спит, кроме завтрашней смены, — всё так же радостно продолжал человек. — Помимо тебя, ещё отряд ждут.

— Хорошо. Нам нужны носилки. И свободный тёплый дом. В телеге заболевший ребёнок.

Караульный кивнул и быстрым шагом направился в глубь лагеря.

— Иди умойся и поспи, — устало обратился Хойк к Стиму. — Поверь, тебе даже двенадцати часов на сон сейчас покажется мало.

В тусклом свете фонаря его жёсткие выгоревшие волосы казались почти белыми, а лицо — осунувшимся.

Стим помотал головой и с нажимом возразил:

— Я хочу помочь.

— Сейчас ты будешь здесь только мешаться, — тяжело вздохнув, Хойк отвернулся и начал понемногу освобождать лошадь от упряжки. Было заметно, что руки не так уж хорошо его слушались, а замёрзшие пальцы едва двигались. — Если хочешь помочь, то сходи и попроси повара погреть еду. Ты же помнишь, где полевая кухня?

Женщина выбралась из повозки и, уже успев переместить большую часть вещей к её краю, обеспокоенно наблюдала за своим подопечным.

Караульный быстро вернулся, а с ним ещё несколько человек. Трое из них спешно подхватили вещи и понесли их к зданию, пока знахарка проверяла состояние больного. Сам караульный начал помогать Хойку распрягать лошадь. Ещё двое из команды терпеливо ждали, пока можно будет погрузить мальчика на носилки.

— Мичман менял планы? — спросил Хойк часового. Краем глаза он поглядывал на женщину.

— Нет. Ждём последний отправленный отряд. После этого Мичман перераспределит.

Стим, задумавшись, наблюдал за слаженной, до автоматизма отточенной работой — было очевидно, что патрульные делают это не первый раз. Только сейчас, растирая руки и рассматривая людей вокруг, он ощутил, насколько сильно замёрз — и как на это повлияли тяжёлый физический труд и промокшая насквозь рубашка. Несколько раз за вечер он успел и пожалеть, и пожурить себя за выбор одежды.

— Мне кажется, скоро все захотят есть, — напомнил Хойк.

Стим вздрогнул и огляделся по сторонам. Он не был уверен, что найдёт дорогу до полевой кухни даже днём, не то что в темноте.

— Фонарь возьми с телеги. Дойди до костра, спроси направление. Встречаемся там же.

Послушно забрав фонарь, Стим, еле волоча затёкшие ноги, побрёл в центр лагеря.

Когда все разошлись, Хойк спросил караульного:

— Новой информации о подозреваемом нет? И смены ничего не засекли?

— Нет, — тихо ответил часовой. — Только гражданские. Мичман всё так же думает, что надо ехать дальше, к горе.

Хойк кивнул. Если Мичман не менял планов, значит, он всё ещё уверен в том, что следующая их со Стимом цель сможет продвинуть расследование вперёд.

— Можно вопрос?

— Задавай.

— Зачем тебе Стим? Он же ничего не умеет! — искренне удивился часовой.

— Пусть так, — устало ответил Хойк. — Решение не моё. Мичман сказал, что нам нужен химик, а я нашёл подходящего человека.

Насчёт «решения Мичмана» Хойк соврал. Оно было его собственное, пусть и одобренное начальством.

Конечно же, он никому не стал рассказывать про то, что Стим тоже колонист. Единственный в округе — по крайней мере из тех, кого Хойк смог легко раскусить, недолго пособирав слухи и понаблюдав за Стимом, — это было главной причиной того, почему выбор среди волонтёров пал именно на него. Мичман о мотивах Хойка догадывался и против их временного сотрудничества не был. Даже несмотря на то, что Стиму не хватало ни опыта, ни умения вовремя держать язык за зубами.

На удивление Хойка, для местных Стим всё ещё был чудны́м иностранцем из далёкого города, даже несмотря на то, что его репутация была подмочена систематическим бездельем. Может, его странный акцент не выдавал в нём колониста, может, уверенные интонации. А может быть, всё внимание отвлекала странная эксцентричная маска, сделанная явно кем-то из резервации и отдалённо напоминавшая хоккейную. Откуда у праздного иностранца были деньги на жизнь, слухи ходили разные, но Хойка это не волновало до тех пор, пока методы получения этих денег были законными.

Караульный покачал головой.

— А Линке? Он разве не ал... ну...

— Алкоголик? — хмыкнул Хойк.

— Я не это имел в виду! — возмущённо поправил его часовой. — Но и это тоже. Алхимик же, вот кто.

— Химик, алхимик... — ворчливо протянул Хойк. — Неважно. Чушь это всё, понимаешь? Мне нужен человек, который будет разбираться в топливе. В горючих материалах. Стим, может, и не эксперт, но хоть что-то знает. А этот ботаник-самогонщик только всё испортит.

— Но он будет здесь уже завтра. Помнишь, лекарства?

Хойк закатил глаза.

— Если ты планируешь отсыпаться до позднего утра, то встреть его. Умоляю. Никто из оставшихся не сможет ему не вмазать. Ты помнишь, чем это закончилось в прошлый раз? Тебе он хотя бы не хамит!

— Хорошо, — сдался Хойк. — Но это в последний раз.

Стим неуверенно продвигался по лабиринтам из палаток, пытаясь найти проход к костру. Нужное направление он определил быстро, но куда сложнее было не споткнуться в темноте о штормовые оттяжки или чьи-то брошенные поперёк прохода сапоги.

Должно быть, завтра его спина, плечи и руки будут нестерпимо болеть. Но больше всего хотелось помыться и сменить вещи. Ему казалось, что рубашка больше никогда не вернёт прежний белый цвет.

Дойдя до костра, Стим был очень удивлён — вокруг почти никого не было, несмотря на холод. Уточнив дорогу к кухне у патрульного, который, поддерживая огонь, болтал с местными, он как бы невзначай выяснил у него, что все, кто планировал провести большую часть завтрашнего дня в лагере, собрались на бри́финг [1].