Алхимия: Дилемма заключённого

Вопросы без ответов

Стим не ожидал этого, но молча встал и ответил рукопожатием. Группа, удалившись от костра и держась от палаток на некотором расстоянии, направилась в ту часть лагеря, где ночевало большинство патрульных. Поздоровавшийся с ним человек вёл, дожидаясь, а Стим шёл следом и вдруг увидел, что спешившие вперёд люди начали собирать вещи и запасаться тёплой одеждой.

Мичман подождал, пока Стим дойдёт, отвлёкся от своих дел и тоже коротко, но крепко пожал его руку. Затем произнёс, будто бы ни к кому не обращаясь:

—Значит, так. Нам прямо сейчас придётся выехать в ближайшие деревни, чтобы разведать там обстановку и сменить караул. Патрульные в лагере остаются, но!.. Тебя это тоже касается, — он внимательно посмотрел на Стима. Ни капли веселья в его глазах не осталось. — Да не пугайся ты так, остальным волонтёрам я тоже не забываю об этом напоминать. Никаких кислых рож и паникёрства при гражданских. Видишь, что человеку плохо, — помоги, чем можешь. Видишь, что человек рад, — раздели с ним веселье. Но без лишнего энтузиазма, — здесь он сделал многозначительную паузу, и Стиму почему-то подумалось, что под «энтузиазмом» он имеет в виду именно выпивку. — Наша задача — вывезти их, не создавая панику. Эти, — он кивком указал на подчинённых. — Знают, как это делать. А на тебе, волонтёр, перво-наперво лежит ответственность научиться разделять тяготы людей.

— Я понял, — машинально согласился Стим. В голове у него роились невысказанные вопросы.

— И ещё. Вам всё же придётся задержаться. Но если мы не успеем к завтраку третьей группы — передай Хойку, чтобы вы выезжали сами. В полдень вы должны быть уже в пути. Не забудь сообщить об этом сам и как можно раньше, иначе он тебе не поверит и будет дожидаться моего возвращения.

— А вы как меня без маски у... — в недоумении перебил его Стим.

— У меня хорошая память, — оборвал Мичман, указав на его рубашку. — А это — куртка Хойка. Едва ли кто-то из группы дерзнул бы её надеть. Уникальная в своём роде, распугивает всех.

— Почему?

— Хойк терпеть не может, когда трогают его вещи. Если ты на это решился — возможно, тебе и правда стоит научиться узнавать людей до того, как ты начнёшь с ними работать.

Мичман, весело прищурившись, кивнул, будто заверив этим только что сказанное. Похоже, он привык, что последнее слово всегда остается за ним.

— Хойк мне разрешил, — возразил Стим.

— Разрешил, верю. Потому что ты приехал сюда без снаряжения. Хойк в лепёшку расшибётся ради команды, но это не отменяет того, что я тебе рассказал. А на тебя в этой тонкой рубашке смотреть больно. Ночь будет холодная.

— В самом деле, — не то вопросительно, не то утвердительно произнёс Стим. — И вы всех так хорошо знаете?

— Всех, с кем работаю. Издержки профессии. Ещё вопросы?

— Больше нет... сэр.

Мичман широко улыбнулся и, хлопнув в ладоши, потёр рукой об руку:

— Что ж! Тогда свободен.

Стим развернулся и, нахмурившись, вернулся к своему спальному месту. Он оставил стёганку Хойка там же, где взял её, и, прихватив с собой книгу и фонарь, пошёл к костру погреться.

Его точил червячок сомнения. Этот разговор ни на что не намекал и ни от чего не предостерегал. Скорее, был попыткой сдружиться — для Мичмана все здесь были как друзья или родственники. Что было неплохо, но мешало подчинённым относиться к нему как к начальнику, без панибратства.

Лишь Стим был здесь чужим. И правила местной игры едва ли ему давались.

Он вспомнил разговор с женщиной у костра, одновременно задевший его самолюбие и вызвавший негодование. Может, Мичман узнал о нём что-то такое, что могло его насторожить? Или действительно решил подсказать ему, как действовать?

Стим не мог ответить на эти вопросы. Но совет он запомнил.

«Научиться узнавать людей до того, как начнёшь с ними работать».

Лагерь и ночью жил своей жизнью — патрульные продолжали ждать вторую команду, на кухне позвякивала посуда, вокруг костра собирались уже знакомые люди и появлялись новые. Смех затих только через пару часов. Ближе к утру снова тихонько заиграла музыка.

На несколько минут Стим было почувствовал, как сильно слипаются глаза и как буквы размываются в чёрно-белые полосы, а незатейливая мелодия упорядочивает мысли и успокаивает беспокойный ум...

Но за целую ночь сон к нему так и не пришёл.

***

— Утро, — потирая лицо, Хойк выбрался из палатки. — Ты совсем не спал, что ли?

— Вообще нет. Как-то не до этого было, — бодро ответил Стим, поднося ведро с речной водой, чтобы Хойк смог умыться. Сам он ходил ночью стираться к реке неподалёку и уже повесил одежду сушиться.

— Ты совсем пристукнутый... — озадаченно произнёс патрульный. — Я не чувствую себя выспавшимся, а ты, вообще не сомкнув глаз, собираешься в вылазку. Нам ехать сегодня дальше, чем вчера.

— Вот по дороге и посплю. Нам придётся сделать крюк. Надо заехать во вчерашнюю деревню и обыскать дом, в котором жила наша новая знакомая.

— Ещё что предложишь? — Хойк произносил всё это беззлобно, но с явной досадой. Похоже, что из-за веселья и шума ночью спал он плохо, и настроение у него было паршивым. — Нет, этого мы делать точно не будем.

— Не кипятись раньше срока, — успокоил его Стим. — Твоя «гражданская» выдала любопытную информацию, и нам надо как-то её проверить.

Хойк, не успевший переодеться, так и замер в проёме палатки в тёплых штанах и майке, не удержал равновесие и сел на вещевой мешок.

— Скажи, у вас тут многие занимаются минеральными удобрениями?

— Навозом, что ли? — машинально ответил Хойк, явно ещё не проснувшись.

— Минеральными, — повторил Стим. — Азот, фосфор. Селитра... Что-нибудь вспоминается?

Хойк проморгался и задумался. Некоторое время он продолжал неподвижно сидеть, отвернувшись в сторону и подперев ладонью щеку, так что Стиму иногда казалось — глаза его вот-вот слипнутся и он заснёт.