Алхимия изгнанницы

ГЛАВА 2. ДОПРОС С ПРИВКУСОМ СТАЛИ

ЛИРА

Камера пахла сыростью, ржавчиной и страхом. Запах был старым, въевшимся в каменные стены, но сегодня он приобрёл новый, горьковато-металлический оттенок — мой. Мне позволили остаться в повидавшем виды балахоне поверх легкого платья, но сняли все украшения, включая серебряную булавку с гербом дома Алдрин. Её отсутствие на груди ощущалось как открытая рана.

Я сидела на холодной каменной скамье, пытаясь дышать ровно и не думать о том, что случилось с Иларией. Жива. Она должна быть жива. Яд был… он не должен был… Мои мысли метались, как пойманная в колбу птица.

Дверь открылась с оглушительным скрежетом. В проёме вырисовывалась высокая фигура в начищенной до зеркального блеска кирасе. Капитан Грейдон Вейл.

Он вошёл, и дверь закрылась за ним, оставив нас одних в тусклом свете магического светильника. Он не сел. Он был скульптурой в полный рост из долга и холодного гнева.

— Фон Алдрин, — его голос резал тишину, как лезвие. — Признаёте ли вы, что поднесли принцессе Иларии бокал с напитком вашего собственного приготовления?

— Да, — мой голос прозвучал хрипло. Я сглотнула. — Но это был простой лимонный сироп! Освежающий, безвредный! Я сама его пила!

Он кинул на стол скомканную холщовую тряпицу. Под ней лежали предметы, от которых у меня сжалось сердце: мой пустой флакон из-под сиропа и… пара моих алхимических перчаток, тех самых, из специальной тончайшей кожи, которые я использовала в лаборатории. На одном из пальцев левой перчатки явно виднелось синевато-лиловое пятно.

— Этот флакон был найден в ваших покоях. На нём — только ваши отпечатки. На перчатках — следы Аконита Ночи и Песни Сирены, — он произносил названия компонентов с ледяной чёткостью. — Смесь, которая в определённой пропорции даёт быстродействующий элемент, известный как «Шёпот Морры». Его симптомы… — он сделал паузу, — думаю, не мне вам о них говорить, не так ли?

Мир поплыл у меня перед глазами.

— Это… это невозможно! Эти перчатки… я не пользовалась ими неделю! Они должны были быть в лаборатории, под замком! И аконит… у меня его нет! Это недопустимый в применении компонент!

— Кроме вас, в вашу личную лабораторию, согласно показаниям вашей сестры, леди Элис, никто не имеет доступа, — он продолжил, игнорируя мои протесты. — Она также сообщила, что в последнее время вы были одержимы созданием «идеального зелья власти», экспериментировали с опасными субстанциями и высказывали… недовольство своим положением в свете.

Элис. Маленькая Элис, которая всегда просила показать ей «фокусы с дымом».

В горле встал ком. Предательство приходило не только от отца.

— Я не делала этого, — прошептала я, и в голосе впервые прозвучала не мольба, а усталая твёрдость. — Меня подставили. Кто-то, кто знал, что я поднесу принцессе напиток. Кто-то, у кого был доступ к моим вещам.

Грейдон наклонился чуть ближе. В его серых глазах, на мгновение, промелькнуло что-то, кроме льда. Не доверие. Скорее, профессиональное любопытство хищника, уловившего несоответствие в поведении жертвы.

— У вас есть враги, фон Алдрин? Кто мог желать вам такого зла?

Я горько рассмеялась. Звук вышел резким и неуклюжим.

— Враги? Капитан, на королевском балу, где решаются судьбы союзов и состояний, у каждой женщины, не сумевшей родиться мужчиной с правом голоса, есть лишь один враг — собственное бессилие. Но желать зла таким образом? Это не враг. Это… расчётливый убийца, который использовал меня как орудие.

Он выпрямился, его лицо снова стало непроницаемым.

— Расчёт был точен. Принцесса жива, но маги-целители не могут вывести яд. Он блокирует её жизненные каналы. Только создатель антидота или уникальный специалист по токсинам мог бы ей помочь.

Наступила тягостная пауза. Его невысказанная мысль висела в воздухе между нами: и тот, и другой — это вы.

— Я помогу, — сорвалось с моих губ. — Дайте мне доступ к лаборатории, к моим книгам! Я проанализирую образец, найду противоядие!

— Вы останетесь здесь, — его голос не оставлял пространства для надежды. — Следствие продолжается. Ваше предложение… будет передано лорду-протектору. И Его Величеству.

Он повернулся к двери. И в этот последний момент, прежде чем позвать стражу, он сказал, почти не глядя на меня, тихо, так, что только я могла расслышать:

— Бокал, из которого пила принцесса… его осколки были чисты. Только вода и следы вашего сиропа. Ничего более.

Дверь захлопнулась, оставив меня в одиночестве с этой странной, двусмысленной информацией. Он что… пытался дать мне намёк? Или это была ловушка?

Я упала головой на холодный каменный стол. Слёз не было. Была только леденящая, всепоглощающая ясность: меня не просто подставили. Меня искусно подставили. И капитан Грейдон Вейл, человек с глазами цвета зимнего неба, либо был частью этого, либо… сомневался. И то, и другое делало его опасным.

Но в его последних словах был слабый проблеск. Очень слабый. Как одинокая искра в кромешной тьме. Если яд был не в бокале… то как он попал в организм принцессы?

Моя алхимическая логика, подавленная шоком, начала медленно, с трудом, шевелиться. Перчатка. Флакон. Слова сестры. Все улики указывают на меня. Слишком очевидно. Слишком… идеально.