Алхимия изгнанницы

ГЛАВА 5. УЩЕЛЬЕ ГРЕМУЧЕЙ ЗМЕИ, ЧАСТЬ 1.

ЛИРА

Рассвет застал меня уже на ногах. Тело болело от холода и нервного напряжения, но разум был ясным и острым, как лезвие. Меня вывели во двор, где уже ждал конвой: двое стражников в походных доспехах и возница на простой телеге с деревянным кузовом, похожим на клетку на колёсах.

Капитана Вейла не было. Часть меня — глупая, наивная — сжалась от разочарования. Другая часть — та, что уже научилась не доверять никому, — лишь напряглась сильнее. Его отсутствие могло быть частью плана. Или знаком, что он предоставил мне шанс, но не собирался в этом участвовать лично.

Один из стражников, коренастый брюнет с усталым лицом, грубо обыскал меня — быстрыми, небрежными движениями. Его пальцы скользнули по комку «Дымовой Завесы» в складке у пояса, но не задержались. Он искал оружие, нож, а не комок грязи и травы. Наручники нацепили снова — лёгкие, дорожные, но всё так же глушащие дар.

— В путь, — буркнул второй стражник, высокий и костлявый, открывая дверцу телеги.

Внутри пахло сеном, потом и страхом предыдущих пленников. Телега тронулась с места, выехала за ворота замка и вскоре оставила позади последние дома столицы. Дорога пошла на север, сначала среди холмов и ферм, потом углубилась в сосновый лес.

Я сидела, прислонившись к деревянным прутьям, и считала дыхание. Каждый выдох — шаг к свободе. Каждый вдох — шаг к неизвестности. Я наблюдала за стражниками через маленькие щели. Брюнет, что сидел рядом с возницей, зевал. Высокий ехал позади телеги верхом, его взгляд блуждал по опушке леса. Они не ожидали побега. Зачем бежать той, кого везут не на казнь, а в лечебницу? Зачем рисковать «сумасшедшей», признавшей свою вину?

К полудню мы достигли ущелья. Гремучая Змея. Дорога вилась по его краю, узкая и каменистая. Слева вздымалась серая скальная стена, поросшая мхом и цепким кустарником. Справа зиял обрыв, затянутый внизу молочно-белым туманом. Воздух стал холоднее, влажнее. Звук копыт и колёс отражался эхом от скал, создавая жутковатое многоголосие.

— Чёртово место, — проворчал возница, натягивая потуже капюшон. — Туман тут поднимается в считанные минуты. Прошлый раз едва не свалились в пропасть.

Идеально, — подумала я, сжимая в потной ладони комок моей самодельной бомбы. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно даже сквозь стук колёс.

Мы въехали в самый узкий участок, где дорога была не шире трёх шагов. Скалы почти смыкались над головой, оставляя лишь полоску хмурого неба. Туман с обрыва уже начал выползать на дорогу, цепкими белыми когтями.

— Эй, притормози! — крикнул высокий стражник. — Ни хрена не видно!

Возница натянул поводья. Телега замедлила ход. Это был нужный мне момент.

Я сунула руку с комком между прутьев клетки, по направлению к передку телеги, где висел фонарь с тлеющим внутри фитилём. Язык пламени был крошечным, но его было достаточно. С силой, отчаянием и точностью, выработанной за годы работы с хрупкими колбами, я швырнула комок.

Он попал.

Раздался не взрыв, а глухой хлопок и резкое, едкое шипение. Из фонаря вырвался не дым, а густая, фиолетово-чёрная тьма. Она была плотной, как смола, и расползалась с неестественной скоростью, поглощая свет, звук, заполняя собой пространство.

— Что за чёрт?!

— Не вижу ни на дюйм!

— Колесо! Держи колесо у обрыва!

Послышались крики, ржание испуганной лошади, грохот. Телега дёрнулась и накренилась. Мои наручники, в хаосе, ударились о прутья с такой силой, что замок, и без того простой, с треском лопнул. Магическое давление исчезло. Дар хлынул обратно, как приливная волна, слепящая и оглушающая после долгой темноты. Я едва не потеряла сознание от внезапного потока силы.

Телега остановилась, уткнувшись во что-то. Сквозь клубящуюся тьму я разглядела, что высокий стражник свалился с лошади и лежал, не двигаясь, на краю дороги. Брюнет и возница, ослеплённые и кашляющие, метались у передка.

Я оттолкнула дверцу телеги — она поддалась со скрипом. Выскользнула наружу. Ноги подкосились, но я удержалась. Туман и магическая мгла смешались в непроглядную пелену. Беги! — кричал инстинкт.

В лес!

Я бросилась не на дорогу, а вверх, к скальной стене, где в трещинах цеплялся колючий кустарник. Камни сыпались из-под ног, шипы рвали и без того изношенное платье и кожу, но я лезла, не чувствуя боли, движимая одним — уйти выше, дальше от дороги, от этих людей.

Снизу ещё доносились приглушённые крики, но они быстро стихли, поглощённые туманом и расстоянием. Я забралась на небольшой уступ, скрытый от дороги выступом скалы, и рухнула на колени, задыхаясь. Ладони были в крови и ссадинах, в ушах звенело. Но я была свободна.

Свобода, однако, пахла не свежим воздухом, а хвоей, влажной землёй и чем-то ещё… диким, острым, звериным. Это был запах Леса Теней. Он витал в самом тумане.

Я сидела, прижавшись спиной к холодному камню, и пыталась успокоить дыхание. Дар внутри бушевал, ликуя и пугая одновременно. Я была как оголённый нерв в самом сердце чужой, враждебной территории.

Именно тогда я это услышала.

Тихий, мягкий шорох в кустах ниже по склону. Не ветер. Не животное. Слишком осознанный. Потом ещё один — слева. И справа.