Алхимия изгнанницы

ГЛАВА 8. ДАРЫ И ТЕНИ, ЧАСТЬ 1.

ВЕРЕСК (ЛИРА)

Посылки начали прибывать на рассвете. Сначала осторожно, будто проверяя мою реакцию. Пучок ароматных трав, связанный грубой верёвкой, у порога. Деревянная миска, искусно вырезанная из капа. Потом смелее: рулон мягкой, дублёной оленьей кожи; связка сушёного мяса; несколько странных, поблёскивающих в тусклом свете камней — возможно, какой-то местный минерал с магическими свойствами.

К полудню у входа в лазарет выросла небольшая груда даров. Я стояла и смотрела на неё, чувствуя неловкость и странную теплоту. Это не были налоги или подать человеку «свыше». Это был бартер в его самой древней, честной форме: «ты — нам, мы — тебе». Никто не требовал расписки. Просто оставляли и уходили, иногда кивая мне из-за кустов или деревьев.

Лара, девочка-оборотень, притащила целую корзину лесных ягод и несколько птичьих яиц, аккуратно уложенных в мох.

— Мама говорит, тебе нужно силы восполнять, — серьёзно заявила она, ставя корзину рядом с другими дарами. Ларк, уже заметно окрепший, робко жался к её ногам, глядя на меня своими тёмными щенячьими глазами.

— Спасибо, — сказала я, и слово это вышло тихим, но искренним. — Передай маме мою благодарность.

Самым неожиданным подарком стал Драк. Тот самый ворчун. Он пришёл в сумерках, швырнул к моим ногам свёрток, туго перевязанный ремнём, и буркнул, глядя куда-то в сторону:

— Там… кое-что из человечьего хлама. Мы нашли в старом тайнике егерей. Может, сгодится. Нет – выкинешь, твое дело.

Он развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа. Я развязала свёрток и ахнула. Внутри лежали: небольшая, но целая стеклянная реторта с узким горлышком, стальные щипцы, пара стеклянных пузырьков с пробками и, о чудо, небольшой медный тазик без дыр. Для меня это было сокровищем, сравнимым с королевской казной!

Я бережно занесла всё это в лазарет, чувствуя, как внутри загорается знакомое, профессиональное возбуждение. Теперь у меня были инструменты. Я могла не только жевать корни и прикладывать руки. Я могла варить. По-настоящему, как раньше.

Первым делом я простерилизовала реторту и тазик. Потом, используя новые пузырьки, начала систематизировать то немногое, что у меня было: отдельно едкие кислоты, отдельно экстракты трав, отдельно загадочные порошки, подаренные троллем-рудокопом (он пояснил, что это «камнеедная пыль», помогающая пищеварению его сородичей, но, взглянув на неё, я заподозрила в ней свойства мощного абсорбента).

Работа успокаивала. Методичные движения, знакомый запах трав и металла, тихое бульканье отвара в тазике над огнём — всё это возвращало мне ощущение контроля. Я создавала не просто зелья. Я создавала защиту. Для них. И для себя.

Пока я растирала в ступке кору ивы и кровоостанавливающий папоротник для универсальной заживляющей пасты, дверь снова открылась. На пороге стоял не пациент. Стоял эльф, что был с Каином в день моего появления. Тот, с тёмными узорами на коже и глазами, как у старой совы. Он представился Сильваном.

— Каин просит тебя, — сказал он коротко, и в его голосе не было ни враждебности, ни дружелюбия. Была просто констатация. — На совете.

— Совет? — насторожилась я.

— Старейшины. Обсуждают дело пограничья. Твоё мнение может быть полезно.

Моё мнение. На совете старейшин нелюдей. Месяц назад я бы сгорела от гордости. Сейчас я почувствовала лишь холодок опасения. Выходить из роли безмолвной знахарки в роль советницы — шаг опасный. Но отказаться я не могла.

Отложила пестик, вытерла руки о грубую ткань передника (его тоже кто-то подкинул) и кивнула Сильвану.

— Веди.

Совет собирался не у костра, а в естественном гроте неподалёку от лагеря. Внутри горели факелы, отбрасывая дрожащие тени на стены, покрытые древними, стёршимися от времени рисунками. В центре, на камнях, сидели пятеро: Каин, седовласый тролль-шаман с рогами, обмотанными сушёными травами, Борун (видимо, его рана дала ему новый статус), кошачьеглазая женщина-кицунэ по имени Хикари и сам Сильван, занявший своё место.

И был ещё один рядом. Незнакомец. Оборотень, но не из нашего клана.

Его шерсть на предплечьях была более светлой, песочного цвета, а в глазах, помимо обычной для его расы дикости, читалась настороженность и усталость. На плече у него была свежая, плохо перевязанная рваная рана.

Все взгляды устремились на меня, когда я вошла. Я почувствовала их тяжесть: любопытство, проверка, надежда.

— Вереск, — кивнул Каин, указывая на свободный камень рядом с собой. — Это Лунный Коготь из клана Седых Холмов. Он принёс вести. И проблемы, к сожалению.

Лунный Коготь оскалился в подобии улыбки, больше похожей на гримасу боли.

— Проблемы, которые пахнут железом и человеческим потом, знахарка. Наши земли, что граничат с королевскими охотничьими угодьями, последние две недели под прицелом. Они не просто охотники. Рейнджеры. С серебряными наконечниками и… — он помолчал, — со знамёнами с гербом твоего бывшего дома, фон Алдрин.

Ледяная дорожка пробежала у меня по спине. Фон Алдрин. Отец. Или, что более вероятно, Элис, действующая от его имени. Они искали меня? Или просто чистили границы, укрепляя свой статус после «позора»?

— Они нарушили Древний Договор? — спросила Хикари, её голос звучал как шуршание шёлка.