Алхимия изгнанницы

ГЛАВА 8. ДАРЫ И ТЕНИ, ЧАСТЬ 2.

ВЕРЕСК (ЛИРА)

Я собралась с мыслями.

— Герцог Алдрин… мой отец, — теперь это слово – отец – далось с большим трудом, — после моего «признания» должен был демонстрировать лояльность короне. Агрессивная зачистка границ от «опасной нечисти» — классический способ показать рвение. Особенно, если кто-то нашептывает ему, что в Лесу Теней скрывается его беглая дочь, которая может сговориться с оборотнями для мести.

— То есть, это из-за тебя? — прямо спросил шаман, его низкий голос гулко отозвался в гроте.

— Не напрямую, — ответил Каин раньше меня. Его янтарные глаза были прикованы к карте, нарисованной углём на плоском камне. — Они искали предлог, чтобы усилить давление на границе давно. Алдрин просто его получил. Вереск — удобный козёл отпущения как для них, так и для нас, если подумать чуть лучше.

— И что ты предлагаешь? — спросил Борун, поглаживая свою заживающую руку. — Выдать её? Чтобы они ушли? Будет ли все так просто?

В воздухе повисла напряжённая тишина. Каин медленно поднял взгляд на Боруна, и в его глазах вспыхнул тот самый, дикий, звериный огонь.

— Мы уже однажды предали своего, — сказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось в память слушающих. — Неважно, как мало времени она с нами. Она дала Кровный Обет. Она исцелила наших. Выдать её — значит сломать хребет всему, на чём стоит клан. Мы не люди, Борун. У нас есть честь.

Борун опустил глаза, что-то пробормотав себе под нос. Но я видела — он был не одинок в своих мыслях. Страх за клан был сильнее благодарности.

— Мне не нужна война, — сказала я, и все снова посмотрели на меня. — Но я также не позволю им использовать меня как причину для нападения на вас. Есть иной путь.

— Какой же? — спросил Сильван, склонив голову набок.

— Дать им то, что они ищут. Но на наших условиях, — я подошла к карте, указав на рубежный ручей. — Они охотятся за шкурами? Пусть получают шкуры. Но не волчьи. Шкуры болотных гадюк, чей яд они ценят по достоинству. Шкуры снежных лисиц, чей мех дорог. Мы можем их добыть. Ты, Лунный Коготь, можешь передать их командиру рейнджеров как «дань» или «жест доброй воли» от клана Седых Холмов. С намёком, что дальнейшая охота на нашей территории лишит их этого источника дани. А заодно… — я сделала паузу, — передать слух. Что беглая герцогиня, которую они ищут, была замечена далеко на юге, в приграничном городе Лютан. Слух должен быть правдоподобным, обязательно с деталями.

Каин смотрел на меня с заинтересованным, почти одобрительным выражением.

— Отвлекающий манёвр и экономическое давление. Неплохо для знахарки. Но ты уверена, что простой слух сработает?

— Мой отец прагматик, — горько улыбнулась я. — Он предпочтёт потратить ресурсы на поимку меня там, где это не грозит конфликтом с Лесом, которого он, при всей своей храбрости, боится. А командир рейнджеров не станет ссориться с поставщиком ценных трофеев без прямого приказа.

Совет задумался. Шаман что-то пробормотал, перебирая костяшки амулета на шее.

— Это может сработать. Лишь на время, скорее всего. Но это не решает главного. Они теперь знают, что граница не так неприступна. И что у клана Седых Холмов есть проблемы.

— Тогда пусть увидят силу, а не проблему, — сказал Каин, вставая. Его фигура в полумраке грота казалась огромной. — Лунный Коготь. Передай своему альфе: через три дня на границе, у Старого Дуба, будет показательная охота. Мы с твоими лучшими охотниками возьмем болотного змея-исполина. Пусть рейнджеры наблюдают издалека. Пусть видят, с кем имеют дело. А потом получат его шкуру и яд как «подарок». И слух о южной беглянке.

В его плане была дикая, дерзкая театральность. И она могла сработать.

Лунный Коготь кивнул, в его глазах загорелся боевой азарт.

— Будет сделано, Каин.

— Вереск, — Каин повернулся ко мне. — К утру приготовь всё, что может понадобиться для нейтрализации яда исполина и для лечения ожогов от его кислотной крови. Ты идёшь с нами.

Это была точно не просьба. Это был прямой приказ. И проверка. Не только моих навыков, но и моей готовности быть частью клана как в мирное время, так и в деле, пахнущем кровью и опасностью.

Я встретила его взгляд с гордо приподнятой головой и кивнула.

— К утру все будет готово.

Совет разошёлся. Я возвращалась в свой лазарет, чувствуя, как тревога и решимость борются во мне. Мой прошлый мир в лице рейнджеров Алдрина вползал в мою новую жизнь, как ядовитая змея. И мне предстояло не просто защищаться. Мне предстояло дать отпор. Используя знания алхимика и хитрость бывшей дворянки.

У входа в лазарет меня ждала Лара с братом.

— Тётя Вереск, — сказала она, протягивая мне маленький, грубо сшитый мешочек. — Это охраняющий амулет. Мама сделала. Для удачи на охоте.

Я взяла мешочек. Внутри что-то тихо звенело. Я сжала его в ладони.

— Спасибо. Ваша поддержка очень важна для меня, правда.

Она улыбнулась, и в её детской улыбке было столько открытой, чистой веры, что у меня сжалось сердце. Я защищала не просто свою жизнь. Я защищала это. Их доверие. Их простые подарки. Их маленький иной мир.