Али-Баба и его Гарем

Глава 6. Перемены

Цитата дня:

«Всем великим переменам предшествует хаос».

(Дипак Чопра, врач и автор книг о духовности и нетрадиционной медицине)

Альберт

– Михаил, просвети: кто такая Ирина и почему она организовала заварушку с лже-хлиганами? – грозно обратился я к брату своего приятеля, разговаривая с ним по телефону.

После долгих уговоров и переговоров парень сдался. Ответ меня не удивил, что-то такое я предполагал услышать, вспомнив, на чьей одежде видел эту знаковую, необычную, в виде снежинки, розово-перламутровую заклёпку. Всё-таки кое-какие ключевые навыки солдата в армии и военкора в вузе у меня сформировались. А вот о цели этого странного мероприятия Миха вразумительно не ответил, сказав лишь, что Ремизова хотела исключительно для меня продемонстрировать свои навыки каратистки. Как я понял, должны были состояться показательные выступления. Какое глупое объяснение, явно здесь что-то другое: надо понаблюдать за Ириной.

Вообще, коллеги у меня своеобразные: одна каждый день печёт ватрушки, другая без устали машет руками и ногами, демонстрируя этим то ли любовь и преданность, то ли ненависть и желание по-быстрому избавиться от требовательного начальника, третья для чего-то просиживает место в редакции еженедельника, хотя у неё гораздо профессиональней выходит выступать на сцене. Внешне всё выглядит чинно и благородно, но каким-то чутьём я ощущаю к себе особое отношение и повышенное внимание. И если у других коллег ко мне видимых претензий нет, то в глазах Матвей я – чудовище и деспот. Чем её обидел? Напротив, понимая, что у сотрудницы хорошие способности к журналистике, требую от неё большего, и времени Матвей уделяю больше, чем другим, но она почему-то этого не ценит. Сначала там, в ресторане, разозлился, услышав её обвинительный вердикт, а потом, подумав, решил: когда это сотрудники были довольны своим начальником? Не припомню такого, но выводы сделать нужно, ибо я, наверное, где-то перегибаю палку. Всегда напоминаю себе: это женский коллектив, мягче нужно быть и толерантней, но периодично срываюсь, нет, не кричу, ногами не топаю, но говорю жёстко и твёрдо, ибо раздражает всё: медлительность коллег, нарушение дедлайнов,* некомпетентность, несобранность.

Матвей – молодец: как она правду резала, у-ух, уважаю таких. А этот блеск серых огромных глаз, румянец на щеках – красотка просто, жаль она себя не видела в ту минуту. Говорила твёрдо и убеждённо, а в глазах слёзы, казалось, вот-вот расплачется. Наверняка ведь кто-то внушил ей, что дурнушка, поэтому в себе не уверена. Дурнушка то дурнушка, а вон какого себе парня отхватила: высокий, красивый, по выправке военнослужащий, так что не только я смог за стёклами её очков рассмотреть глаза, которые, как известно, зеркало души – удивительно красивые, умные, добрые глаза. Признаться, мне стало неприятно, когда увидел сотрудницу с этим суперменом, почему-то захотелось прижать её к себе, обнять, отгородить от него, поэтому пригласил на танец.

А вот мне стихов никто не посвящал. Помню, я писал их для той, единственной, любимой. Не оценила. На днях неожиданно встретил бывшую подругу на сцене филармонии, когда репетировал с Емелиной номер. Сосредоточившись на замечаниях, которые сделал хореограф, не заметил её.

– Алик, не узнаёшь? – вдруг откуда-то сзади раздался знакомый звонкий голос.

– Лена?

Передо мной стояла стройная высокая девушка, бледно-золотые кудри которой красиво обрамляли овальное лицо и капризными, непослушными кольцами свисали на матовый, скульптурный лоб, а тонкий, слегка вздернутый нос её придавал облику игривое выражение. И лишь всмотревшись в эти с поволокой карие глаза, я понял, передо мной она – бывшая подруга, да что там – по-юношески сильная любовь. Изменившаяся, похорошевшая и поменявшая цвет волос, причёску, новая, но Лена. Не ожидал, что она вместе с Офелией участвует в конкурсе молодых вокалистов.

– Я. Ты, конечно, не в курсе, что уже четыре года живу в Энске?

– Не в курсе. Ты же, насколько я знаю, вышла замуж за своего режиссёра и уехала из города?

Помню, её: «Прости, люблю другого», эти слова ещё долго молоточками бухали в голове. Пережить такое в восемнадцать лет было не так-то просто. Спасло то, что в это время уже был на службе, а там времени на размышления о бессмысленной жизни без любимой никто не давал.

– Да, прости, не дождалась тебя из армии, вышла замуж за другого – эта моя большая жизненная ошибка, – вздохнула Лена. – Знаешь ведь: ходила к моему режиссёру на занятия по сценическому мастерству, надеялась, что он профессионально подготовит в театральный. Евгений часто повторял: если буду следовать его наставлениям, меня ждёт великое будущее. Тогда это казалось очень важным в жизни. На самом деле этот великий режиссёр нашего драмтеатра оказался великим лжецом и прохвостом, человеком с двойным дном: грубым, чванливым, эгоистичным, к тому же чрезвычайно любвеобильным. В «Щуку» не поступила и тебя потеряла. Жаль, что поняла всё слишком поздно, когда уже появился ребёнок, сын.

Я не стал выслушивать рассуждения о бывшем сопернике – ни к чему. Очевиден был выбор Лены: где я – пацан, только что окончивший школу, и где он – артист, известный в городе режиссёр, человек с жизненным и профессиональным опытом.

– Но сейчас-то у тебя жизнь наладилась?

– Да, я – актриса местного драматического театра, после возращения из Москвы окончила здесь институт культуры, другого образования у меня, к сожалению, нет. По-прежнему живу у родителей. Иногда при встрече с твоими родственниками передаю тебе приветы, но почему-то они не сказали, что ты здесь. Давно?

– Второй месяц. Я тоже не знал, что ты в городе.

– Не интересовался моей жизнью? – напряжённо спросила Лена.

– Нет.

После непродолжительной паузы девушка тихо пролепетала:

– Может быть, встретимся, поговорим? Ты должен знать: я тебя по-прежнему люблю.