Али-Баба и его Гарем

Глава 7. Приплыли

Цитата дня:

«Со временем у человека развивается невосприимчивость ко всему для него необычному».

(Неизвестный источник)

Альберт

– Я продам свою долю.

– Родная, ты можешь кого-нибудь напугать, если не накрасишься, а высказываниями не пытайся, – «успокаивал» я, как мог, бывшую жену.

– А вот ёрничать не надо, ты должен помнить, что хоть и бывший, но мой муж.

– Я помню о своей роковой ошибке.

С недавнего времени Ника, приехав из Екатеринбурга, занималась продажей своей доли. Хотя для чего явилась сама – неясно, сейчас этим весьма успешно занимаются профессионалы. Но лозунг бывшей жены «Не доверять никому» – вероятно, поэтому она здесь. Ника всегда придерживалась мнения: хочешь, чтобы работа была выполнена качественно, сделай её сам. Я часто ловил себя на мысли: как же хорошо, что она уже не моя жена и не моя головная боль.

На днях Ника наконец с радостью сообщила: нашёлся покупатель и скоро в её комнате будет проживать другой человек. Конечно, я бы мог выкупить у бывшей жены её долю, но она этому воспротивилась. Для меня никаких торгов – так своеобразно Ника решила наказать бывшего мужа за то, что подарил свою долю не ей, а родной сестре.

Пусть Лучик владеет, а я через несколько месяцев всё равно переезжаю в другой город.

В тот день, когда должны были появиться новые хозяева, я уехал в Красноярск на конференцию, посвященную проблемам исследования медиа и коммуникаций. Можно сказать, уехал от уже надоевшей Лены, от её назойливости, ведь необходимости в личном присутствии в Красноярске не было. Ну нельзя же так откровенно себя предлагать. Я человек современных взглядов: если просят, чего не взять, но ей нужны не просто вечера, ночи, проведенные в кровати, ей нужен я весь со всеми своими мыслями, чувствами, средствами, обязательствами. Пытался объяснить, что планов жениться у меня нет и в ближайшее время не будет. Однако Лена обещала подождать. Вот это её подождать очень настораживало.

Вернувшись из командировки через три дня, уже под утро пятницы, я выпил свой чай и лёг на пару-тройку часов поспать. Но лучше бы не просыпался.

– Люблю, люблю до умопомрачения, – Матвей целовала меня, закинув руки на плечи. Я нежно прижимал её к гулко бьющемуся сердцу и не верил глазам своим: неужели меня нежно лобзала та, которая ненавидела со всей душевной силой. Но как же мне было хорошо от её прикосновений и жарких поцелуев. Только я хотел сказать, что хоть её и не люблю, но мне приятно с ней целоваться, как вместо слов вдруг начал издавать нечеловеческие звуки, похожие на дикий кошачий ор, а Матвей, нежно поглаживая меня по голове, щебетала: – Ой-кто-это-у-нас-такой-славный-холёсий-лапоська-лапоська-как-я-тебя-люблю-кысик-мой-алик-мой…

Как-то сразу лишившись сна, я потянулся, а потом быстро соскочил с дивана, предчувствуя непоправимое, и, накинув домашний халат, вышел на кухню.

Все мои предположения оправдались.

– Вы?! – только и смог сказать.

Передо мной в широких домашних брюках и свободной тунике с чёрной кошкой в руке стояла Матвей и, пританцовывая, вытирала стол. От одного её взгляда грязь сама собирала вещи и навсегда уходила из дома, прихватив с собой пыль и микробы.

– Вы?! – повторила с той же интонацией моя коллега. – Приплыли! Как вы здесь оказались?

– Я здесь живу, – обречённо ответил я, теперь понимая всю игру, которую затеяла бывшая жена. Иметь соседку из категории «я-тебе-покажу-кузькину-мать» да ещё сотрудницу нашей редакции – то, что надо для мести. Наверняка ожидалось, что Матвей сделает мою жизнь невыносимой и дома. Бывшая супружница решила, что со временем сможет наносить удары по моей репутации. Как? Легко. Ника будет названивать Матвей и «добросердечно» время от времени рассказывать байки о непутёвом Бабаевском. Быть постоянно под контролем сотрудницы, опасаясь её сплетен о начальнике – это вечное напряжение и страшное наказание, даже если всё это продлится три-четыре месяца.

– Уфф… Окно шире откройте! Что-то мне мало воздуха, – раскрасневшись, сказала Катя и поставила своего чёрного котишку на пол. Как она его называла? Алик? Всегда знал: у сотрудницы своеобразное чувство юмора.

– Может, водички?

– Не надо водички, лучше дайте яду!

– Катя, хотите, я приготовлю потрясающий кофе? – промычал я просто для того, чтобы что-то сказать.

– Царь-батюшка, не гоже на кухне с холопами находиться, – в обычной своей манере ласково и в то же время иронично-язвительно произнесла Матвей. –Утрами кофе не пью.

Вот я попал. Хотя… А почему, собственно, попал? Спасибо тебе, «родная» бывшая жена! Теперь, благодаря твоим заботам, лучше узнаю Матвей, общаясь не только на работе, но и дома! Кажется, ты просчиталась: Катя не сплетница, а дома с ней я как-нибудь справлюсь. Страшно представить, если бы на её месте оказалась Артёменко, или Емелина, или Ремизова. Не было бы счастья, как говорится, да несчастье помогло.

Через полчаса наша квартира опустела, потому что мы, договорившись не отсвечивать рядом, не кормить сплетнями гусей и уток в лице наших коллег, отправились на работу каждый своей дорогой. Нужно отдавать долг родине и инфляции.

Катя

– Если я тебе сейчас не расскажу, то весь вечер прореву.

– Повествуй, – требовательно бросила подруга, расправив худенькие плечи, и с вниманием умудрённой жизнью особы посмотрела на меня.

Конечно, она в силу небольшого жизненного опыта с трудом представляла, как выглядит умудрённая жизнью женщина, но всё равно надела маску не по годам мудрой мадам. Услышав мой короткий и эмоциональный доклад о той ловушке, в которой я оказалась, Иринка задохнулась от волнения:

– Приплыли. Вот это новость. Нет, это надо осмыслить: ты живёшь в одной квартире с Али-Бабой… Что будешь делать?